Судьба

Как обычно и бывает, невозможность поговорить с Корделией лишь усилила у Джоула стремление это сделать. И он продолжил свою прогулку вокруг дома, заметив одного сотрудника СБ в форме и еще одного, который делал вид, будто выпалывает сорняки, – тот, в свою очередь, заметил адмирала и вежливо кивнул. Знакомый гул голосов и звон бокалов привели его во внутренний дворик, к террасе, которая выходила в сад. Порядка сотни нарядно одетых людей разбрелись по саду с тарелочками в руках, о чем-то беседуя. Джоул помедлил, стоя с краю. По счастью, Корделия, одетая во что-то светлое и струящееся, была в поле зрения и нашла его взглядом буквально в следующее же мгновение. Она тут же отделилась от окружавшей ее полудюжины гостей и направилась к гостю.
  
– Оливер, – с теплотой в голосе проговорила она. – Как прошел твой визит в репроцентр?
– Миссия выполнена, мэм, – ответил он, отсалютовав шутливо, но без тени насмешки. На лице ее отразилось радостное удивление. – Мне… нам надо поговорить, но, разумеется, не сейчас.
– Прием уже фактически заканчивается. Если продержишься тут где-то с полчаса, я от них потихоньку избавлюсь. Или возвращайся позже.
К несчастью, на этот вечер у него были намечены рабочие дела.
– Я не в мундире, – с сомнением сказал он.
– Ой, ну пусть эти параноидальные инопланетники полюбуются ради разнообразия на неопасного барраярского офицера. Это расширит их кругозор.
– Это как раз нецелесообразно. В том-то и смысл наличия здесь всех нас, имперцев, чтобы сделать наши точки перехода п-в-туннелей непритягательными для незваных гостей.
Корделия усмехнулась:
– Ты прекрасно выглядишь. Прикинься паинькой. Ты это умеешь, я знаю. – Она удалилась, и к ней тут же направились несколько человек, с тайными планами или без оных.
Джоул почувствовал, как автоматически перешел в состояние дипработника, что немудрено при такой долгой практике. Первым делом он отловил в толпе своего командующего базой генерала Хайнса, который, как положено, был в зеленой парадной форме и выглядел соответственно могучим и неприступным. В такую жару ноги в высоких сапогах наверняка жутко вспотели.
– Эй, Оливер, ты здесь! – воскликнул генерал. – Вот уж не думал, что сумеешь выбраться. Тут что-нибудь затевается? – И, с надеждой в голосе: – Я уже могу уйти?
– Нет – и нет. Я просто заглянул ненадолго. – Он обвел взглядом собравшихся, уже достигших стадии пьяного релакса. – Как тебе новый эскобарский консул?
– Вполне разумный, похоже, хотя и молодой. По крайней мере, у него только один пол благодарение Богу.
Проследив за взглядом Хайнса, Джоул увидел знакомую андрогинную фигуру бетанского консула, мило болтавшего с вице-королевой. Консул Вермийон был бетанским гермафродитом, одним из тех, что были созданы на этой планете с помощью биотехнологии, двуполых… их нельзя назвать ни видом, ни расой… Джоул остановился на определении «меньшинство». Если назначение сюда герма задумывалось как культурный вызов местным барраярцам, все планы с треском провалились, весьма позабавив вице-королеву. Довольно многие из персонала консульства в Каринбурге были молодыми дипломатами, только начинавшими свою карьеру; если не облажаются на Зергияре, у них есть шанс попасть в более престижное – и менее либеральное посольство в Форбарр-Султан. Вице-королева по секрету сообщила Джоулу, что, по ее мнению, консул Вермийон, вполне возможно, станет следующим бетанским послом, который представит верительные грамоты императору Грегору – глаза ее при этом вспыхнули весельем, но слегка тревожно.
Официантка остановилась, чтобы предложить Джоулу напиток на подносе.
– Как обычно, сэр?
– Спасибо, Фрида. – Джоул отпил глоток. Газировка, лед и прочие ингредиенты из бара служили для того, чтобы придать этому напитку маскировочную окраску – он научился не пить спиртного там, где можно нарваться на дипломатическую подставу, еще когда был помощником премьер-министр, и привычка сохранилась.
– А, да, где-то тут бродит твоя девица Фориннис – да, вон она! – Генерал Хайнс кивнул в сторону невысокой фигурки в форме женского батальона – зеленой юбке с жакетом и туфельках. В такую жару это явно было комфортнее брюк и полусапог. Фориннис робко стояла в другом конце сада, сжимая в руках нетронутый бокал с каким-то напитком. – Мне пришлось объяснять ей, что личное приглашение, которое она получила от вице-королевы в самый последний момент, гораздо важнее запланированной на сегодня рутины.
– Прекрасно. Они только недавно познакомились, буквально на ходу. Ты уже представил ее?
– Только что. Она, похоже, язык проглотила?
– Ну, Корделия ее от этого излечит – со временем. Позаботься еще, пожалуйста, чтобы она вернулась домой на базу; у меня, м-м… после этого еще намечено внеплановое совещание с вице-королевой.
Хайнс кивнул, окинув девушку оценивающим взглядом.
– Как она, с работой справляется?
Джоул пожал плечами:
– Пока все нормально. Она увлечена работой и явно набралась немного столичного лоска за время службы в Форбарр-Султане, – а может, форская кровь сказывается. – Он задумчиво помолчал. – Когда доходит до дележки ресурсов и персонала, зергиярской команде обычно всегда достаются одни остатки.
Хайнс вздохнул:
– Об этом я уже догадался.
– Право выбирать первыми всегда дают комаррианской команде, исходя из теории, что если горячая точка и возникнет, то у них, а вторым выбирает флот метрополии. Они постоянно отжимают себе лучших мужчин. Нам достаются остатки. А остатки, как выясняется, – это множество лучших женщин. Я б сказал, присылайте еще. – И, помолчав, благоразумно добавил: – Нет, эту я тебе похитить не дам.
Хайнс хмыкнул, но бросил мысленно заполнять свое штатное расписание вакансий. Джоул кивнул на прощание и удалился под каким-то предлогом, чтобы дать шанс тем, кто захочет с ним пообщаться. Это зачастую был самый быстрый способ найти то, что он искал – если только искал, – неприятностей на свою голову.
– О, адмирал Джоул! – послышался сзади чей-то голос.
Джоул повернулся, изображая приветливую улыбку. К нему подошли исполняющий обязанности гражданского мэра Каринбурга и один из членов Совета. Завидев это, два главных соперника мэра на предстоящих гражданских выборах тоже направились к Джоулу. Все они настороженно-фамильярно раскланялись друг с другом.
– Как я рад, что удалось вас поймать! – воскликнул мэр Йеркес. – Говорят, вы собираетесь в следующем году закрыть базу. Это правда?
– Нет, конечно, сэр, – ответил Джоул. – И кто только распускает подобные слухи – вы не знаете?
– Должно же о чем-то говорить оживление среди гражданских подрядчиков, – проигнорировал Йеркес ироническую реплику.
– Не секрет, что его императорское величество дал позволение открыть вторую базу, – без запинки ответил Джоул, мысленно добавив: «Теперь, когда Генеральный штаб наконец-то сразился с ассигнованием через Совет графов». Возможно, молчаливое большинство членов Совета вспомнили боевые действия, которые несколько лет велись в Форбарр-Султане. – Для сил обороны единственной планетной базы всегда было недостаточно, не только в случае нападения, но и в случае стихийного бедствия. Покойный вице-король Форкосиган настаивал на этом расширении почти с той секунды, как нога его ступила на Зергияр. Можете не сомневаться, что его вдова увидит, как воплотятся его мечты.
– Да, но где? – вклинилась в разговор мадам Моро.
– Вопрос пока еще обсуждается. – На самом деле осталось только бросить жребий: Гридград или Новый Хассадар. Сам Джоул положил глаз на оба, но не рассчитывал получить их – во всяком случае, не одновременно. Эта информация пока держалась в секрете, чтобы ограничить взрыв финансовых спекуляций, который неизбежно последует за разглашением.
  
– Уж вы-то просто должны знать больше.
– Я бы так не сказал, мэм.
Мэр Йоркес посмотрел на него с удивлением и разочарованием. Моро и второй претендент, Кузнецов, выглядели расстроенными. Каринбургская планетарная военная база, так или иначе, все еще была крупнейшей экономической единицей региона, хотя теперь ее потихоньку вытесняли расширяющиеся правительственные учреждения и оживленный гражданский космопорт, принимающий неиссякаемый поток новых колонистов. Как бы то ни было, после еще нескольких наводящих вопросов все трое оставили его в покое, чтобы попытать удачи с Хайнсом. Тщетные старания, но Джоул не мог их за это осуждать.