"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Держать дверь! — мгновенно отреагировал Петро.
Все военнопленные — числом более сотни — рванули к двери и встали под ней нерушимой стеной. Да, хорошо поднят боевой дух!
— Открывайте! — неслось из-за двери, в которую к тому же с внешней стороны колотили прикладами. — Да что там происходит! Отдайте Чапаева-Адольфа! Третье перемещение завершено! Грядет указанная пророчеством смертельная битва! — Кажется, это кричал Филимон.
— Бу-удет вам сейчас битва, — пропыхтел Огоньков. — Вот только расколдуем нашего командира.
— Адольф, ты там, коллега? — надрывался Филимон. — Что они с тобой сделали? Вылезай побыстрее, а то я Барону пожалуюсь!
Я лихорадочно соображал. Н-да, положеньице. Мои друзья хотят мне добра, только что изо всего этого получится? Я ведь не одержим человеком, моя ситуация гораздо сложнее. Какими окажутся последствия обряда? Ох уж мне эти доморощенные средства… Что будет, когда примитивное колдовство малых Темных народов вторгнется в опутавшие мое сознание тончайшие магические нити могущественного артефакта — Кристалла Перемещения? Да ведь это как пытаться излечить компьютерную систему от поразившего ее вируса посредством молодецкого удара дубиной по жесткому диску! Убьет меня этот обряд! Помогите мне кто-нибудь! Помогите! Принять мучительную смерть от собственных друзей — что может быть хуже?
Примерно так кричал я все время, пока шла подготовка к обряду. Мысленно кричал, а не вслух, потому что во избежание очередного ненормативного выступления мне все-таки накрепко залепили рот кляпом, состряпанным из носового платка Анны. Я, конечно, возмутился и хотел было воспротивиться, но вредный Огоньков злорадно продемонстрировал свою портянку, и мне пришлось сдаться и покорно открыть рот. Уж лучше платок… Тут я вспомнил о своем заблудшем сынишке и снова залился слезами. Нервы мне точно надо будет подлечить! Ах Васенька, Васенька, кровинушка моя! Как сурово с тобой обошелся проклятый Фридрих! И ведь если бы не познавательные туры в наш мир, ты бы так и жил в параллельной реальности, мучаясь ночными кошмарами и пониманием, что не знаешь, кто такой на самом деле… Многократные паломничества на родину разбудили твое подсознание, заставили все вспомнить… Ах Васенька, дорогой мой! Вот интересно, на сколько миллионов мне набежало алиментов за столетия разлуки с супругой Гельдой?
Приготовления закончились. Пук лебеды, кучка конского навоза и склянка с неприятно желтой жидкостью помещались в ближайшей подвальной луже.
Анна встала надо мной и воздела руки.
— Во имя любви и дружбы! — без обычного смущения произнесла она. — Начнем! Поджигайте лебеду!
— М-м… — в последний раз безнадежно попросил я сквозь кляп. — М-мовет… не м-м… н-нуна?
— Нуна. — серьезно проговорил Огоньков. — То есть — нужно. Поймите, Чапаев, ваше место не здесь, ваше место в другом мире, что бы вы там ни говорили. А нам необходим наш товарищ Адольф. С минуты на минуту бой начнется. Мы не можем без командира! Тем более без такого талантливого, как наш комдив.
Очень трогательно. Я едва не пустил слезу. Анна потупилась.
Карась хлопнул себя по карманам:
— Спички закончились… Сейчас достану. Минутку! Эй, служивые! Огоньку ни у кого не найдется?!
Ответом ему послужил полыхнувший посреди подвала костер. Из костра, как пьяный юбиляр из такси, вывалился старый знакомец Витольд. Серафим-мечник выглядел так, будто только что вернулся с экскурсии в мясорубку. Изжеванные крылья печальными тряпочками свисают к земной поверхности. Шлема нет. На голове клочья волос, ссадины и шишки, оба глаза подбиты, зубы выбиты через один. Доспехи помяты, словно по Светлому рыцарю стреляли из дробовика. Да, здорово досталось конкуренту за все время, пока он за мной гонялся…
Хромая на обе ноги сразу, Витольд доковылял до меня и остановился, воздев руки.
— Погодите, несчастные! — захрипел он. — Прекратите свое богопротивное колдовство! Вы не понимаете — этот бес предназначен для исполнения темного пророчества! Грядет битва с Черным Бароном, в которой… а, долго объяснять! Давайте лучше его убьем, пока не поздно! Вот у меня и кинжальчик есть…
 
— Ничего себе предложение! — фыркнул Огоньков.
— Сгинь, увечный! — прикрикнул под грохот прикладов по металлической поверхности двери Петро Карась. — Кто тебя правилам хорошего тона учил? Выйди и снова зайди с таким же фейерверком, а то у меня спичек нет… Огня надо!
БАХ!
Второй сноп пламени был желтоват и ощутимо отдавал серой. Карась успел поджечь пук лебеды и, довольный, отбежал в сторону.
— Что здесь происходит? — завопил Филимон, разгоняя рукой клубы серного дыма. — Что за самодеятельность? Немедленно прекратите свои безграмотные упражнения! Развяжите Адольфа, ему сейчас важнейшая битва предстоит!
— И не подумаю! — заявила Анна. — Ребята, в кольцо!
Вокруг меня тотчас сомкнулось кольцо ободранных военнопленных, вооруженных, между прочим, прекрасно начищенными и, очевидно, до упора заряженными винтовками.
— Не подходи, вражины! — подытожил Карась, злобно оскалившись попеременно на серафима и беса. — А то как щас скомандую, и от вас от обоих дуршлаги останутся. Понятно?
— О глупые люди! — заголосил Витольд. — Не понимаете, что творите! Позвольте спасти вас! Пропустите меня с кинжальчиком к этому связанному типу!
— Сам тип! — огрызнулся Филимон. — Адольфик, держись! Не поддавайся провокационной ворожбе! Сейчас нам этот Чапаев нужен как никогда!
— Начинаем! — крикнула Анна.
Процедуры изгнания из меня человека я толком не запомнил. Не очень-то запомнишь, когда тебе под нос суют пучок чадящей лебеды. Сохлая, пахнущая землей и мокрым снегом трава немилосердно дымила — дым застилал мне глаза, забивался в уши, в нос, в рот… во все естественные отверстия моего тела, в которые только мог забиться. Я отчаянно кашлял, чихал… Еще этот проклятый кляп мешал ужасно! А Анна, медленно разводя руками, читала и читала заговоры, а материалист товарищ комиссар Огоньков с самым серьезным видом ходил вокруг, обкладывал меня конским навозом, как яблоками обкладывают рождественскую утку, и время от времени брызгал мне на голову крысиной мочой из склянки. Кошмар!
Более или менее я пришел в себя только тогда, когда лебеда догорела полностью и черный дым рассеялся. Анна как раз перешла к завершающей стадии заговора. Высокопарно обхаяв человеческую породу, она в нескольких витиеватых фразах выразила свое восхищение мощью, красотой и мудростью Темного народа. И только тогда я заметил, что Витольд и Филимон тоже не стоят без дела.
Филимон подпрыгивал вокруг ощетиненного штыками кольца и выкрикивал гортанные фразы заклинания на древнехалдеиском. Витольд из последних сил творил злорадное заклятие Ни-Фига-Ни-У-Кого-Не-Получится.
— Изыди человек Чапаев из беса! — закончила Анна. — Оставь бесу бесовское!
— Призываю тебя, Чапаев, приди к нам! — горланил Филимон.
— Ни фига ни у кого не получится! Ни фига ни у кого не получится! — устало приплясывал боевой серафим-мечник. — Вот вам всем!' Все испорчу!
И вдруг дружно все замолчали. Суммарный эффект трех заклинаний, оформившись в клубящийся багровым пламенем ослепительно белый шар, некоторое время колыхался под низким подвальным потолком.
А потом — рвануло!
  
ГЛАВА 4
 
Сожженные в прах веревки осыпались с моего тела. Я медленно поднялся, поеживаясь под взглядами присутствующих.
— Ну как? — с надеждой осведомился закопченный, как арап своего великого венценосного тезки, Петро Карась. — Кем себя ощущаешь? Чуждым Чапаевым или старым добрым бесом Адольфом?
— Кажется… Адольфом, — ответил я, сам не совсем уверенный в том, что чувствую.
— Ни фига ни у кого не получилось! — возликовал Витольд.
— Не может быть! — воскликнул Филимон. — Я же применил сильнейшее заклинание призыва! Вкупе с накопительным действием Кристалла Перемещения оно обязано было сработать! Ты Чапаев! Я ведь Чапаева призывал!