"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Там, где истина, — там откликается сердце. Кто может понять, чего хочет простое женское сердце? Что ты хочешь, сердечко мое бедное? Может, политики? Интриг? Богатства? Или «смех веселой детворы…»
В душе потемнело — перед глазами поднялись маленькие, не по-детски серьезные дочкины глазки: «Мама, я хочу, чтобы все жили хорошо-хорошо. И у всех все-все-все было: и детки, и игрушки, и магазины с игрушками, и рыбки, и домики, и домики для рыбок… И мамы такие, как моя мама!» Радушка, маленькая моя…
На глаза навернулись непрошеные слезы — Эния провела пальцами у глаз. «Не бойся. Мир не страшен, — вспомнилось опять. — Даже Рох не страшен. На все есть свой ответ и свой выход, нужно только найти его. И тогда открывается то, чего никогда не ожидал, и там — где совсем не искал. В себе самом. В своей семье…» Кто ты, рыцарь, появившийся как ангел — из ниоткуда и так же ушедший — в никуда… Я хочу еще раз увидеть твои глаза и еще раз заглянуть в твое сердце. И еще раз увидеть — ты не обманываешь, ты говоришь правду…
«И тогда не захочется чего-нибудь другого, поверь — никогда. Потому что то, что есть здесь, никогда не найти там. Тишину. Доброту. Близость. Терпение и кротость. Любовь…»
Это правда. Это только в себе самой. И в близких…
Разве можно начать все сначала? Разве можно вернуть то, что, казалось, никогда не вернется? Спокойное сердце. Доброту. Любовь. И счастье…
Раньше казалось — нет. Все потеряно навсегда. Вместе с маленькой Радой и бесшабашным Астором. Но пришел человек и сказал… Вернее, показал — себя самого, свою душу. И свою боль. Где за темной пеленой прошлого отчаяния и горя теплилась надежда. И желание. Не знатности, славы и богатства, а того, что в глубине души, порою не ведая того, хочет каждый человек. Хочет, хотя часто и не осознает этого…
Эния выглянула из окошка кареты:
— Замат?
— Слушаю, ваше высочество. — Кучер перегнулся через сиденье и посмотрел назад.
— Мы едем по Западному тракту? Через Шаридан?
— Рядом, моя принцесса. Дорога огибает город…
— Передай, пожалуйста, Ромену — мы заедем в усадьбу. Ненадолго. Лейтенант знает куда.
— Слушаюсь, ваше высочество.
Эния вновь откинулась на спинку мягкого сиденья. Карета плавно покачивалась на сверхпрочных рессорах, не давая прочувствовать мощеные улицы города и ухабы и ямы проселочных дорог.
«Кто ты, незнакомый и очень знакомый теперь человек? Внезапно появившийся в самый страшный и безысходный момент и чудом избавивший от страха и отчаяния? Заставивший вздрогнуть женское сердечко и увидеть мир…
Ты встал туда, где я ожидала увидеть зверя, ты встал и взял меня за руку и увел наверх, в Эргану… Это значит, что с тобою — небо. Небо благоволит к тебе, и через тебя — ко мне, ибо давно никто не слышал, чтобы два сердца настолько подходили друг другу, что посещали Рай…
И показал свое сердце. Я видела тебя — мирного и скромного, который не мнит о себе высоко и не считает себя особенным, — рыцаря. Который тоже пережил боль и потерю близких и знал цену того, что потерял. Это не купишь деньгами и не взрастишь богатством. Это дается раз — и на всю жизнь, и это надо беречь. Счастье. Потому что легко потерять и не обрести вновь, сколько ни моли об этом Бога…
И потому то, что произошло, — удивительно, если я понимаю правильно. Похоже, что небо готово дать это вновь. В полной мере и с полной душой, иначе почему так стучит сердце — как в преддверии новой и обязательно хорошей судьбы?
А ведь я даже не запомнила твоего лица.
Но я не верю, что ты погиб, не верю, что сказка, подаренная сверху, внезапно оборвалась. Сказка не может быть без конца. Хотя она и была без начала…»
Князь опустился в высокое кресло у камина и задумался, вперив нахмуренный взгляд темных глаз в огонь. Сват молча ждал, Сергей украдкой разглядывал спартанскую обстановку княжеских покоев. Одно кресло, три стула, кушетка — не понаслышке знакомая Сергею, стол, заваленный какими-то картами и схемами. Из роскоши — только камин, придававший хоть какой-то уют и обжитость практически голым стенам. Приют воина, явно не ценящего достаток. Хотя… Сергей ведь не видел княжеского замка в Тоо-Дальге, месте постоянной дислокации воинствующего монарха.
 
Наконец Далич поднял голову:
— Очень интересно. Если бы мне это рассказал кто другой, — он глянул на Свата, — я бы счел это ложью. Слишком напоминает басню.
— Да, — сказал Сват, — напоминает. Ты поможешь?
Князь поднялся с кресла и, заложив руки за спину, прошелся по комнате.
— Я не в самых лучших отношениях с королем Ангурдом. Ты знаешь почему. Чем я могу помочь?
— Именем, — сказал Сват. — Твоим именем, Too. Оно очень уважаемо в Шеоле.
Далич хмуро усмехнулся:
— И все? Почему так мало? — Он медленно вернулся обратно, не отрывая нахмуренного взгляда. — Вы оба пришли ко мне утром с… паршивым известием об отъезде того, кто именно сейчас очень нужен. И плюс ко всему еще хотите, чтобы я из-за этого… именно из-за этого влезал в какие-то конфликты? Я правильно понимаю?
Сергей открыл было рот, чтобы объяснить, но Сват успокаивающе сжал его руку:
— Именно, Too. Абсолютно правильно.
Далич резко повернулся — Сергей напрягся. Но князь, запрокинув голову, неожиданно расхохотался.
— Хамье… — Он немного перевел дух. — Ну и наглецы. Воины. Ладно, двигай с Богом. Если что случится, я постараюсь помочь тебе. — Он сказал это спокойно, без апломба, как сам собой разумеющийся факт. — Но помни: тогда ты будешь моим должником. И я долго не слезу с тебя здесь, у меня.
— Согласен, — облегченно вздохнул Сергей.
— Хорошо, — сказал Сват.
— Идите. Глаза б мои вас не видели…
…Вдоль ущелья, среди отцветающей лаванды, выстроились длинные тройные ряды наемников — множество людей, сняв боевые шишаки, провожали погибших в последний путь. Здесь погребение не считалось трауром — это было честью. Каждый всегда сам готовился к подобному, и каждый по-своему был к этому готов. Здесь это не занимало много времени, здесь не говорили долгих слов. Ибо гибель в схватке с нечистью Роха уже сама по себе означала торжество, память боевых друзей, третий тост и упокоение в небесных садах Эрганы… Так здесь считали — и не Сергею было говорить им о другом.
Спокойно и мелодично пропели походные трубы, показавшие способность извлекать не только боевые сигналы и марши, и по стройным рядам поплыли длинные свертки — последний саван павших в бою. Каждый, принимая на руки тело и передавая дальше, мог тихо сказать несколько слов навсегда уходящим друзьям, или попросить о памяти, или такой же отваге…
Уходившие — уходили. И прощались со всеми, чтобы навсегда упокоиться у подножия Ма-Гурды — самого высокого скалистого утеса в этих местах. Где на выровненном фронтальном склоне уже были навечно выбиты имена…
— Честь вам и хвала, ребята, — сказал Сват вслед уплывшим телам и повернулся к Сергею. — Надеюсь, и моя смерть будет такой.
— Гм… — сказал Сергей. «Герои навсегда останутся героями и займут достойное место в сердцах своих товарищей. И это уже почетно. Но все же… Все же — ради чего смерть? Наверное, я до чего-то еще не дорос…»
— Ушедшие — не забывайте оставшихся, — почему-то задумчиво произнес Гай, тоже глядя вслед уплывшим фигурам, прикрыв от солнца глаза ладонью.
Они стояли втроем на косогоре у центральных внешних ворот крепости, тоже разбитых и исковерканных гоблином, как и внутренние. Остальные участвовали в ритуале прощания. Было уже позднее утро…
— Ушег-Гурд любит славу. Через смерть, — тихо произнес Сергей. Потом глянул на Свата: — Ты как-то говорил, что здесь нашли митру… А-Шаха, кажется? Что это такое?
Гай удивленно посмотрел на Сергея, потом перевел взгляд на командира.
— Ант немножко не от мира сего, — пояснил ему Сват. И вздернул брови в сторону Сергея: — Это долго рассказывать.
— А ты в двух словах.
Сват сделал два шага и, опустившись на корточки, сорвал несколько стебельков синей лаванды. Не спеша растер в пальцах и поднес руку к носу: