Судьба

– Ага, – сказал Айвен Ксав.
– Среди нескольких существенных причин, по которым я вскоре распрощался со своей карьерой, эта была самая главная, – вздохнул Галени. – Получить под опеку лорда лейтенанта Форпатрила и потом его потерять… не лучший вариант для послужного списка, можете мне поверить.
– Но его же явно спасли, – заметила Риш. – Это были вы, коммодор?
– Тогда я был капитаном. Скажем так, с моей помощью. К счастью для моего послужного списка.
  
– Как у тебя сейчас с клаустрофобией, получше? – поинтересовалась у Айвена Ксава Делия. Скорее с любопытством, нежели с участием.
Айвен Ксав стиснул зубы.
– Никакой клаустрофобии у меня нет. Большое тебе спасибо, Делия. И вообще нет ничего иррационального в том, что… что касается меня.
– Но Майлз говорил…
– Просто у меня аллергия на совершенно незнакомых людей, которые норовят меня убить, вот и все. И у Майлза, между прочим, тоже, должен заметить.
Делия едва заметно улыбнулась:
– Не знаю, Айвен. По-моему, Майлза такое на самом деле просто пьянит.
– Пожалуй, ты права, – согласился Галени.
– Как ты думаешь, это потому, что ему нравится быть в центре внимания? – спросила Делия.
На это Айвен Ксав сам закашлялся в салфетку, но злился он недолго – они с Делией тут же принялись обмениваться ехидками относительно кузена, причем Галени – как заметила Тедж – даже не пытался их остановить.
Когда подошло время десерта, коммодор вытащил из кармана маленькую плоскую коробочку и с легкой долей смущения пододвинул ее к ним с Айвеном Ксавом. В коробочке Тедж разглядела диск с книгой. Айвен Ксав настороженно уставился на диск.
– Что это, Дув?
– Что-то вроде подарка на день рождения и на свадьбу. Ну, возможно, даже больше для леди Тедж, чем для тебя. Новая история Барраяра, начиная с периода Изоляции. Только-только вышла, на этой неделе, в издательстве Имперского университета. Я готовил ее несколько лет. Госпожа профессор Фортиц собирается со следующей осени вести по ней занятия в своей группе новейшей истории.
– А она длинная?
– Глав девяносто.
– И сколько из них написал ты?
Галени откашлялся:
– Порядка десятка.
– А я и не знала, что в СБ дают домашние задания, – тихонько проговорила Тедж.
Галени криво улыбнулся:
– В моем случае это скорее хобби. Но я действительно рад любой возможности поддержать себя в форме. У меня уже есть несколько занятных статей, и теперь я жду, пока выйдет срок секретности, чтобы их опубликовать.
– Должен вам пояснить, – заметил Айвен Ксав. – Когда Дув сказал, что бросил занятия, чтобы поступить в Имперскую военную академию – много лет назад, когда комарриан стали принимать в СБ, – он был не студентом, а преподавателем. Историком. По большей части он оставил науку в прошлом, но бывает, что иногда к ней возвращается. Эта штука, – Айвен Ксав осторожно коснулся пальцем коробочки, – написана очень научным языком?
– Я могу говорить только о моих главах, но Иллиан выбил из меня схоластическое многословие давным-давно, еще когда я писал для него свои первые аналитические отчеты, – сказал Галени. – Он научил меня азам эсбэшной четкости, краткости и ясности. Хотя он и правда говорил, что рад был читать доклады, в которых не приходится править орфографию и пунктуацию.
Айвен Ксав рассмеялся:
– Вот уж не сомневаюсь.
Тедж вполне хватило сообразительности, чтобы принять книжный диск с должной признательностью. Объяснять, что ей нет никакой необходимости изучать историю Барраяра, поскольку она при первой же возможности собирается слинять на Эскобар, было не время. На предложение Делии перезнакомить ее при случае со всеми своими сестрами Тедж ответила ни к чему не обязывающим «Спасибо».
Почти сразу после десерта чета Галени извинилась – дома их ждали двое детишек: один совсем еще младенец, а второй уже начинает понемножку ходить. Они показали свое отсутствующее потомство на голо-кубе, и Тедж сделала парочку подходящих случаю комплиментов. Когда Галени удалились, Айвен Ксав заметил:
– Бедняга, кончилась для него теперь ночная жизнь. – Но тут же сбил весь пафос, добавив: – Похоже, его это вполне устраивает.
«Братьев у Айвена Ксава нет, – подумала Тедж, – но у него хотя бы есть братья по оружию. Это больше, чем ничего».
* * *
Только перед самым сном, когда настала очередь Айвена Ксава идти в ванную, а Тедж и Риш застилали диван, Тедж удалось поймать момент и получить отчет по Байерли.
– И как? Прошлой ночью. Как оно было?
Риш взмахнула простыней и загадочно улыбнулась:
– Занятно.
Тедж вскинула голову:
– Так обычно говорят о каком-нибудь экзотическом блюде, которое не слишком-то удалось. Белая рыба с малиной.
– О, это сочетание удалось вполне. Восхитительно.
– Ну уж!
Риш прикоснулась к губам, то ли чтобы удержать слова, то ли, наоборот, чтобы вытянуть их из себя.
– Байерли… Я никогда еще не встречала человека, у которого губы и руки словно бы рассказывали две совершенно разные истории.
– Мне что, из тебя все вытрясать нужно?
Риш усмехнулась и взмахнула запястьем – совсем как Байерли.
– Губы шевелятся довольно забавно, но большая часть того, что с них срывается, – это маскировка, а все остальное – ложь, хотя, на мой взгляд, не совсем. Но руки…
– М-м?
– Руки необычайно застенчивы, пока – в какое-то мгновение – не становятся вдруг красноречивыми. Откровенными – до слез. В такие руки могла бы влюбиться любая – будь она такой же дурочкой, как моя младшая четная сестренка, но мне, к счастью, это не грозит.
Тедж швырнула в нее подушкой.
* * *
На следующий день – последний день отпуска Айвена Ксава – он повозил Тедж и Риш по окрестностям, чтобы показать несколько местных туристских достопримечательностей, включая музей военной истории в замке Форхартунг, самом огромном из древних замков над рекой, которые по ночам освещались разноцветными огнями. Во время этой вылазки он выяснил, почему Тедж и Риш ни разу не водили автомобиль: у них просто не было такой возможности.
– На планете, на вилле моих родителей, у нас были спортивные грави-сани, но старшие братья и сестры обычно сами гоняли на них, а мне не давали, – объяснила Тедж. – А в густо населенных местах, городах и мегаполисах типа этого, – она жестом указала за окно, – даже папа ездил только на бронированном автомобиле с преданным шофером и телохранителями. Ну а за городом все дороги платные – их прокладывают разные Дома и получают с этого доход. Чтобы там ездить, нужно много денег.
– Ха, – сказал Айвен Ксав. – Держу пари, эту проблему я решить в состоянии.
Его решением проблемы оказались частные курсы вождения, специализировавшиеся на туристах-инопланетниках. На следующее утро, после того как Айвен Ксав отправился на работу в свой оперативный отдел, Тедж и Риш встретились возле дома с симпатичным инструктором.
– Вы абсолютно правы, что решили учиться вождению в нашем прекрасном Форбарр-Султане, – бодренько сообщил инструктор. – После этого вам будет не страшен ни один город на нашей планете.
Тедж ринулась навстречу опасностям; Риш сказала, что боится сенсорной перегрузки, и после короткого испытания, от которого она, фигурально говоря, позеленела, предпочла отказаться. Ну а Тедж буквально через несколько часов – гораздо раньше, чем сама могла надеяться, – получила ученические права, позволявшие ей продолжить практику под наблюдением Айвена Ксава.
Она только раз заледенела от ужаса – во время самой первой вечерней вылазки, когда пыталась вывести задним ходом лимузин с подземного паркинга. Столбик заскрежетал очень мерзко…
  
– Не беспокойся, – жизнерадостно сказал Айвен Ксав. – Эти автомобили так напичканы всякими системами безопасности, что вряд ли ты сможешь убиться, даже если очень постараешься. Да у меня самого было с полдюжины аварий, когда я отделывался единственной царапиной. Ну, то есть это я отделывался царапиной. Машине, понятное дело, приходилось хуже. Если не считать одного-единственного раза, но тогда я был гораздо моложе, так что не будем углубляться. – И, помолчав с минуту, добавил: – А эта машина вообще прокатная.