"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
— Да, родная.
Дашины брови от удивления взлетели вверх.
— Ты согласен? И даже не вредничаешь?
Глеб грустно улыбнулся:
— Родригес почти убедил меня, что это правильное решение.
Даша просияла.
— Тогда я звоню ребятам и договариваюсь, ладно?
— Да, мы выезжаем в десять утра, — сказал Глеб и скрылся в шкафу.
Даша немедленно позвонила Стасу.
— В десять утра выезжаем, — выпалила она.
— Нет проблем, — отозвался рыжий. — За Ильей и Такэру я заеду. Где встречаемся?
— У нашего дома.
— Замётано. Глеб не возникает?
— Он согласен. Но аппаратура — наш секрет. Кстати, с ней все в порядке?
— Даш, сколько можно? Я ж сказал: не волнуйся…
— Ну да, не волнуйся! А подключаться куда?
Стас глубоко вздохнул.
— Даш, я не такой тупица, каким кажусь. Усилители я одолжил вместе с „фольксвагеном“, в нем генератор. Час назад мы с Такэру все проверили, и он присобачил там какую-то японскую хреновину… Короче, звучок получился такой, что жильцы милицию вызвали. Ей-богу, Даш… не дергайся: все будет тип-топ. Лишь бы это вообще сработало.
Даша сглотнула ком в горле.
— Рыжуха, я тебя целую. До завтра.
Она дала отбой и, отложив телефон, принялась в задумчивости мерить шагами кухню. И по всем направлениям, как ни крути, у нее получалось два с половиной шага.
Над белым особняком синело небо и светило солнце. Вокруг особняка зеленел газон и пестрели цветочные клумбы. Графиня, одетая в ситцевый сарафан, в гневе сверкала глазами, и сдвинутая набок панама сидела на ней „а-ля чёрт возьми“. Глеб едва сдерживал смех.
— Можете сердиться, Глеб Михайлович, можете обижаться! Но я высказала вам все, что на душе! — В такт своим словам графиня взмахивала тяпкой. — Лишь из обрывков разговоров ваших друзей я узнала…
— А вот подслушивать нехорошо, — ввернул Глеб. — Вам это вовсе не к лицу, графиня.
Щеки Натальи Дмитриевны вспыхнули.
— Немедленно скажите „ластик“! — потребовала она.
— Что-о? — расплылся в улыбке Глеб.
— Это значит, — нахмурила брови графиня, — что вы стираете вашу хамскую реплику о моем подслушивании!
— Что это значит, я понял, — продолжал улыбаться Глеб. — Но кто научил вас пользоваться ластиком?
Графиня малость поостыла.
— Такэру. А что? Очень милый, воспитанный юноша…
— Ластик, Наталья Дмитриевна! — Глеб приложил руку к сердцу.
Рукояткой тяпки графиня поправила на голове панаму.
— Все равно мириться с вами я не собираюсь! — заявила она решительно. — Вам грозит опасность…
— Ничего мне не грозит.
— Тем более, голубчик! Дайте мне в этом удостовериться — и мы поедем чаи распивать! А, Глеб Михайлович?! Что вы на это возразите?! В том-то и дело, что возразить вам нечего! А по-моему, голубчик, если вы отказываетесь от моей помощи, значит, другом своим меня не считаете! А если я вам не друг, то я немедленно съезжаю с этой галактики и отправляюсь к себе в Мытищи!.. В чем дело?! Что я сказала смешного?! Если вы не прекратите скалить зубы…
Глеб расхохотался.
— Всё, графиня, сдаюсь! — Он поднял руки вверх. — На всё согласен, только не съезжайте с этой галактики. Вам никогда, Наталья Дмитриевна… слышите, никогда не удастся со мной поссориться.
Графиня взглянула на него недоверчиво:
— Что значит сдаетесь? Что значит на всё согласны?
Отсмеявшись, Глеб вздохнул:
— Я принимаю вашу помощь. Завтра у нас битва с организованной нечистью. Выезжаем в десять утра.
Опустив на траву тяпку, графиня подошла к нему и троекратно расцеловала.
— Вот это правильно. Вот это по-нашему. Давно бы так.
— Прямо как дети малые, — проворчал Глеб, — что вы, что Дашка. Будто на пикник собираетесь.
Сдвинув панаму на затылок, графиня усмехнулась:
— Дурак.
Брови Глеба поползли вверх.
— А этому кто вас научил?
— Это слово, Глеб Михайлович, я с молоком матери всосала. И смею вам заметить, иной раз оно… метко вас характеризует.
— Вам виднее, — улыбнулся Глеб. — Ладно, графиня, пойду.
Наталья Дмитриевна его перекрестила.
— С Богом, друг мой. До завтра.
Сопровождаемый птичьим щебетом, Глеб пересек цветущий луг, вошел в темнеющую в холме пещерку и, миновав шкаф с Дашиными платьями, очутился в своей квартире.
Даша говорила с кем-то по телефону.
— А вот и он, — сообщила она при виде Глеба и, передавая ему трубку, шепнула: — Второй раз звонит.
Из трубки донесся вкрадчивый голос Доки.
— Привет, Француз! Как жизнь молодая?
— Игнат? — удивился Глеб. — Чем обязан?
— Слыхал я, ты на дачу к Митьке Грачу собираешься.
Прижав ухо к трубке, Даша слушала разговор. Она бросила на Глеба изумленный взгляд.
— А ты откуда знаешь? — еще более изумился Глеб.
— Сорока на хвосте принесла. У меня к тебе просьбочка, Француз…
— Игнат, говори, откуда знаешь. Иначе кладу трубку.
— Да ладно, велика хитрость. У моей братвы в его братве агентура имеется. Можно сказать, родня. Ну и стукнули мне, что завтра у вас там разборка намечается. Правда это?
— Допустим, — осторожно ответил Глеб.
— Француз, просьба к тебе нижайшая: оставь Грача мне.
Глеб и Даша переглянулись.
— То есть? — уточнил Глеб.
— Ну, бей-круши там кого хошь. А доберешься до Грача… Я с пацанами моими рядом буду. Подай только весточку, и мы из-под земли появимся. Уж я его приласкаю.
Глеб озадаченно потер переносицу.
— Хочешь Грача прямо на блюде получить?
Дока смутился.
— Брось, Француз. Если какая помощь нужна — только скажи: я твой должник.
— Спасибо, сам управлюсь. Это я так. В принципе, Игнат, предложение твое очень меня устраивает: пачкаться о Грача неохота. Загвоздка лишь в том, как я подам тебе весточку. Боюсь, в горячке будет не до тебя.
— Не проблема, — обрадовался Дока. — Я с тобой Васю отправлю. Он сам, когда надо, меня разыщет.
— Ага, только Васи мне не хватало! Там, к твоему сведению…
— Брось, Француз! Вася не помешает!
— При чем тут помешает, не помешает? Там опасно будет. Игнат, ты что, не врубаешься?
— Врубаюсь. Он сам напросился.
Глеб с раздражением осведомился:
— Что значит напросился?
— То и значит, — вздохнул Дока. — Помочь тебе рвется.
Глеб покосился на Дашу. Даша пожала плечами.
— Помощников у меня развелось, — проворчал Глеб, — не знаю, куда спрятаться. Одним Васей больше, одним меньше…
— Француз, ты человек! На развалюхе своей поедешь?
— Да. А что?
— Ничего, просто ее ни с чем не спутаешь. Мы будем ждать тебя на дороге. Там поворот один есть — его никак не минуешь. Вася пересядет к тебе.
Глеб усмехнулся:
— Передай ему, пусть клюшку хоккейную захватит. Без нее нам кранты.
— Не гневи Бога, Француз, — с неожиданным достоинством ответил Дока. — Иной раз и клюшка решает дело.
Из трубки послышались гудки.
Глеб положил телефон на холодильник. Ветер за окном трепал верхушки деревьев, и косой дождик стучал в стекло. Глеб и Даша взглянули друг другу в глаза.
— Итак? — вздохнула Даша.
— Итак, — улыбнулся Глеб.
— Завтра великий день, — сказала Даша.
— Величайший, — согласился Глеб.
— Я не про битву со Змеем… то есть со Змеей.
— Представь, я тоже.
Дашины глаза заблестели.
— И что же ты имеешь в виду?
Глеб смотрел на нее, чуть склонив голову набок.
— То же, что и ты.
— Ну-ка скажи!
— Завтра будет три недели, как мы познакомились.
— Правильно, — вздохнула Даша. — За это время я поняла, что кое-как могу тебя вытерпеть.
Глеб кивнул:
— Я тоже сносно к тебе отношусь.
— Насколько сносно?
— Настолько, чтобы не замечать твоей стервозности. В ближайшую тысячу лет.
Дашины глаза наполнились слезами.
— А вторую тысячу лет? А третью?
— После второй я, надеюсь, привыкну.
Они смотрели друг другу в глаза и улыбались сквозь слезы. Две взрослые плаксы.