Судьба

– Как с беднягой Саймоном и Элис? Мое «продолжается» пока что «продолжается» один уик-энд, и не более того. – «И это был бесподобный уик-энд!» – И это правда в любом смысле, который имеет значение.
Он вздохнул, набираясь терпения.
– Милорд часто проявлял беспечность. Это никуда не годилось. Для нас.
Корделия покачала головой:
– В списке самых смертельно опасных политических секретов Барраяра, бремя которых мы разделяли с Эйрелом все эти годы, этот маленький – и сугубо личный – секрет не входил даже в первую пятерку. – Она нахмурилась, припоминая: – Десятку? – Еще подумав, уточнила: – Пятнадцать.
  
Оруженосец поднял брови:
– Понял ваши пятнадцать. Поднимаю до двадцати?
Она пожала плечами, улыбнулась уголком губ:
– С двадцати придется сбросить. – И вздохнула: – Хорошо, Рык. Если тебя станет донимать кто-либо из этих мутных людей, – то все как обычно. Слухи ни в коем случае не опровергать, не подтверждать и не проявлять никакой осведомленности. Нет смысла делать что-либо иное. Люди все равно будут верить тому, чему хотят верить… вот блин!
Рык чуть не подскочил. Но передернулся уж точно.
– Все это – никакой не кризис, реальный или состряпанный! – вознегодовала Корделия. – Да любой вдовец или вдовица может ходить на свидания… э-э… ну, во всяком случае, когда пройдет положенный срок. И обычно друзья только рады за них.
– Не все поголовно вам друзья, миледи.
Она подняла ладони, то ли защищаясь, то ли соглашаясь.
– Во всяком случае, бетанское голосование не для таких, как они. – И положила обе ладони на стол. – Все это из области предположений – пока, во всяком случае. Так что держи ухо востро, как обычно, а если услышишь что-то существенное, что мне следовало бы знать, то доведи это до моего сведения. Желательно без лишних ушей, на случай, если я вдруг заору благим матом.
Он кивнул в своей обычной манере.
Корделия продолжила размышлять. Это его столь явное беспокойство… оно не только профессиональное, но и личное?
– Видишь ли, когда жизнеспособность шести эмбрионов подтвердилась, я решила уйти в отставку с поста вице-королевы не позднее чем через год. – Оруженосец Рыков неизбежно должен был быть в это посвящен с того момента, когда она везла обратно с Барраяра криоконтейнер. Хотя она ни словом не обмолвилась о дополнительном содержимом контейнера и о предложении, которое недавно сделала Оливеру. Вряд ли это вообще когда-либо будет его касаться. И о своих дальнейших планах она сообщала Рыкову только сейчас.
Он снова кивнул.
– К тому времени ты успеешь решить, выйти в отставку здесь, на Зергияре, или в дальнейшем служить в моем собственном доме. Хотя нисколько не сомневаюсь, он вам покажется тесным и скучным по сравнению с теперешним. – «Я надеюсь». – Но, если ты только захочешь, под моей крышей тебе всегда найдется место. – И Ма Рык тоже, хотя у жены оруженосца в настоящей момент своя независимая профессия: учительница в начальной школе здесь, в Каринбурге. Очень востребованная профессия, одобрительно размышляла Корделия. Она могла бы назвать хоть дюжину школ за пределами столицы, да они готовы на все, лишь бы заполучить еще учителей, и постоянно бомбардируют своими петициями вице-королевскую канцелярию.
Он вскинул голову – от обиды, как она могла заподозрить, что у него какие-то сомнения на сей счет.
– Уж этого-то я никогда не боялся, миледи.
– А, вот и ладненько.
На этой несколько двусмысленной ноте он удалился. Корделия, пожевывая сандвич, переключила свое внимание на комм-пульт, пытаясь вспомнить, чем же она занималась до прихода Рыка. Если она закончит работу – ха-ха, здесь и сейчас это пустые фантазии, эта работа никогда не будет закончена, ее можно отложить или, допустим, перекинуть на кого-то – и тогда она сможет выкроить еще один свободный день в следующие выходные. На лице засветилась улыбка – Корделия ничего не могла с этим поделать, стоило только вспомнить об Оливере в прозрачном каноэ. Как завороженно, с каким детским восторгом он смотрел на открытый им подводный мир Зергияра. «О дивный новый мир, что там за люди!..»
* * *
– Спасибо, лейтенант Фориннис, – сказал Джоул, усаживаясь за рабочий стол и взяв предложенную чашку кофе. – Как прошли выходные?
– Сама не знаю, сэр. – Кайя сморщила носик: – Я последовала вашему совету, но получилось не совсем так, как предполагалось.
– Моему совету? – «Что же я опять такое ляпнул?..»
– Ну, чем-то заняться на приволье.
– А, ну да. – «Для меня вполне сработало».
– Так что я пригласила лорда гем Сорена на стрельбище. Вроде бы его это очень заинтересовало. Но до знатока ему далеко. Хотя он быстро освоился, – призналась она.
– Стрельбище! – Джоул не поверил своим ушам. – Ничего такого у меня и в мыслях не было.
– Я была первой на курсе по стрелковому оружию, – пояснила Кайя. – А мама всегда говорила мне: не побеждай мальчишек в их играх и делах, не то они больше никуда тебя не пригласят. Вот я и взяла его на стрельбище и там обыграла вчистую. А заодно и пару парней, которые там оказались. Вот только он вдруг взял и нашел рядом с Каринбургом место, где можно взять напрокат лошадь, и снова пригласил меня с ним поехать.
Джоул сдержал улыбку.
– М-м, получается, на стрельбище вас же и поразило рикошетом?
– Возможно.
– А он не проявил какого-нибудь особого интереса к иным аспектам устройства базы или наших военных сооружений?
– Насколько я могу судить, нет, сэр. – Тем, что она не преуспела на поприще контрразведки, Фориннис, казалось, была разочарована больше всего.
Как понял Джоул, лорд гем Сорен был бы куда интереснее лейтенанту Фориннис лично, если бы вел себя на традиционный шпионский манер. Не то чтобы это непременно соответствовало истине. Хорошие агенты как раз незаметны.
Она честно добавила:
– Должна сказать, он выглядит намного лучше, когда смоет с лица грим.
Кто-то наконец посоветовал атташе перейти на местную одежду. А может, он и сам догадался.
– У гемов и аутов очень правильные черты, – признал Джоул.
– А как прошли ваши выходные, сэр? – вежливо поинтересовалась она.
– Хорошо. У меня… э-э… было продолжительное совещание с вице-королевой. И мы летали инспектировать озеро Серена.
Фориннис неодобрительно покачала головой:
– Вы оба вообще никогда не берете выходной? – И удалилась на свой рубеж во внешней приемной, чеканя шаг.
Джоул сдавленно хихикнул, включил свой комм-пульт и принялся за сортировку первых рекламаций этой недели. Как раз по сжатому лучу пришли сообщения от комаррианского командования.
Прошло несколько минут, и вдруг он воскликнул – громче, чем сам ожидал:
– Что за черт? Должно быть, это ошибка!
В дверях появилась Фориннис:
– Сэр? Я допустила ошибку? – всем своим видом говоря, что, даже если и так, она эту ошибку незамедлительно исправит.
– Нет, не… не совсем. Хотя вам следовало отметить это… – Пометкой «срочно»? Вряд ли. Разве что «для вашего внимания». – Они списывают линкор «Принц Зерг»!
– Да, сэр, я видела. – Она кивнула. – Но разве процедуры консервации не считаются типовыми?..
Барраярские военные корабли отправлялись не столько на консервацию, сколько в резерв. Верхушка Генштаба была печально известна таким же отношением к материально-техническому обеспечению, какое испытывают к запасам еды люди, пережившие голод. Возможно, и причины аналогичны. Корабли, которые флоты большинства государств Галактики отправляли прямиком на свалку, на Барраяре припрятывались еще на пару десятилетий подобно тому, как несвежую еду запихивают поглубже в морозильник, с глаз долой. И только командование следующего поколения соглашалось их наконец списать после длительных уговоров. Все это кладбище слонов находилось в ведении Джоула, скрытое от глаз в паре скачков, в стороне от трасс, в тупиковом п-в-туннеле, который никуда не вел. В один прекрасный день Империя наконец сдастся и объявит это место музеем.