"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Брок-два взял с Марфиной ладошки яблоко, надкусил.
— И правда сладкое, — сказал он и принялся догрызать начатое.
— Так и занебесный корабль, — продолжила Марфа. — Надо только знать, что именно представлять и для чего нужны те или иные части. А Иван знал. Он же много думал над этим, читал книги. Сделал чертеж, чтобы ничего не забыть. Вот у него и получилось.
— То есть, достаточно подумать, что нужен фотонный двигатель, и он получится? — заинтересовался Мирон. — Даже не уточняя кучу сложных подробностей? Из чего, например, сделать покрытие зеркала отражателя, какое именно вещество взять в качестве топлива, «негативом» какого химического элемента будет антивещество?
— Не надо, — немного подумав, ответила Марфа. — Но надо четко знать, как именно работает фотонный двигатель, для чего он нужен.
— Это как язык программирования высокого уровня, — сказала вдруг Сашенька и, посмотрев на удивленную Марфу, пояснила: — Я на программиста учусь. Когда пишешь программу на том же «Паскале», например, не обязательно знать «Ассемблер», а тем более машинные коды. Пишешь обычные, в общем-то, английские слова, а интерпретатор, заключенный в оболочку языка, переводит все в машинные коды сам, без нашего ведома.
— Ты не хуже Сошина с Никифоровым изъясняешься, солнышко, — улыбнулся восхищенный умом избранницы Мирон.
— Так вот оно что! — пропустил мимо ушей «солнышко» Брок. — Ваше волшебство — это, по сути, программа! Заключенная, так сказать, в оболочку вашего мира.
— И никаких чудес, — расплылся в счастливой улыбке Брок-два.
— Наверное, так и есть, — не стала спорить Марфа.
— Но все равно, — с трудом отвел влюбленный взгляд от Сашеньки Мирон, — надо ведь очень много знать по существу, когда создаешь не какое-то там яблоко, а космический корабль. Допустим, Иван-царевич, долго готовился к этому, поэтому у него и получилось. А ты? Разве ты все это знаешь?
— Не все, но кое-что. Я ведь говорила, что мы с Иваном многое обсуждали. Он мне схемы и рисунки показывал. Но ведь, ко всему прочему, Ваня делал корабль один, а нас — вон сколько. И все такие умные, образованные. Неужели не справимся?
— Ну, — зарделся от похвалы Мирон. — Кое-чем, например, и я могу помочь. Я космонавтикой увлекаюсь. У меня даже космонавт знакомый есть. Вотчицев Ма…
— Да слышали уже сто раз про твоего космонавта! — перебил парня Брок-один. — Я тоже могу помочь. Все-таки я когда-то наукой занимался, а не зефир, так сказать, по коробкам раскладывал.
— И я, — шагнул вперед Брок-два, — не зефир.
— Я с математикой могу помочь, — сказала Саша и приподняла ноутбук. — И с расчетами.
— А я за окрестностями понаблюдаю, — совсем забыл о лояльности увлеченный происходящим Сушик. — Мало ли кому подглядывать вздумается. Промышленный шпионаж со счетов сбрасывать не стоит.
— Вот видите, — сверкнула ослепительной улыбкой Марфа. — Неужели не справимся?
— Может, пожалуй, что-то из этого и выйдет… — задумчиво промолвил Брок-один.
— Особенно если нас такие люди от промышленного шпионажа оберегать станут, — не удержался от ехидного замечания Брок-два.
— Между прочим, — сказала Марфа, — сейчас о подглядывании заговорили, и я вспомнила… Две недели назад гроза ночью сильная была. Молнии одна за одной полыхали, гром не умолкал. И мне один из учеников рассказывал, что проснулся ночью от этого небесного грохота и стал из окошка на молнии смотреть. Красивое это зрелище, завораживающее, хоть и жутковатое. Вот смотрел он так, смотрел, а потом, говорит, показалось ему, что одна молния не с неба в землю ударила, а наоборот. А ведь окна этого мальчика как раз в эту сторону смотрят…
— Значит, Иван-царевич погодой воспользовался, чтобы внимания не привлекать, — сделала вывод Сашенька. И вынесла вердикт: — Не дурак.
Броки, первый и второй, синхронно вздрогнули и посмотрели друг на друга со странным испугом.
— Мы отойдем, — бросил первый сыщик.
— Поговорить надо, — пояснил второй.
Сыщики удалились.
— Ты о том же самом подумал? — спросил Брок-один, когда расстояние стало достаточным, чтобы их не смогли услышать.
 
— Фантастика, — кивнул Брок-два. — Я бы даже сказал другое слово, но…
— Не надо другое, — помотал головой первый сыщик. — Чудес не бывает. Тут иначе все. Может быть, тоже какая-то программа работает…
— Которая повторяет в реальности то, что мы с тобой сочинили.
— Ну, не совсем уж в реальности, — обвел вокруг ладонью Брок-раз, — и не в абсолютной, так сказать, точности повторяет… У нас в рассказе, например, у царя было три сына, а не один.
— Но остальное-то!
— Да уж… То-то я думаю, почему меня все тут так напрягает? А теперь понял, как только Сашенька недурака упомянула. И тебе волшебство, и телескоп-рефрактор, и даже атлас.
— Какой атлас? — наморщил лоб Брок-два. — У меня в рассказе есть «Атлас дорог и тропинок Царства-государства», но здесь-то он где?
Первый Брок рассказал дублю о том, что удалось обнаружить при осмотре кабинета царевича, и второй сыщик заскреб в затылке.
— Но главное-то, конечно, занебесный корабль этот, — поморщился он. — Это же надо, как мы все точно угадали!
— Так-так-так-тааак!.. А может мы спим? — встрепенулся первый сыщик. — То есть, я сплю. Дописался до чертиков, вот теперь и снится вся эта хрень.
— Тогда уж и я сплю. Но что-то слишком долгий сон получается. И реальный. — Тут второй Брок вспомнил что-то, и глаза его подернулись блаженно-мечтательной пеленой. — И ты знаешь, даже если это и так, просыпаться мне вовсе не хочется.
— Нет, — мотнул головой Брок-один. — Сон — это было бы слишком простое объяснение. Я так не люблю.
— А как же бритва Оккама?
— Ну, не до такой же степени! Скорее всего, тут и впрямь какая-то программа работает. При переходе между мирами наши с тобой мысли считались и возник такой вот иллюзорный мир…
— Почему же он тогда не в точности все повторил? Почему у царя не три сына, а один? Мне кажется, — зашептал второй сыщик на ухо первому, — что мир этот все-таки настоящий. Просто параллельных миров — великое множество, а нам, так сказать, подсунули наиболее похожий на придуманный нами.
— Кто подсунул?
— Ну-у… Я не знаю. Может, не кто, а что. Программа, — покрутил ладонью Брок-два.
— А может, мы просто с тобой гении? Великие провидцы. Предсказал ведь Жюль Верн подводную лодку. Тоже знаменитый фантаст, между прочим.
— Все может быть, — подмигнул дубль. — Мы вообще с тобой классно пишем. Я бы сказал, даже лучше, чем говорим.
— Ты не поверишь, но я заметил, что у многих писателей та же беда.
— Ну, не такая уж, как говорится, это беда… Что от говорильни толку? Поговорили — и забыли. А книга — она о-го-го! Она, как говорится, на века. Ее, так сказать, миллионы благодарных жителей планеты в руках держать будут.
— И может быть, сотня-другая прочтет.
— Только не написали мы еще с тобой книги, — пригорюнился Брок-два. — Ничего, вот вернемся — напишем.
— Нам бы рассказ для начала написать. Завтра понедельник уже, между прочим.
— Тогда надо спешить, — встрепенулся Брок-два. — Пойдем, поможем Марфушке сделать корабль, слетаем за Ванькой — и домой… Во всяком случае, ты. Напишешь за нас обоих продолжение. Это теперь легко будет.
— Почему это вдруг легко? — глянул на погрустневшего дубля Брок. — И почему вернусь только я?
— Марфа… — лаконично ответил на второй вопрос двойник. — Не понял я еще, пойдет ли она со мной.
— Ты слепой, да? — возмутился Брок-раз. — Да она любит тебя, бестолочь! Никуда она не денется, можешь не переживать.
— Правда? — поднял заблестевшие надеждой глаза Брок-два.
— Правда. Ты мне лучше скажи, почему рассказ писать легко будет?
— Да мы просто опишем, что было — и все дела. Вполне сойдет за фантастику.
— Но это нечестно! Конкурс — фантастического рассказа, а не мемуарной литературы.
— Ну, можно не слово в слово все. Только за основу взять то что было, а остальное насочинять.