Человек с одним из многих лиц

Фэллон с трудом подавил желание отстраниться, когда полицейский вдруг наклонился вперед, обдав его запахом попкорна и вчерашнего перегара.
— Он один из моих пацанов, усек? Один из моих. Я не позволю застрелить его на улице, как какую-нибудь гребаную бездомную собаку. Это единственное предупреждение, и оно же последнее. Если что-нибудь с ним случится, я буду знать, с кого спрашивать. И будь уверен, малыш Герри, я ни перед чем не остановлюсь.
  
— Вы мне угрожаете, гард?
— Назовем это полезным советом.
— Вон там стоит мой высокооплачиваемый адвокат, и я почти уверен, что он назвал бы это притеснением.
— Значит, мне сказали правду. Злой и страшный Герри Фэллон размяк.
Лицо Фэллона дернулось от гнева. Он еще крепче сжал руку Банни и, притянув его к себе, прижался губами к его уху.
— Может, помочь тебе свалить на хуй, косоглазый коркский мудила?
— А ты попробуй, — ответил Банни, выдвигая вперед подбородок.
Фэллон отступил на шаг, оценивающе оглядел собеседника, затем откинул голову назад и рассмеялся.
— Уверен, ты был бы этому только рад.
Банни улыбнулся в ответ.
— Не то слово!
— Ты любишь яффские бисквиты? — спросил вдруг Фэллон.
— Не особо.
— А я люблю. Даже обожаю. До печенья я сущий дьявол, как выражается моя жена. Наверное, у каждого есть свои слабости. Интересно, какие у тебя?
— Криптонит.
— Ха. Смешно. У тебя есть жена? Любовница? Любовник?
Последнее слово Фэллон произнес, многозначительно шевельнув бровями.
— Боюсь, ничего из вышеперечисленного. Я не настолько привлекателен, как кажусь на первый взгляд.
— Ну разве это не трагично? Кто придет на твои похороны?
— Думаю, целая толпа подонков — чтобы убедиться, что я в самом деле мертв. Но вряд ли они решатся сплясать на моей могиле — из страха, что я протяну руку и ухвачу их напоследок за яйца.
— Ха! Да ты просто скромничаешь, я уверен. Готов спорить, у тебя много друзей, которые будут скучать по тебе… ну или наоборот.
— О, Герри, сейчас ты точно ссышь не на ту штанину. Никто меня не любит, даже я сам. Вот почему я худший кошмар твоей жизни. Видишь ли, в жизни у меня осталось только два развлечения: ты и выпивка. А сейчас я как раз решил немного подзавязать со спиртным.
Подошедший Райан стал нервно смотреть на них, пытаясь понять, что происходит. Два здоровых мужика — ростом под метр девяносто каждый — чуть ли не бились друг о друга лбами, как два лося во время гона.
— Все в порядке, Герри?
Банни посмотрел сверху вниз на пухлое лицо адвоката и тонко улыбнулся.
— Твой питомец, Герри? Какой милашка!
— Да, Майкл, все в порядке. Офицер Макгэрри дал несколько полезных советов по поводу правильного замаха.
Наконец двое мужчин разомкнули рукопожатие.
— Именно так, — кивнул Банни. — Это часть нашей службы. Помни, что я сказал, Герри, — не спускай глаз с мяча…
И прежде чем Фэллон успел ответить, Банни подцепил мяч для гольфа своим хёрлом и подбросил его в воздух. Райан взвизгнул и бросился на землю, чтобы избежать удара по голове клюшкой, отправившей мяч в полет.
— …и следи за траекторией броска.
Банни повернулся и прыгнул обратно в гольф-кар с грацией, несколько неожиданной для его телосложения.
Затем он посмотрел на Герри, и в глазах его мелькнула искра.
— И кстати, яффские пирожные — это пирожные, а не печенье.
С этими словами он газанул, выбросив из-под колес куски дерна, и поехал по фервею вниз в направлении, противоположном тому, откуда появился.
Фэллон смотрел карту вслед, скрипя зубами.
— Это… возмутительно! — воскликнул Райан, продолжая валяться на земле. — Я незамедлительно подам жалобу…
— Заткнись, — перебил Фэллон. — И добавь его в заказ.
— Но Герри, он же гард! Я очень советую этого не…
Фэллон резко обернулся и посмотрел на Райана так, что коротышка вздрогнул.
— Мне насрать на твои советы. Это область моей компетенции. Он войдет в список.
Райан безмолвно покачал головой и стал медленно подниматься.
Фэллон смотрел на грин, до которого было больше ста метров, и на точку, белевшую чуть спереди и справа, всего в двух метрах от лунки.
Это был первый грин за целый день, до которого долетел его мяч.
  
Глава тридцать седьмая
 
— Как спалось?
— Нормально. А тебе?
— Тоже нормально. Как плечо?
— Лучше.
— Хорошо.
— Ага.
— Ну и отлично.
Дороти, сидевшая за завтраком напротив, вертела головой туда-сюда, словно наблюдая за невероятно скучным теннисным матчем.
— Боже милостивый, — проворчала она. — Может, мне застрелить кого-нибудь, если это поможет снять напряжение?
Она похлопала рукой по древнему револьверу, лежавшему возле нее на кухонном столе.
— Это не… — начал Пол.
— В этом не… — продолжила Бриджит.
Дороти коротко хохотнула.
— Ну да, ну да. Я старая, но не мертвая, если вы вдруг забыли. Однако если эти разговоры за завтраком — верх искрометной беседы, на которую я рассчитывала, то лучше закажите мне билет до Швейцарии.
Пол глянул на Бриджит — покрасневшую и снова принявшуюся гонять по тарелке остатки яичницы. Никто из них не сказал о том, что произошло или, вернее, не произошло прошлой ночью. Но проблема заключалась в том, что они никак не могли найти о чем поговорить еще. Казалось, ночные события превратились в мысленную черную дыру, поглощавшую любые темы для разговора.
Пол спал плохо. Его терзали то боль в плече, то мучительный стыд. За ночь он обдумал множество заходов к тому, чтобы обсудить случившееся, и последовательно отверг все до единого. Затем он стал размышлять о путешествиях во времени и о том, почему ленивые ученые до сих пор их не изобрели.
— Пан Ли! — возвысила голос Дороти, постучав ножом по тарелке. Затем огляделась вокруг с выражением замешательства на лице. — Ах да, сегодня же суббота. У нее выходной.
Дороти встала, поставила тарелку на стойку и шаркающей походкой пошла к задним дверям, ведущим в большой сад.
— Оставлю вас наедине. Мне нужно выругаться на пару растений.
С этими словами она открыла дверь в сад и вышла на холодное зимнее солнце.
Бриджит посмотрела ей вслед, потом достала из-под стола блокнот и ручку.
— Так, — сказала она. — Пока ты спал, я кое-что выяснила.
— Подожди… Каким образом? — не понял Пол.
— Через компьютер Дороти, конечно.
Пол бросил взгляд в сад — на женщину, которая в данный момент вела оживленную, хотя и одностороннюю беседу с розами.
— У Дороти есть компьютер?
— Да, — ответила Бриджит. — В ее компьютерной комнате.
— О! — произнес Пол, слегка устыдившись собственных предубеждений. — Вполне логично.
— И к твоему сведению, — продолжила Бриджит, — она не знает, как удалять историю поиска. Я заметила, что она гуглила несколько довольно специфических терминов, касающихся актера Тома Конти [78].
— Фу!
— Согласна! Однако если хочешь сделать ей подарок на день рождения, то его фотография без рубашки будет иметь большой успех.
Бриджит улыбнулась, но внезапно спохватилась и отвела взгляд. Концепции существования секса, а тем более людей, к нему склонных, не могло быть места за этим столом.
Пол провел пальцем между воротом рубашки и шеей. Существовала еще одна, хоть и не главная, причина для дискомфорта: он не привык к рубашкам, особенно с накрахмаленными воротничками. Кроме того, было несколько неуютно носить одежду мертвеца. Проснувшись утром, он увидел в ногах кровати светло-голубую рубашку и красный свитер, а также пару брюк, выглаженных с такими острыми стрелками, что ими можно было резать стекло. Он отказался их надевать, поскольку его собственные джинсы, к счастью, прошли тест на чистый запах. Под этой рубашкой и собственными свежими, но страшно зудящими трусами он ощущал кожу необыкновенно живой — и не в том хорошем смысле, о котором говорят в рекламе геля для душа.