"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
— А сейчас перепутали временные параметры! — заорал он, рывком распрямляясь. — Это предательство!
— Рыцарь не из тринадцатого века? — ахнул фюрер.
— Из тринадцатого! — зарычал герр Генрих. — Но параметры смещены на несколько часов вперед! Битва на Чудском озере уже проиграна, и нам досталось не полноценное ливонское войско, а жалкие недобитки! Вот почему рыцарей двое, причем один из них никакой не рыцарь!
— А кто?
— А пес его знает! — гавкнул Геринг. — Странная одежда на нем какая-то… Как костюм у водолаза. И рожа помоями какими-то выпачкана… Помойник!
Степан Федорович обиделся на «помойника» и принялся быстро вытирать физиономию рукавами скафандра.
— Предательство! — бесился Гиммлер. — Вредительство! О, мой обожаемый фюрер, я вас предупреждал, что сам справлюсь с проектом! И нечего было совать мне в помощники гадкого шпиона и пакостника! — Балахон Гиммлера взлетал вороньими крыльями.
— Не позволю обзывать моего друга шпионом! — вякнул фюрер, потрясая костистыми кулачками. — Извинитесь!
— И не подумаю! Где этот предатель? Где этот вредитель? Где Штирлиц?! Подайте мне его сюда, я ему сам во славу Германии все зубы выбью! Где Штирлиц?
— Штирлиц! — воскликнул вдруг Геббельс, подпрыгнув на месте.
— Штирлиц! — гаркнул и Геринг. — Гром и молния!
— Штирлиц ни в чем не виноват! — горячо доказывал фюрер. — Он мой личный друг и соратник! Верный сподвижник и преданный правому делу нацизма сверхчеловек! Это вы, Гиммлер, наверное, сами чего-нибудь напортачили, а теперь, опасаясь ответственности, сваливаете все на ни в чем не повинного господина штандартенфюрера… А позвольте, чего это вы все разорались: Штирлиц, Штирлиц… Где он? Его же тут нет. Он же, если не ошибаюсь, в туалет отлучился…
— Штирлиц… — ахнул Гиммлер и замолчал с открытым ртом.
Степан Федорович, закончив полировать рукавом физиономию, встал на ноги и церемонно поклонился.
— Как вы тут оказались? — вымолвил Гитлер, вертя головой по сторонам. — Вы же… э-э… в туалет… э-э…
— Да это не я, — добродушно объяснил мой клиент. — Это другой Штирлиц в туалет пошел. Который вместо меня, в силу исторической необходимости здесь появился, чтобы было кому безобразия творить.
— Другой Штирлиц… — пролепетал жутко побледневший Гиммлер.
Я не смог удержаться от хихиканья. Бедный Киса. Ему и одного-то майора Исаева за глаза хватает, а тут раз — и второй откуда ни возьмись появляется.
— Штирлиц! — повторил Гиммлер. — Штирлиц! Штирлиц!!! — заорал он.
Стеклышки очков раскалились, опаленные огнем зарождавшегося безумия.
— Штирлиц! Штирлиц! Штирли-и-и… Окованная железом дверь подвала открылась.
— Але? — спросил человек в полной форме штандартенфюрера СС и с мотком красного шнура в руке, протискиваясь в помещение. — Кто меня зовет? Кому я понадобился?
Теперь закричали все, в том числе я и Степан Федорович. Штандартенфюрер Штирлиц с веселым недоумением обвел взглядом присутствующих и остановился на моем клиенте.
— Вот так клюква! — проговорил он. — Брат-близнец! Ха, здорово! Наконец-то прибыл! Да еще с подкреплением!
Он подмигнул отдельно мне и Степану Федоровичу и каждому из нас сказал какое-то непонятное слово:
— Хррчпок! Приветствие, что ли, такое?
Врожденный такт заставил моего клиента вежливо повторить:
— Хр… Хр… Чпок. Штирлиц совсем просиял.
— А нормальная маскировочка! — заорал он, тыча в моего клиента пальцем. Я так и не понял, что он понимал под «маскировочкой» — скафандр или, может, собственное обличье Степана Федоровича, полностью сходное с его, штандартенфюрерским, обличьем?
— Штирлиц! — пискнул Гитлер, дрожащей рукой поправляя взмокшую от пота челочку. — Объясните, что здесь происходит? Что вы натворили?
— Я? — засуетился штандартенфюрер, быстро пряча моток шнура за спину. — Я ничего такого не делал. Опять беспочвенные подозрения и туманные намеки! Адольф! Додя! Ты друг мне или не друг? Не слушай этого дурака Генриха, я предан рейху и лично моему обожаемому фюреру…
Он снова подмигнул обомлевшему Степану Федоровичу.
— Отправляйте их обратно! — потребовал Геринг, пытаясь спрятаться за спину Геббельса. — Немедленно! Гром и молния! И дохловатого рыцаря, и этого… близнеца!
— Нам только двух Штирлицев не хватало! — кричал Геббельс, пытаясь спрятаться за спину Геринга. — Они совершенно одинаковые… Одно лицо! Только одежда разная!
Гиммлер грыз свою форменную фуражку, рвал волосы на голове и шатался. Гитлер задумчиво произнес:
— Хм… Наверное, это неплохо… Два верных друга вместо одного…
Геббельс и Геринг так и не пришли к согласию — кто за чью спину будет прятаться — и чуть не подрались.
— Проклятая установка! — вдруг оглушительно взвизгнул Гиммлер и набросился на времеатрон с кулаками. — Ты что натворила! Ты… Размолочу! Уничтожу!
— Не сметь! Мы не позволим разрушить особо ценную собственность рейха! — заревел Геринг, подталкивая вперед Геббельса.
— Не сметь! Мы грудью встанем, чтобы сохранить ее! — заревел Геббельс, выставляя перед собой Геринга, как щит.
— Не сметь! — заревел Степан Федорович. — Адольф, сохраните времеатрон, это наша последняя надежда!
В подвале поднялась паника. Я, честно говоря, больше всех присутствующих испугался за установку и ринулся на ее защиту. Сейчас я вам покажу, какой я дохловатый! Сейчас вот молодецким ударом снизу в челюсть нокаутирую рейхсфюрера, схвачу в охапку времеатрон и никому не отдам… Но обуздать свихнувшегося Гиммлера было совсем непросто, а в этих неудобных доспехах и в такой сумасшедшей толчее — и подавно. От моих ударов предводитель дворянства, наверное вследствие помешательства обретший необыкновенную ловкость, успешно уворачивался, я по нему так и не попал. Геббельсу, Герингу, Гитлеру и подоспевшим на шум автоматчикам охраны повезло меньше. Насколько я мог судить сквозь прорезь забрала, Геббельс с Герингом, которым досталось по разику, поскуливая и потирая ушибы, отбежали к двери, четверо автоматчиков сползали по стеночкам вниз. А фюрер с лиловым синяком под глазом выпячивал грудь и орал:
— Посмотрите, какая боевая мощь! Да один этот рыцарь способен обратить в позорное бегство пять танковых корпусов и бесчисленные пехотные батальоны!
Штирлиц вместе со Степаном Федоровичем оттаскивали его подальше от развернувшихся у времеатрона военных действий.
— Чего вы смотрите, свиньи?! — заверещал Гиммлер на автоматчиков, поняв, наконец, что я представляю для него лично большую опасность. — Вы что — не видите, что это диверсант? Отставить рукопашный бой! Огонь! Изрешетите железного гада!
Раз! От блистательно проведенного апперкота Генрих уклонился и спрятался за времеатроном. Два! Подвернувшийся под мою руку автоматчик кувыркнулся через весь подвал, вышиб своим телом металлическую дверь. В образовавшееся отверстие мгновенно засосало Геббельса с Герингом, фюрера и обоих Штирлицев, Оставшиеся на ногах охранники — числом четыре — с честью преодолели жгучее желание немедленного отступления, вскинули автоматы и открыли огонь по мне.
Лучше бы они этого не делали. Средневековые доспехи выдержали ураганный напор пуль, но эффект рикошета оказался таким… В общем, Гиммлера спасло только то, что он в этот момент, отвлекшись на продолжение процесса уничтожения времеатрона, рыча по-псиному, повалился на пол вместе с установкой. А мне осталось только констатировать сразу четыре случая невольного самоубийства.
Честное слово, я был ошеломлен. Я же ничего такого не хотел! Я, в принципе, бес совсем незлобный, о моем парадоксальном человеколюбии в преисподней даже анекдоты ходят, а тут…
Чтобы сказать невинно убиенным последнее «прости», я содрал с головы шлем, отцепил наплечники и умудрился отчекрыжить нагрудник. Расковать копыта я не успел — кто-то врезал мне под колени сзади, и я едва не опрокинулся навзничь. Обернувшись, я узрел предводителя дворянства.
— Вот тебе, проклятая загогулина! — орал Гиммлер, катаясь по полу в обнимку с времеатроном, работая кулаками и коленями с таким усердием, что от гениального изобретения во все стороны летели металлические и стеклянные брызги. Он даже, прерывая вопли, кусал резиновые проводки и клацал зубами по никелированным частям.