Судьба

– Жаль, что не удалось потерять наручные коммы, – вздохнул он, взглянув на свой.
Корделия кивнула: мол, и ее собственный при себе. И гордо заявила:
– Не знаю, как ты, но свой я настроила на вулканы.
– Что? – рассмеялся он.
– Я уже обучила персонал. У меня пять уровней экстренного вызова, когда меня можно дергать, различаются по степени экстренности: первый – «вам следует знать», второй – «дипломатический кризис», затем третий – «требуется вызов экстренной медицинской помощи», а вот четвертый как раз – можно беспокоить «только в случае извержения вулканов».
  
– Какой же тогда пятый уровень?
– Семья, – ответила Корделия. – Впрочем, поскольку они все за несколько п-в-туннелей, тут мне ничего не грозит.
– А какой тогда уровень для императора Грегора?
– О, он тоже – семья.
– Ах да. Конечно.
Лодка кренилась под ветром, набирая скорость. Корделия, развеселившись, улыбнулась Оливеру и сместила свой вес в сторону, для баланса. Когда ты в лодке с Оливером, точно не придется висеть, вцепившись в какую-нибудь дурацкую веревку и пальцами ног держась за банку, напрягаясь изо всех сил, когда черная вода стремительно проносится под твоей задницей. В этих зергиярских озерах обитали твари, с которыми не хотелось бы вместе искупаться.
Оливер дал отмашку, и они повернули, взяв курс мимо мыса напротив и дальше на самую широкую часть озера. Чисто проделано, кто бы спорил. Он предложил ей встать к штурвалу, а сам растянулся на носу и сонно ей улыбался. Затем перевел взгляд на паруса и на небо, словно пытался прочесть будущее. А может, просто переживал из-за несчетных проблем, которые не удалось утрясти, – что не столь прекрасно. И даже непродуктивно.
Немного погодя она посмотрела на запад и нахмурилась. То, что она увидела, надвигалось из-за стены ущелья, в нескольких километрах от них.
– Эти тучи очень темные. Что в прогнозе?
– Ничего не должно быть, я проверял. – Он приподнялся и посмотрел в том же направлении. – Наверное, гроза будет.
– Может, уйдет на юг.
– Хм-м…
Не сговариваясь, они сменили курс, направившись мимо полуострова прямо к пристани Пенни. Сейчас им приходилось совершать более сложные маневры из-за направления ветра. И до берега было не то чтобы рукой подать, ветер усилился, по озеру прокатывались волны с пенистыми гребнями, небо потемнело, и хлынул холодный дождь. Оливер благополучно привел старую лодку к пристани под одним кливером. Там их уже дожидались встревоженные Пенни и Рыков. Поймав швартовы, они вытащили Корделию на скользкие доски причала.
Пенни помог Оливеру спустить паруса.
– Потом просушим на солнце! – прокричал Пенни сквозь завывания ветра. – Этот шторм ненадолго. Эх, жаль, со временем неувязочка вышла!
– Ага!
Отогнав лодку на стоянку и убедившись, что шторм ей не повредит, они выбрались на берег по скользким каменным ступеням и нашли временное укрытие под кронами деревьев, стонущих под порывами ветра. Дождь не прекращался, пришлось перебраться на крыльцо старой хижины. И тут-то ливень разгулялся вовсю, обрушившись с новой силой.
Корделию била дрожь.
Оливер встревоженно спросил:
– Замерзла, Корделия? Не надо бы стоять тут, помокши до нитки…
– Да, лучше войти в дом, – заторопился Пенни. Очередной шквал ливня обрушился на козырек крыльца, и их обдало брызгами дождя. Он недовольно фыркнул. – Эк оно, погодка-то разгулялась. Давайте, заходите, в хижине очаг есть, растопим, враз согреетесь…
– Ага, хорошо бы, – сказала Корделия, прикинув, в какое замешательство приведет появление насквозь промокших гостей на Ма Пенни. Корделия помнила по прошлым встречам, что эта славная женщина не разделяет наплевизм своего супруга на классовые различия.
Оливер вопросительно повел бровью, смахнул воду с лица.
– А что, неплохая мысль, – сказал он.
И тут же стал действовать: впустил Корделию внутрь, развел огонь в очаге, сложенном из местного камня. И отправил Рыкова принести их снедь для пикника – тот уже все равно промок.
Даже после всех этих долгих лет Корделия невольно вздрогнула, по-бетански ужаснувшись такому варварскому обычаю: сжигать дерево для тепла? Но в камине уже весело заплясали рыжие язычки пламени, и она придвинулась поближе, согревая у огня иззябшие руки.
Корделии хижина Пенни напоминала домики в Дендарийских горах, в округе Эйрела. Как правило, в таких домиках только одна комната. Здесь внутреннее помещение было даже меньше, чем обычно, если такое вообще возможно. Как успела заметить Корделия, здешние строения расположились на берегу в некоем подобии архитектурной прогрессии, в зависимости от времени постройки – примитивная лачуга, деревенские домишки и, наконец, комфортабельный современный сельский дом. Древняя хибара, куда их загнала непогода, была первобытным жилищем – настоящая хижина первопоселенцев. На двери из грубо отесанных досок вместо запора – веревочная петля, на окнах в переплеты рам вставлены старые бутылки. Но крыша, покрытая толстым слоем старого пластика и металла, надежно защищала от дождя. Меблировка ограничивалась узкой койкой, был еще столик с умывальником и колченогие стулья. На стене висела смотанная веревка – видимо, когда-то она служила Пенни для просушки одежды. Оливер размотал веревку, натянул рядом с очагом, зацепив за крюк на стене напротив, и повесил свою мокрую рубашку.
– А ты?.. – спросил он, взглянув на Корделию.
Корделия как раз решала важный вопрос: можно ли ее спортивный бюстгальтер счесть за топ – по походным меркам… А затем осталась в нижнем белье. Или одетой вполне прилично – пусть каждый решает сам. Сняв мокрые парусиновые туфли, она поставила их сушиться у очага, а промокшие насквозь носки повесила на веревку. Оливер одобрительно кивнул и последовал ее примеру.
В дверь постучали. Это вернулся Рыков с сумкой для пикника и сухими полотенцами в пластике. Он передал им все это, но отказался остаться в хижине и перекусить за компанию – они только сели обедать, а тут гроза… Корделия охотно его отпустила, попросив напоследок раздобыть побольше сухих полотенец. И Рыков отправился в главный дом пить пиво и травить байки с сержантом Пенни.
Они с Оливером пододвинули стулья и столик поближе к огню и достали из сумки сандвичи, фрукты и два термоса – горячий чай и кофе, на выбор. Оливер устроился поудобнее на шатком стуле, вытянул ноги поближе к камину и удовлетворенно вздохнул:
– Хм, совсем неплохо. – Он взглянул на Корделию, скривив губы в улыбке, и прибавил: – Хотя и не то, что я намечал, совсем.
– Почему это? Мы поставили задачу удрать из Каринбурга. И удрали, – заявила Корделия. – Остальное ведь так, мелочи. – И принялась с аппетитом уплетать еще один сандвич, предложенный Оливером.
– Хорошо, что у тебя появился аппетит, – заметил он. – Ты ведь очень похудела. После…
– А… н-да. – Корделия откусила следующий кусок.
Оливер побарабанил пальцами по столу и послал ей намек на улыбку. Стало неожиданно тихо. Он снова вздохнул. Корделия пила чай маленькими глоточками, наслаждаясь вкусом и ароматом. Она изучающе посмотрела на Оливера, не понимая, что его беспокоит. Конечно, на Оливера всегда приятно было смотреть. Да что с ним такое в самом деле? Он явно хочет что-то сказать, никак не может решиться и жутко нервничает. Корделии стало интересно, что же такое Оливер не может ей сказать – после всех этих лет. Что ж, попробуем выяснить.
– Эй, Оливер, что у тебя на уме?
Он пожал плечами:
– Ну… по правде говоря… ты.
Она удивленно подняла брови:
– Что я такого сделала?
– Ничего.
– Вот как. А должна была?
  
Она начала было перебирать в уме, какие дела оставила в небрежении, но он отрицательно покачал головой:
– Вовсе нет.
Корделия уставилась на него, теряя надежду хоть что-то понять. Он поерзал на деревянном стуле. Она сделала глоток чаю. Он сделал глоток чаю.
Потом поднялся, подбросил в огонь еще одно полено, сел и сказал: