Поклянись мне (ЛП)

Как только мы приехали, Лука устроил мне экскурсию по вилле — если это можно так назвать, она чертовски огромная, — прежде чем Розита приготовила нам ужин, а он отнес меня в постель и обнял, пока я не заснула. Он до сих пор, черт возьми, не прикоснулся ко мне, и этот мужчина сводит меня с ума.
До того, как я встретила его, я месяцами обходилась без секса, и это меня никогда не беспокоило, теперь же я превратилась в кучу сумасшедших похотливых гормонов, которые он, черт возьми, не удовлетворяет по какой бы нелепой причине он ни придумал в своей голове.
  
Я так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как Лука остановился в дверях и уставился на меня. Учитывая, что я обычно горжусь способностью чувствовать людей, я немного разозлилась, что не услышала, как он вошел.
— Я проснулся, а тебя не было, — небрежно заявляет он, но в его глазах бушует эмоциональная буря, хотя я не могу точно определить, что это за эмоция.
— За последнюю неделю я спала больше, чем обычно за месяц, — говорю я, пожимая плечами, и он направляется ко мне, приближаясь на расстояние трех шагов. Он встает между моих ног, обнимает меня за талию и прижимается поцелуем к моим губам. — Мне не понравилось просыпаться без тебя рядом, тебе следует разбудить меня в следующий раз.
— Ты тоже заслуживаешь отдыха. Кроме того, в кои-то веки мне вроде как понравилось быть первой, — говорю я с усмешкой и делаю глоток кофе.
Он протягивает руку и заправляет прядь волос мне за ухо. — Ммм, ты упустила возможность просыпаться со мной в постели, это действительно хорошо? — говорит он и забирает у меня кофе, поднося кружку ко рту и делая глоток.
— Зависит от обстоятельств. Ты уже избавился от своих нелепых представлений о том, почему ты не прикасаешься ко мне?
— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, жена? — спрашивает он и проводит руками вверх и вниз по моим бедрам. — Ты скучала по моим поцелуям здесь? — Он проводит большим пальцем по моему клитору над трусиками. — Ты скучала по тому, как я пробовал тебя на вкус, Из? Ты скучал по тому, как я трахал эту маленькую тугую киску, пока твои стенки не запульсируют, и ты не выдоишь меня досуха? — Он наклоняется вперед и проводит языком по моей шее. — Ты скучала по тому, как я заставлял тебя выкрикивать мое имя, пока ты распадалась на части подо мной?
Лука приближает свои губы к моим и впивается в мой рот, как будто его морили голодом, а я — его единственный источник питания. На вкус он как мой кофе и грех, я обвиваю руками его шею, чтобы притянуть к себе для более глубокого поцелуя, постанывая ему в рот.
— Я нужен тебе, детка? Тебе нужно, чтобы я унял боль, которая нарастала всю неделю, пока я не прикасался к тебе? Скажи мне, Иззи, ты заставляла себя думать о том, как я тебя трахаю? Шлепаю тебя? Дразню твой клитор языком, пока трахаю тебя пальцем?
— Да,… все это. Ты нужен мне, Лука… пожалуйста, — стону я и умоляю его, отчаянно желая, чтобы он прикоснулся ко мне, трахнул меня, использовал меня, просто сделал что-нибудь.
— Ложись на спину, детка… Я хочу свой завтрак, — шепчет он, опуская меня так, что я ложусь поперек кухонной стойки, прижавшись задницей к краю, пока он снимает с меня трусики и покрывает поцелуями мои бедра, прежде чем добраться до моего лона, и запечатлеть поцелуй на моем клиторе, заставляя меня выгнуть спину и простонать его имя,
— Черт, Иззи. Ты чертовски промокла, — хрипит он напротив меня, прежде чем обвести языком пучок нервов и ввести в меня два пальца. — Тебе нужно, чтобы я позаботился о тебе, да? — говорит он между облизываниями. — Скажи это.
Я стону и хнычу, пока он продолжает ласкать меня пальцами и языком. — Черт возьми, скажи это, Иззи, — бормочет он мне в киску.
— Да… черт. Ты нужен мне, — стону я, и он увеличивает темп, пока я не начинаю извиваться под ним, Мне нужно больше, мне нужно что-нибудь, черт. Как будто чувствуя, что я на грани, он прикусывает зубами мой клитор, и острая боль в сочетании с его пальцами, ударяющими по моей точке G. Я приближаюсь к оргазму, извиваясь напротив него, покрывая его лицо своими соками и вскрикивая.
Как только я спускаюсь со своего кайфа, Лука отпускает мои бедра и помогает мне сесть. Прежде чем я успеваю дотянуться до него, он уже поворачивается ко мне спиной и достает ингредиенты из холодильника.
Что, черт возьми, происходит?
Типа, серьезно. Что. За. Хрень.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Готовлю завтрак, — говорит он, как будто это очевидно, но ухмылка, которую он бросает мне через плечо, подсказывает мне, что он дразнится.
— А что, если я хочу на завтрак чего-нибудь другого? — Спрашиваю я и вскидываю брови, что заставляет его усмехнуться.
— Поверь мне, я бы ничего так не хотел, как упасть на колени и трахать твой рот своим членом, пока я не кончу в твою прелестную глотку, или перевернуть тебя и трахнуть посреди этой кухни. Но у нас на сегодня планы, и тебе нужно поесть, — говорит он и кивает головой в сторону спальни в приглашающем жесте. Я вздыхаю, прежде чем соскочить со стойки, целую его в щеку, проходя мимо, прежде чем оставить на кухне готовиться к предстоящему дню.
Должно быть, я все еще нахожусь на пике после оргазма, потому что даже не потрудилась спросить, какие у нас планы.
Шоппинг.
Гребаный шоппинг.
Он что, совсем меня не знает? Или он просто пытается меня помучить?
После того, как мы позавтракали и Лука быстро принял душ, он отвез нас с острова на быстроходном катере на Капри, где я сейчас стою посреди Louis Vuitton, гадая, будут ли местные жители возражать, если я придушу своего гребаного мужа за то, что он привез меня сюда.
Это мой худший гребаный кошмар, мы уже побывали в трех разных магазинах, где я повсюду следовала за Лукой, пока он выбирал разные платья, обувь, бикини и то, что, черт возьми, еще привлекло его внимание, что мне, очевидно, нужно.
— Томассо не смог взять с собой много вещей, потому что у тебя и так было не так уж много. Мы здесь, чтобы исправить это. — Он сказал это так, как будто мне было не наплевать на размер моего шкафа или на то, какими марками одежды я владею.
Я выросла с более чем достаточным количеством денег, носила одежду, которую ненавидела, потому что мой отец хотел, чтобы я одевалась так, как одевались другие девочки моего возраста в нашем кругу.
Я бы с удовольствием надела футболку оверсайз и шорты от Target, но нет. Конечно, этого недостаточно.
— Это та часть, где ты начинаешь пытаться изменить меня? Одеть меня как куклу, использовать как свою игрушку? Что будет дальше, если ты начнешь указывать мне, что я могу и чего не могу сказать, находясь на публике, указывать мне, как себя вести? Знаешь, вот как это начинается, — говорю я, приподняв бровь.
Он запрокидывает голову и смотрит в потолок, как будто молится господу дать ему сил. Это продолжается так долго, что я уже собираюсь спросить его, что, черт возьми, в этом такого интересного, но его мрачный взгляд пригвождает меня к месту и заставляет замолчать, прежде чем я успеваю сказать хоть слово.
— Последнее, чего я хочу, — это менять тебя, ты чертовски идеальна такая, какая есть. Тебе ничего не нравится в этих магазинах? Все в порядке, я отвезу тебя куда-нибудь еще. Хочешь сделать заказ онлайн? Тоже хорошо. Что не в порядке, так это иметь шесть или семь нарядов, потому что остальные свои вещи ты оставила в Чикаго. Что нехорошо, так это то, что ты думаешь, что я делаю это по какой-либо другой причине, кроме как побаловать тебя. Я ничего не делал, но принимал каждую черту в тебе, Иззи. Мне нравится, что ты совсем не похожа на избалованных маленьких принцесс, с которыми ты росла, мне нравится, что у тебя есть характер и ты не терпишь дерьма ни от кого, включая меня. Мне нравится, что ты бросаешь мне вызов и не боишься высказывать свое мнение.
Он встает передо мной, берет меня за подбородок большим и указательным пальцами, приподнимая мою голову так, чтобы мои глаза встретились с его, и искренность в его взгляде заставляет мое сердце болеть. Его слова ударяют меня прямо в грудь, и у меня перехватывает горло, а глаза щиплет. Я моргаю, чтобы избавиться от этого ощущения, прежде чем могут потечь слезы.