На границе империй. Том 10. Часть 13 (СИ)
— Оттуда я вытащил всех, кого сумел. Не выбирал, адмирал это или простой абордажник. Хватал всех, кто был жив. Грузил, пока было место. У меня было слишком мало времени.
— А сейчас, — Велар наклонился ближе, бросив взгляд на работающую глушилку, — Может, слетаем туда и ещё кого-нибудь поищем? Может, кто-то сумел там выжить? Может, кто-то дрейфует до сих пор в криокапсуле?
— Нет, Велар, — покачал головой. — Боюсь, там все давно мертвы. Прошло слишком много времени. Шансов выжить не осталось. Все батареи спасательных капсул давно разрядились, и они отправились на перерождение.
— А если нет? — в его голосе звучала надежда, отчаянная, цепляющаяся за соломинку. — А вдруг кто-то смог? Выжил каким-то чудом?
— Нет, Велар. Шансы, что там кто-то до сих пор жив, просто мизерные. Нулевые. Вакуум не прощает ошибок. Время тоже не прощает.
— Может, всё-таки слетаем, туда? — он не отступал, и в его глазах увидел отчаяние. — Всё оплачу. Корабль, топливо, провизию. Всё, что нужно. Только давай проверим.
— Не понимаю. Зачем тебе туда? Почему это для тебя так важно?
Велар замолчал, крутя стакан в руках. Боролся с собой, решая, говорить ли. Наконец, выдохнул и сказал:
— Как тебе объяснить… — он потёр лицо руками. — Это личное.
— Да объясняй как есть. Мы ведь друзья.
— Любит она его, — выдохнул Велар. — До сих пор любит. Не может забыть.
— Это ты сейчас о сестре говоришь? — начал понимать и вспомнил о похожем разговоре с Аридой, тогда перед моим отлётом туда.
— Конечно, а о ком же ещё, — Велар кивнул угрюмо. — Арида. Она его любила… она его до сих пор любит. Не может его отпустить. Не верит, что он погиб.
— Что-то такое она мне тогда рассказывала, — попытался вспомнить. — И даже просилась тогда со мной в ту систему, когда я летел туда. Он вроде командир линкора был? Капитан?
— Да, — Велар кивнул. — Командир линкора. Капитан. Молодой, талантливый, перспективный. Чем-то очень похож на тебя. Они встречались недолго. Он собирался сделать ей предложение после той операции. Даже кольцо купил и показывал его мне. Его корабль погиб в той битве?
— Да. Там почти ничего не осталось от линкоров. Ни от наших, ни от аварских. Наверняка числится без вести пропавшим, но мы оба знаем, что это значит.
— Значит, шансов у него не было? А она… — он тяжело вздохнул, — она до сих пор его забыть не может. Верит, что он жив. Что спасся. Что дрейфует где-то там и ждёт помощи.
— А когда ты вытащил оттуда столько народу, — продолжал Велар, — когда новости разлетелись по станции о том, сколько разумных ты спас, она вбила себе в голову эту идею. Что он до сих пор там и жив. Что надо лететь и искать. Она даже хотела купить корабль и лететь сама. Еле отговорил. Это было бы самоубийство.
— Боюсь, он мёртв, Велар, — сказал твёрдо. — Ты просто не видел, что там осталось от линкоров. Сплошной искорёженный металл. Разрушенные корпуса. Шансов никаких. Прости, но это правда.
— Знаю, — Велар опустил голову. — Знаю. Но она не хочет принимать это. Держится за надежду, как утопающий за соломинку.
— Сражение там было сложное, — попытался объяснить, хотя не мог раскрыть детали. — Они попали в засаду. Их было слишком мало против намного превосходящего их противника. Они сражались до последнего. Долго сражались. Мне жаль, но большинство погибло, ещё во время сражения. Удача улыбнулась там совсем немногим. А сейчас там не осталось никого живых.
Глава 21
— А сейчас ещё Рик… — внезапно сменил тему Велар, и в его глазах я увидел новую волну боли.
— А с ним что случилось? — насторожился в ответ.
— Он служил на станции Чанчэнг, — ответил Велар, тяжело вздохнув и посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Погиб? — тихо спросил у него.
— Неизвестно, — покачал головой Велар. — Никто ничего не знает. Официально станция захвачена, связь потеряна. Судьба тех, кто там находился, неизвестна. Но сам понимаешь, он там служил абордажником. Простым абордажником. Правда, перед самым захватом его назначили командиром взвода. Даже не знаю, вступил он в должность или не успел. Сообщил мне только, что его вроде сегодня или завтра должен поступить приказ о назначении, и на этом связь оборвалась. Больше, сколько я ни пытался, не мог с ним связаться. А ведь он мог служить здесь, на этой станции, под защитой, под присмотром. Но сам не захотел. Выбрал службу отдельно от семьи, хотел доказать, что способен сам, без маминой протекции, без её связей, чего-то добиться. Вот и попал на Чанчэнг. Хотел служить отдельно, без присмотра матери. Я его тогда поддержал в этом решении, гордился его самостоятельностью, а сейчас совсем не знаю, как Ариде об этом сообщить. Как вот ей сейчас рассказать, когда сам одобрил его выбор, а теперь он, возможно, мёртв.
— Может, ты что-то знаешь о Чанчэнге? — с надеждой спросил Велар. — Что-то изнутри, что не попало в новости?
— Боюсь, что, только прилетев сюда, узнал о захвате станции, — отрицательно покачал головой в ответ. — Это всё, что я знаю. Там какая-то мутная история. Никаких подробных данных о том, как и что, там произошло, практически нет. А те немногие данные, что есть, засекречены СБ.
Собственно, я видел, что у СБ есть по этому делу. Или они большую часть материалов скрыли от меня. Что, скорее всего. Но возможно, у них ничего и не было. Потому что в тех данных, которые я увидел у них, по захвату станции не было практически ничего.
— Ты ведь из-за этого прилетел на нашу станцию? — пристально посмотрел на меня Велар. — Чанчэнг связан с твоей миссией?
— Боюсь, что нет, — честно ответил ему. — В сети говорят много чего, но я честно тебе скажу, прилетел я сюда совсем с другим заданием. Совершенно с другим. Чанчэнг не входит в мои задачи.
— Если услышишь что-то интересное оттуда, — попросил Велар, — дай знать. Пожалуйста. Он хоть фактически мне племянник. Но как родной сын. Она одна растила его после того, как его отец погиб в одном из пиратских нападений.
— Договорились, — протянул ему руку я, и мы крепко пожали друг другу руки. — Только будь осторожен, Велар. Здесь многое изменилось, пока меня не было. Станция стала опасным местом. Игры, в которые играют высшие офицеры, могут затронуть любого, даже гражданского.
— Вижу. Давно уже вижу, — угрюмо кивнул Велар. — И чувствую это каждый день.
Здесь я вспомнил, что он, как и я, тоже псион.
Поднялся с кресла, собираясь уходить. Разговор дал мне много пищи для размышлений, но породил ещё больше вопросов. Велар тоже встал, проводив меня взглядом.
— Алекс, подожди, — внезапно открыл он небольшой сейф, встроенный в стену позади картины с пейзажем, ввёл код и достал небольшую прямоугольную карточку. — Вот. Это VIP-пропуск в моё заведение. Высшая категория. Даёт доступ в закрытую зону.
Взял карточку — она оказалась тяжёлой, из настоящего металла, золотистого цвета со специальным чипом внутри. На ней было выгравировано: «Серебряная струна. VIP. Без ограничений».
— Если понадобится место, где нужно спрятаться или переждать опасность, приходи, — продолжал Велар. — В VIP-зоне есть отдельные каюты для особых гостей. Полностью изолированные, защищённые, с собственными системами жизнеобеспечения. Никто не спросит, кто ты. Никто не увидит. Там камер нет. Полная конфиденциальность. Я гарантирую.
— Спасибо, Велар, — убрал карточку во внутренний карман мундира. — Ты меня очень выручаешь. Серьёзно.
— Мы с Ариной многим тебе обязаны, Алекс. Я не забыл, как ты помог нам тогда, на той станции. Как вытащил нас с планеты. Хотя она тебя подставила, и ты мог этого не делать. Ты помог и пристроил её на флот. Без тебя ничего этого не было бы, — он показал на стены вокруг. — Считай, что я возвращаю тебе старый долг.
— Велар, ещё одно, — остановился у двери я, положив руку на ручку. — Если кто спросит, или кто-то будет выведывать — ты меня не видел. Понял? Совсем не видел.
— Кого не видел? — усмехнулся Велар, и впервые за весь разговор я увидел искреннюю улыбку на его лице. — Вообще, провёл весь вечер в кабинете, разбирая счета и накладные. Одинокий, скучный вечер. Никаких посетителей.