"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Она усмехнулась:
– Обычный прием для матерого волчары: дескать, у вас на меня ничего нет. А подпись – велика важность. Естественно, возникает мысль, что кто-то тебя подставляет. Пускай менты отрабатывают эту версию. Прямо хоть сейчас. У тебя есть враги, Француз? Может, ты с кем-то что-то не поделил?
Мне было не смешно. Именно в этом направлении я и размышлял, однако, увы, безрезультатно.
– Почему ни телевидение, ни пресса не трубят тревогу? – спросил я.
Она опять помедлила с ответом. Каждое слово из нее приходилось тянуть клещами.
– Информацию мы попридержали. То есть кое-что, само собой, просочилось: такого не утаишь. И все же в интересах следствия… Не пудри мне мозги, Француз. Колись, какие у тебя три сюжета.
Я повторил:
– Первая линия моя. Звонят мне утром и назначают встречу в «Амброзии». И вот сижу я там, жду у моря погоды. Вторая линия – твоя. Ты со своей бригадой оказываешься в то же время в том же месте. Кто-то вам сообщил – то ли информатор, то ли звонок анонимный… Успокойся: об источниках ваших не допытываюсь. Просто вас каким-то образом уведомили, что в этом баре появится герой ваших кошмаров. Вы пришли и убедились: вот он, гад. Далее ты самопроизвольно, при полном неодобрении коллег, начала меня разрабатывать, как законченная…
– Слушай, закрой фонтан!
– И, наконец, линия третья, самая любопытная. Кто-то все же в тебя стрелял. И этот «кто-то» столь же определенно знал время и место. А поскольку я, разбойник и убийца, к нашей с тобой встрече подготовлен не был, значит… У тебя нет врагов, Сычиха? Может, ты с кем-то что-то не поделила?
По лицу Светланы было заметно, что подобные вопросы весьма ее занимают.
– Думаешь, отвел от себя подозрения? – буркнула она.
Я отмахнулся:
– Подозревай, работа у тебя такая. Могу лишь поделиться наблюдением: старший твой коллега убрался из бара первым. Не спрашиваю, куда и зачем. Твой Серега задержался в баре. Не будем, опять же, выяснять причину. В результате под ударом оказалась лишь ты.
Она пружинисто вскочила с табурета.
– Я урою тебя, козел! – Изогнувшись, как дикая кошка, девица направила каблук мне в грудину. – Заткну твою поганую пасть!
Что за денек сегодня!
Уклонясь от удара, я добавил:
– Птичка моя, в совпадения я не верю. Оба твоих партнера как-то вдруг оказались вне игры.
– На ребят стрелки переводишь?! Хрен тебе, Француз! – Балансируя на той же ноге, она ткнула каблук мне в лицо. Когда я вновь уклонился, изменила стойку и попыталась двинуть коленом в пах. – Я достану тебя, сучий потрох!
Это сражение на крошечной кухне стало мне надоедать. Однако я подвел итоги:
– Тебя сочли убитой, а твоих партнеров по сыску почему-то отпустили с миром. Волей-неволей возникает вопрос…
– Ты нас не поссоришь, урод! – Она принялась размахивать кулаками. Куда подевался черный пояс? – Клала я на твои подначки, понял?!
Ну все. Ей хотелось меня достать – она в этом преуспела. Я перехватил ее руку, завернул за спину и напялил сумку ей через плечо наискось, как почтальонше. Она шипела, пыталась вырваться, но Бог свидетель: я долго терпел. Вытолкнув ее в прихожую, я распахнул дверь.
– Думай, Сычиха, думай! – посоветовал я, поддав коленом под упругий ее задок. И закрыл дверь.
Собрался я на кухне помыть посуду, но не тут-то было. В дверь позвонили. Я открыл. Это опять была она, капитан Сычова.
– Проверю тебя, Француз! Все бельишко перетряхну! А потом…
Я протащил ее через порог и развернул к себе спиной.
– Удачи вам, Светлана Анатольевна. – Я снова дал ей под зад, притом гораздо чувствительней. – В следующий раз приходите с ордером.
Захлопнув дверь, я подождал в прихожей. Но Сычиха вроде угомонилась. Впрочем, разумно было в этом убедиться.
Пройдя на кухню, я посмотрел в окно. Капитан Сычова энергично переругивалась со своим Серегой. Затем они влезли в красный «Москвич» и, объехав желтое такси, укатили. Аминь.
Убрав в холодильник остатки еды, я перемыл посуду и сел размышлять. Черт возьми, до нынешнего понедельника лето было спокойным и безоблачным: школьные каникулы, отпуск… И вдруг словно прорвало. Вместо того чтобы совершенствовать свой рисунок, я вынужден расхлебывать кашу, которую нормальный Мангуст никогда бы не заварил. Ибо надо признать, что неприятности мои вытекают из моего же образа действий. Нельзя безнаказанно плевать на заповеди: веками они шлифовались, оттачивались и подтверждали свою полезность. А я, нерадивый ученик, за один лишь сегодняшний день нарушил пункты 2-й, 3-й и 4-й. И вот пожалуйте, приглашение к танцам. Теперь придется все бросить и делать за Свету Сычову ее нелегкую работу. Причем в быстром темпе, иначе тут такое завертится…
 
То ли мне померещилось, то ли тренькнул дверной звонок. Отогнав мрачные мысли, я пошел проверить свой слух. Если это опять капитан Сычова, завтра запишусь на прием к психиатру. И я открыл дверь.
Передо мной на лестничной площадке стоял я. Или тот самый двойник, с которым я подрался утром. Черт нас разберет. Несколько секунд мы пялились друг на друга, затем он произнес моим голосом:
– Позволишь войти?
Я посторонился:
– Валяй.
– Надолго не задержу, – заверил он, направляясь в комнату. – Аскетично живешь, даже без телевизора.
Войдя за ним следом, я возразил:
– Отсутствие телевизора – не аскетизм, а непозволительная роскошь.
Он вежливо хохотнул:
– Оригинально. – И, взглянув на мой автопортрет, обрадовался: – О, нас тут трое!
Я указал на зеркало.
– Четверо.
– Ну да, ну да, – пробормотал он, озираясь.
Идиотизм нашего общения состоял в том, что оно было нормальным. Мы беседовали, как два приятеля, которые случайно встретились в метро. Нам только общих воспоминаний не хватало. И, пожалуй, было не так уж плохо, что он заявился. В отличие от нашего утреннего столкновения, сейчас я ни капельки не был растерян: мы с капитаном Сычовой провели бодрящий раунд. А двойнику моему, очевидно, было известно нечто такое, что и мне также следовало узнать.
– Чем обязан? – осведомился я.
Он разглядывал мою скудную меблировку.
– Даже не спросишь, как я тебя разыскал?
Я пожал плечами:
– Не вижу смысла в этом вопросе.
– Правда? И не полюбопытствуешь, кто я, черт побери, такой?
– Не полюбопытствую.
– Почему? Из самолюбия?
– Причина в другом. Что бы ты ни ответил – не поверю.
Он оторвал наконец взор от моего дивана и рискнул посмотреть мне в глаза. Впечатление было такое, что я гляжусь в зеркало, причем отражение мое замыслило какую-то подлянку.
– И что же ты предпримешь? – проговорил он. – Если не секрет.
– Ты сам-то знаешь, кто я? – ответил я вопросом на вопрос. И по глазам его понял: не знает.
– Знаю все, – сказал он. – А чего не знаю, того и знать не стоит.
«Да ты глуповат, братец!» – удивился я. А вслух произнес:
– В таком случае тебе должно быть известно, что скоро я сам выясню, кто ты, как меня разыскал и, главное…
– Черта с два ты выяснишь! Только драться и умеешь!
Вот те раз. А двойничок мой, оказывается, глуповатым считает меня. Забавный расклад.
– И главное, – невозмутимо продолжил я, – быстро докопаюсь, какое отношение ты имеешь к ограблениям с убийствами, под которыми стоит подпись «Француз».
Признаний, разумеется, я от него не ждал – просто хотел посмотреть на его реакцию. Он усмехнулся уголками губ.
– Ты Француз, я Француз. Родная мама нас не отличит, и на земле двоим нам тесно. Что на это скажешь?
– Послушаю тебя.
– Первые разумные слова. Я пришел сделать тебе предложение, от которого… сам понимаешь. Худой мир лучше доброй ссоры, не так ли?
Да он просто клоун какой-то. И внешность его продолжала меня тревожить. Как при столкновении в подворотне, что-то в нем было не так. Но что?
– Давай без сентенций, – сказал я. – В чем твое предложение?
Пройдясь из угла в угол, он отчеканил: