"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
— О-о! Сколько раз?
— Пока не надоест.
— Кому?
Глеб улыбнулся.
— Клади трубку, сейчас же.
— Сам клади.
— Раз, два, три… три с половиной…
— Продолжай, — подзадорила Даша. — Вместо колыбельной.
Глеб вздохнул.
— Даш, мне надо сделать срочные звонки.
— Ладно уж, в виде исключения.
Даша дала отбой, и Глеб тут же набрал номер японского посольства и по-английски попросил к телефону господина Такэру Абэ. Вежливый мужской голос предложил ему представиться. Глеб назвался Майклом Грином. Через полминуты Такэру взял трубку. Невзирая на поздний час, звонку Глеба он явно обрадовался и без малейших колебаний согласился охранять «кого угодно, где угодно и сколько угодно». Глеб договорился забрать его у посольства в 7.20 утра.
Второй звонок был Стасу. Глеб легко его разыскал по номеру мобильного телефона. В отличие от японца рыжий расспросил обо всем подробно и основательно. В итоге он, хоть и без энтузиазма, дал согласие охранять племянницу бывшего своего хозяина. Глеб продиктовал Стасу Дашин адрес и договорился встретиться у ее подъезда без четверти восемь.
После этих переговоров Глеб заснул в тревоге, и рука его сжимала изумрудное колечко в форме вьюнка.
Глава девятая
Улыбающийся Такэру выглядел как студент, прогуливающий занятия. Одет он был, как и Глеб, в куртку и джинсы и без черного своего кимоно производил несерьезное впечатление. Но глуп был бы тот, кто бы этому впечатлению поверил.
— Доброе утро, Глеб-сан, — произнес юноша по-русски. — Надеюсь, день будет солнечным.
— Если весна услышит твой зов, — по-японски ответил Глеб.
Улыбка Такэру выразила удовольствие. И он возразил по-японски:
— Весна подобна кукушке: криклива и непостоянна.
— Так рассудил ворчливо бредущий впотьмах старик, — заключил Глеб, отъезжая от посольства.
Такэру засмеялся и захлопал в ладоши.
— Восхитительно, Глеб-сан! Просто восхитительно!
Глеб с улыбкой его осадил:
— Сдержанность — лицо самурая.
— Откровенность — оружие юности, — улыбнулся в ответ Такэру.
Беседуя в подобном духе, они подъехали к Дашиному дому. Возле серой «тойоты» их ждал Стас.
— Осаждающих вроде не видать, — буркнул он, озираясь.
— Сплюнь три раза, — посоветовал Глеб. Такэру сдержанно поклонился.
— Доброе утро.
— Привет! — Стас протянул ему свою необъятную пятерню и мстительно сдавил изящную ладонь японца.
Такэру побагровел, однако невозмутимо выдержал это варварское рукопожатие. Хмыкнув, Стас отпустил его руку.
— Разминка закончена? — хмуро осведомился Глеб.
— Порядок, — усмехнулся рыжий. — Проверка на вшивость.
Даша открыла им, едва Глеб коснулся кнопки звонка. Она тоже была в джинсах, в футболке с короткими рукавами, и волосы ее были собраны в «конский хвост». Несмотря на службу у ее дяди, Стас, если судить по выражению его физиономии, ни разу Дашу не видел. То есть его физиономия выражала, что называется, полный отпад. А на юном лице Такэру написано было столь откровенное восхищение, что его самурайские предки, вероятно, заворочались в гробу.
Как только Глеб представил их всех друг другу, Даша деловито объявила:
— Мойте руки, буду вас кормить.
Рыжий немедля стал отнекиваться. Такэру кланялся и бормотал, что утром вообще не завтракает, что чрезмерное потребление калорий губит спортсмена… Словом, эт-то надо было видеть!
— Иначе выгоню, — прекратила базар Даша. Глеб взглянул на свои часы.
— Некоторые и сами сбегут, — пообещал он.
— А с некоторыми, — Даша взяла его под руку и повлекла на кухню, — я должна срочно поговорить. Ребята, раздевайтесь! Я на минуту буквально!
На кухне Глеб не дал ей рта раскрыть:
— Дашка, ни слова. Я опоздаю на урок.
Даша с улыбкой взяла его за грудки.
— Зачем тогда ты со мной сюда пришел?
— Только лишь за этим. — Глеб надел ей на палец изумрудное колечко-вьюнок. — Носи не снимая.
Даша смотрела на колечко так… примерно так, как Такэру смотрел на Дашу.
— Ой! — сказала она.
— Теперь мне будет чуть поспокойней, — вздохнул Глеб, выходя из кухни. — Пока, мужики. В случае чего — стойте насмерть. Сменю вас после пяти.
Он ушел, захлопнув за собой дверь. Даша вернулась в прихожую. Оба ее телохранителя переминались с ноги на ногу, причем Такэру был уже в носках. Даша дала ему тапочки.
— Обуйтесь, пол холодный.
— Спасибо, — поклонился японец, — мне и так хорошо.
— Ну, коли так… Прошу мыть руки.
Вытирая полотенцем свои могучие длани, Стас полюбопытствовал:
— Шахмат, случаем, не найдется?
— Кто из вас играет? — спросила Даша, украдкой любуясь колечком.
— Ну, вообще-то, — застенчиво пробормотал рыжий, — у меня был первый разряд. Давно, правда.
Такэру выглянул из-за его спины.
— Я тоже люблю шахматы. Шахматы учат побеждать.
Даша улыбнулась им обоим:
— Вот и замечательно. Я тоже немного играла. Но тоже давно, еще в школе. После завтрака устроим турнир.
С этими словами она отправилась молоть кофе.
В девятых классах у Глеба сегодня занятий не было. Досадное это обстоятельство осложняло контакт с Медведевым из 9-го «А», ибо характер сей отрок имел… мягко сказать, игривый и потому на переменах был неуловим. После третьего урока Глеб, устав гоняться за ним от сортира до чердака и обратно, решился наконец использовать свое служебное положение: он вызвал Медведева с урока (с позволения математички) на пару слов в коридор.
Медведев прикрыл за собой дверь кабинета и вылупился на Глеба едва ли не с ужасом.
— Чего? — спросил он глухо, готовясь пуститься наутёк.
— Брат мне твой нужен, — сказал Глеб. — Можешь его срочно разыскать?
Медведев потрогал заживающий фингал под глазом.
— Ну да, чуть что — сразу все на меня! Я ничего не делал!
Глеб тряхнул его легонько за плечо.
— Вова, не нервничай: ты мне до фонаря. Твой брат нужен мне по личному делу. Врубился?
Туповатая физиономия подростка заметно просветлела.
— Ну. И чё я должен?
Глеб задумчиво потер переносицу.
— Что у вас дальше по расписанию?
— Чего по расписанию? — не понял Медведев.
— Уроки у тебя какие, пятый и шестой?
— А-а… Физкультура. А что?
— Удачно. Я отпрошу тебя у Семена Алексеевича, а ты разыщешь мне брата, идёт?
— Могу, — обрадовался Медведев. — А с геометрии нельзя?
Глеб вздохнул.
— Это уже вымогательство… Ладно, попробую.
Пожилая, болезненного вида математичка с облегчением отпустила с урока эту, как она выразилась, беспросветно тусклую личность. Когда Глеб вынес Медведеву его сумку с учебниками, тот аж подпрыгнул от нечаянной радости.
— Ну, чё сказать Ваське?
— Чтоб ждал меня в четыре часа, где обычно.
— Угу, — буркнул подросток, и только пятки засверкали. С Лёней Рюминым все получилось несколько проще. На перемене, после пятого урока, Глеб увидел его в коридоре одинокого и неприкаянного: Гуля отсутствовала, у Гули разболелся зуб. Лёня стоял у окна и листал «Над пропастью во ржи» Сэлинджера.
— Привет, — обратился к нему Глеб.
— Здравствуйте, — ответил Лёня апатично.
— Не знаешь, как связаться с твоим отцом на Лубянке?
— По телефону, как же еще.
— Можешь дать номер?
— Пожалуйста. Только зачем он вам?
— Позволь мне сохранить это в секрете.
Лёня смутился.
— Да нет, Глеб Михайлович, я не в том смысле, что… Просто мой папа ни на что не способен. Если у вас серьезное дело, на него лучше не рассчитывать.
— Это почему же? — слегка опешил Глеб.
Лёня безнадежно махнул рукой.
— Даже в той истории с Медведевым… Помните? Я просил вытурить этого отморозка из школы, а мой служивый родитель ничего не смог сделать.
Глеб посмотрел на него с интересом.
— Не смог или не захотел?
— Да какая разница?
— Вопрос не ко мне. Знаешь стихотворение: «Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха…»