"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
Оказавшись в любимом кресле, сыщик первым делом сбросил текст сказки на жесткий диск компьютера и принялся за очередную вычитку. А потом стал думать: дать прочитать написанное дочери или не стоит. С одной стороны, очень хотелось услышать Сашино мнение, а с другой… Очень уж много было в рассказе явных параллелей — как бы не заставила Сашенька вычеркнуть Аленку; что тогда от рассказа останется?
За этими раздумиями и застало Брока звяканье входного колокольчика. Подняв на дверь глаза, сыщик досадливо поморщился:
— А, это ты, Мирон… Привет! Я-то думал — клиенты. — И снова уставился в монитор. Но не успел прочитать ни буковки, поскольку чуть не рухнул на пол от истошного вопля дочери:
— Миро-о-оша-а-а!!! Люби-и-имы-ы-ый!!! Родненьки-и-ий!!!
Сашенька, отбросив, словно пушинку, кресло, чуть не свернув стол, помчалась к застывшему возле двери парню. Тот был привычно взъерошен, необычайно бледен, но улыбался так, будто только что получил в наследство полцарства. А может и все.
Саша буквально прыгнула на Мирона; влюбленные закружились, принялись неистово целоваться, не обращая внимания на Брока. Какое там! Они в ту минуту не только о Броке забыли — вряд ли вообще о чем-либо помнили.
Сыщик открыл было рот, чтоб возмутиться, но вовремя опомнился. Даже высунул язык и шлепнул по нему пальцами — знай, дескать, место! А потом и вовсе отвернулся, чтобы не смущать Мирона и Сашеньку, которые, правда, смущаться и не думали. Вместо них это делал сам Брок.
Но всему приходит финал, пролетели и эти сорок восемь минут эмоциональной бури. К тому же, Брок задремал, а оттого и впрямь не заметил времени. Тем более — влюбленные, о которых на сей счет давно все сказано классиками.
Мирон наконец-то вспомнил о сыщике и подошел к его столу. Точнее, подошли, поскольку отцепляться от любимого Сашенька, похоже, не собиралась теперь вовсе.
— Здравствуйте, Олег Константинович, — смущенно кашлянул Мирон. — Вам привет от Олега Константиновича. И вот это он вам просил передать, — протянул небольшую коробку парень. — И вот это. — На стол легли сложенные вчетверо листы бумаги.
На листы Брок не обратил пока внимания, а вот коробка его заинтересовала. Она была хоть и небольшой, но увесистой, красивой — деревянной и лакированной.
— Ого! — взвесил сыщик в ладони подарок и не сдержался, открыл. — Так-так-так-тааак… — пробормотал он, разворачивая бархатную красную ткань внутри коробки. — А ну-ткать!.. — И уже в следующее мгновение по офису разлился торжествующий вопль: — А-а-а!!! Браунинг!!! Ай да я!!! Ай да умница!!! Я всегда знал, что я — самый щедрый на свете!
Брок вскочил и кинулся в пляс, то и дело целуя вороненую сталь пистолета. Саша и Мирон с улыбками наблюдали за коленцами, которые выделывал сыщик.
Наконец он устал и с блаженной улыбкой рухнул в кресло.
— Я теперь с ним спать буду.
— В каком смысле? — не удержалась Сашенька.
— В самом прямом, — прижал сыщик к сердцу браунинг.
— По закону не положено, — остудила девушка радость отца. — У тебя разрешения нет.
— Есть разрешение! — вскинулся Мирон. — Там, на дне коробки.
Появившиеся было на лбу сыщика морщины тут же разгладились, Брок извлек из коробки плотный зеленоватый лист бумаги, покрытый многочисленными вензелями и принялся торжественно зачитывать: «Настоящим дозволяется частному сыщику Брокалеву Олегу Константиновичу хранить при себе и применять в случаях самообороны автоматический пистолет системы „Браунинг“ за номером таким-то… Печать, подпись: Император всея Руси Николай Третий».
— Сам Государь Олегу Константиновичу вручил! — горделиво вскинул голову Мирон. — Когда мы в Петербург на чествование героев космоса ездили.
Брок, чувствуя непонятную тревогу, посмотрел на разрешение и перечитал его еще раз, уже молча. Все, вроде, было в нем правильно — фамилия, имя, отчество совпадали; марка оружия указана верно; номер — до последней циферки — тот самый. И подпись натуральная, не клише какое-нибудь! Да и печать — вот она: ярко-синяя, с двуглавым орлом, с надписью по кругу: «Российская Империя. Канцелярия Е.И.В.»… В чем же дело? Откуда тревога? Откуда, как говорится, у хлопца испанская грусть?..
Долго ломать голову не пришлось. Сашенька неожиданно фыркнула:
— Весело будет посмотреть на мента, который станет читать это разрешение.
— Надо говорить: «на милиционера», — поморщился Брок. — Следи за речью, доченька, ты не в Госдуме сидишь.
— Да хоть как его называй, папочка, — продолжала ухмыляться Саша. — Все равно смешно будет. Не тебе, правда.
— Что так? Я тоже хочу посмеяться. Не вижу причины, правда.
— Причина — подпись, — вздохнула Сашенька. — И печать.
— Да?.. — снова уставился в зеленый лист сыщик. — Ты думаешь, они поддельные?
— Нет-нет! — округлил глаза Мирон. — Николай Третий собственноручно…
— Вот именно, — оборвала любимого Саша. — Николай Третий.
— Ага, — задумался Брок. — Надо, чтобы Берендей Четвертый?..
— Надо, чтобы начальник ГУВД, — фыркнула девушка и, возведя к потолку глаза, помотала головой. — Или хотя бы его заместитель.
— А-а-аа! — дошло наконец до сыщика. — И как же теперь быть? — Он посмотрел на браунинг с такой грустью, будто у него отнимали ребенка.
— Да никак, — пожала плечами Сашенька. — Не показывай его никому — да и все.
— Даже… маме? — нахмурился Брок.
— Маме, думаю, можно, — пошевелив бровками, ответила дочь. — Если она, конечно, пообещает, что сразу подругам звонить не кинется.
— О! — дернулся сыщик и перевел взгляд на Мирона. — Кстати!..
— Папа, молчи!!! — прыгнула к отцу Саша и зажала тому рот. — Я сама!
— Что такое? — насторожился Мирон.
— Это сюрприз, — помотала головкой Сашенька, не снимая ладони с отцовского рта. — Потом все узнаешь. Когда придет время.
— А когда оно придет? — Парня раздирало нешуточное любопытство.
— Время приходит, когда ему вздумается, — философски заметила девушка. — Не нам его подгонять. И все! Закрыли тему. Расскажи лучше, как ты вообще здесь оказался?
Послышалось сдавленное мычание. Брок под рукой дочери возмущенно задергался.
— Прости, папа, — убрала Саша ладошку.
— Давай, давай, рассказывай! — завопил Брок на юношу. — Как ты тут?!.. Почему? Проход закрылся, мы проверяли!
— Проход закрылся, да, — кивнул Мирон. — Мы сразу с Олегом Константиновичем проверили, как приземлились.
— В корабле приземлились? Вас только двое было? А корабль потом исчез? А что потом было?.. — На бедного юношу с двух сторон обрушился шквал вопросов. Он сначала оторопело молчал и хлопал ресницами, а потом взмолился:
— Погодите, прошу вас! Я сейчас все подробно расскажу. Только не перебивайте…
И он рассказал. Как и обещал, подробно.
Как правильно догадались Саша и Брок, сначала с Мироном и Броком-два случилось то же самое, что и с ними — они оказались в «Ире» вдвоем. Так же попаниковали вначале, пришли к тем же выводам, да и приземлились похоже. И даже в том же самом месте — возле дома номер восемь по Нагорному переулку.
Отличие было лишь в том, что убивались оба: Мирон — по Сашеньке, Брок-два — по Марфе. И утешить их было некому. А потом Олег Константинович сказал, что дома ему делать нечего, никто его там не ждет, поэтому он пойдет в агентство и будет писать рассказ, чтобы отвлечься. Мирону тоже стало жутко представить себя одного в пустой комнате, а едва он подумал, как станет к нему рваться с вопросами, утешениями и оханьями Анна Вячеславовна, — напросился идти с Броком. Так и оказались они воскресным вечером в офисе. Мирон сходил в кафе, купил бутербродов, пирожных; они выпили с сыщиком чаю, и занялись своими делами: Брок сел писать сказку, а Мирон стал грустить о Сашеньке.
Ночевали там же, в офисе: сыщик — на диване, Мирон — на полу, подстелив свое пальто, а накрывшись броковским. А разбудила их… Марфа. Брока долго пришлось убеждать, что он уже не спит, но когда, минут через сорок, девушка поцеловала его в губы, сыщик во все поверил и тут же послал Мирона в кафе за эклерами. Но Марфа остановила его, сказав, что эклеров они теперь наедятся до изжоги, потому что она пришла навсегда и никуда исчезать не собирается.