Поклянись мне (ЛП)

— Ты нужна мне, детка, — стону я ей в рот, и она всхлипывает, прежде чем отрывисто кивнуть в ответ.
Слава гребаному Богу.
Я беру ее за руку и, блядь, почти тащу в спальню, обычно я бы просто взял и трахнул ее на кухонном столе, но, похоже, это важный момент для нас, и будь я проклят, если не смогу поклоняться ей в нашей постели, как королеве, которой она и является — плюс, она, блядь, придушила бы меня, если бы я порвал швы, не перестраховавшись.
  
Как только мы добираемся до спальни, я отпускаю ее руку и снова прижимаюсь губами к ее губам, дразня своим языком ее язык, и она отвечает мне тем же, целуя меня изо всех сил, как будто это последний раз, когда она целует меня, как будто она, блядь, не может дышать без меня, как будто она наслаждается каждым мгновением — я знаю, потому что чувствую то же самое.
— Господи, я скучал по тебе, Иззи, — выдыхаю я ей в рот, прежде чем отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Она — гребаное видение, самая захватывающая дух женщина, которая когда-либо существовала.
— Ты сказал, что сожалеешь обо всем, верно? — спрашивает она, и я киваю, когда она начинает стягивать мою рубашку через голову. Я помогаю ей стряхнуть ее и протягиваю руку, чтобы помочь ей с ее рукой, но она отбрасывает мою руку прежде, чем я успеваю.
— Тсс, тсс, тсс, еще нет, amore mio. Ты разденешься, ляжешь на эту кровать и будешь ждать своего наказания. — Она выгибает бровь, когда я стою и смотрю на нее.
Ну и черт с ним.
Это не то, чего я ожидал, но я все равно делаю, как она говорит. Я буду делать все, что она, блядь, захочет, до конца своей чертовой жизни, лишь бы она была рядом со мной.
Глава 51
Izzy
Я не планировала наказывать Луку за все, что произошло, но в тот момент я чувствовала, что это пойдет на пользу нам обоим. Это поможет ему избавиться от чувства вины, а мне вернуть часть своего контроля. Все в выигрыше, верно?
Я смотрю, как Лука опускается на кровать, его движения все еще скованы из-за травмы — еще одна причина, по которой я должна держать себя в руках, последнее, чего я хочу, это чтобы он поранился. Я просто веду себя как хорошая жена… или бывшая жена? Подруга? Fiancé15? Я не совсем уверена, так как он так и не вернул мне свое кольцо.
Он лежит посреди кровати, и я наслаждаюсь каждым прекрасным обнаженным дюймом его тела. Он такой твердый, что это, должно быть, больно, из него уже вытекает предварительная сперма, а мы еще даже не начали. Его глаза не отрываются от моих с тех пор, как он занял свою позицию, молча ожидая, когда я пошевелюсь, ожидая указаний.
Такой хороший мальчик.
Я медленно стягиваю свитер через голову, оставаясь стоять в штанах для йоги и спортивном лифчике. Глаза Луки расширяются, а ноздри раздуваются, когда он рассматривает меня, но остается неподвижным. Как только я вижу, что он не делает попытки встать, я продолжаю раздеваться, медленно снимая свою одежду, чтобы помучить его еще больше, и он тихо ругается, когда я спускаю трусики вниз по ногам, оставляя себя полностью обнаженной, чтобы он мог любоваться.
Я подхожу к комоду и беру один из его галстуков, прежде чем подойти к кровати. Я забираюсь на край кровати и подползаю к нему, прежде чем осторожно оседлать его талию и взять за руки. Я завязываю галстук вокруг его запястий и прикрепляю его к спинке кровати, как он делал со мной все эти недели назад. Он может легко освободиться, это скорее проверка, отпустит ли он свой контроль ради меня.
— Ммм, ты выглядишь восхитительно, лежишь здесь в моей власти, твое тело молит об освобождении, — бормочу я, наклоняясь и проводя языком по его шее, прежде чем приподняться, чтобы улыбнуться ему, и он извивается подо мной.
— Черт, ты убиваешь меня, детка, — стонет он, и я взбираюсь по его телу, пока не оказываюсь над его головой, давая ему возможность вблизи увидеть то, чего он так сильно хочет.
— Ты хоть представляешь, как сильно я отвлекалась на мысли о тебе, пока мы были порознь? — Я провожу пальцами по своему телу. Я сжимаю оба своих соска и издаю хриплый стон, прежде чем скольжу рукой ниже, пока не достигаю своего клитора. Я сжимаю свой бутон между пальцами и откидываю голову назад, позволяя волне удовольствия пробежать по мне.
— Черт. Ты промокла, Из. С тебя, блядь, капает мне на подбородок. Дай мне попробовать, детка.
Я качаю головой и засовываю внутрь два пальца, покрывая их своим соком и вытаскивая, чтобы он увидел.
Он поднимает голову, желая попробовать, но я возвращаю пальцы туда, где они были, медленно двигая ими внутрь и наружу. Он слышит, какая я влажная каждый раз, когда мои пальцы входят и выходят, и я ничего так не хочу, как снова спуститься по нему и насадиться на его член, но я продолжаю, желая мучить его дальше.
Я обвожу большим пальцем свой клитор, продолжая трахать себя пальцами, ритм нарастает по мере того, как я приближаюсь к краю, пока не падаю с обрыва безумия и не кричу от наслаждения, когда Лука задыхается подо мной.
— Иисус, блядь, Христос. Твою мать. Я никогда в жизни не видел ничего более чертовски сексуального. Пожалуйста, Иззи. Мне нужно, чтобы ты трахнула меня или опустилась, чтобы я мог трахнуть тебя в матрас, — умоляет он, и я улыбаюсь ему, прежде чем отползти назад по кровати, устраиваясь между его ног.
Я беру его член в руку, и он издает стон — да, он, черт возьми, хнычет — прежде чем я обвожу языком его кончик и скольжу вниз к основанию, свободной рукой обхватываю его яйца и повторяю процесс дразнения, пока он не превращается в умоляющее месиво.
— Я чертовски умоляю тебя, детка, пожалуйста, заставь меня кончить, — стонет он, и я, сжалившись над ним, беру его член в рот и посасываю.
— Черт возьми, да, — стонет он и приподнимает бедра в попытке трахнуть мой рот.
Я отстраняюсь и пристально смотрю на него, молча приказывая ему оставаться неподвижным, прежде чем снова беру его в рот. Я скольжу вниз по всей длине, позволяя ему коснуться задней стенки моего горла. Я медленно трахаю его своим ртом, сохраняя мучительный темп, пока не чувствую, как он набухает внутри меня, прямо перед тем, как он объявляет: — Я собираюсь кончить. — Я быстро отстраняюсь и отпускаю его.
— Тебе не разрешается кончать, пока я не скажу тебе, понял? — Я лаю, и он закрывает глаза и делает глубокий вдох, прежде чем снова открыть их.
— Да, детка. Я понял.
— Хороший мальчик, — я улыбаюсь ему и опускаю голову обратно, возобновляя процесс дразнения его длины языком, пока он умоляет меня позволить ему кончить. Я не уверена, как долго мы так остаемся — повторяя мучительный темп, когда я облизываю его кончик и провожу языком вверх и вниз по всей длине, прежде чем взять его в рот и довести до грани оргазма, прежде чем отстраниться и повторить то же самое, — пока я не убеждаюсь, что Лука был достаточно наказан, он хнычет, умоляет, а я чертовски промокла, так чертовски возбуждена, что почти уверена, что получу оргазм, как только скользну по нему вниз.
— Думаешь, тебя достаточно наказали?
— Господи Иисусе, блядь, Иззи, пожалуйста, блядь, позволь мне кончить. Клянусь, я никогда больше не буду сомневаться в тебе, — умоляет он, и я верю ему.
Я приподнимаюсь и маневрирую, пока не оказываюсь верхом на нем и ложусь, чтобы захватить его губы своими в голодном поцелуе, прежде чем подвести его член к своему входу и наваливаться на него, пока он не заполнит меня.
— Бляяяяяяядь, — стонет он, и я хватаю ртом воздух. Я приподнимаюсь, чтобы повторить то же самое, достаточно всего три раза, пока я не падаю с края, и мои стенки сжимают его, когда я стону его имя так громко, что я почти уверена, что все в здании слышат.
— Черт возьми, детка, отпусти меня, — ворчит он, и я протягиваю руку, чтобы развязать галстук со спинки кровати.
Как только его руки освобождаются, он хватает меня за бедра и переворачивает, прежде чем схватить мои ноги и закинуть их себе на плечи. Он выполняет свое обещание и вдавливает меня в матрас, его движения чертовски неуправляемы, совершенно дикие, и я полностью готова к этому, когда он врывается в меня как одержимый.