Секс и ничего личного (СИ)
— Терпеть его не могу. А избавиться — никак, он в семье мужа уже энное поколение, со счету сбились. Его еще пра-прабабка какая-то в качестве приданого принесла. Семейная реликвия, чтоб ее. Не то что выбросить, с глаз долой не убрать!
И добавила так, со значением:
— Вот женится Вив — я бы в его семью этот сервиз отдала, это бы было приемлемо!
И так она на меня смотрела, что я не выдержала и сообщила тоном жизнерадостной дурочки:
— Ой, мой дядя тоже любит эту ловушку! Сказать что-то, что собеседник истолкует как намек, ничего по сути не обещая. И наблюдать, как он себя поведет!
Мадам гросс Теккер подавилась смехом.
— Я начинаю, кажется, понимать, что Вивьен в вас нашел…
— Что? — заинтересовалась я.
Потому что я-то знаю, что (на это самое пошли многострадальные чулочки!), но кажется Клеманс имеет в виду что-то совершенно другое!
Но коварная женщина, родившая доставшегося мне на неопределенный срок коварного мужчину, только загадочно улыбнулась и отошла к мужу, а ее место заняла вернувшаяся Сирьель. Подхватила меня под локоть и бросив родителям: ”Мне тоже не наливать!” предложила прогуляться и подышать свежим воздухом.
Здраво рассудив, что одна гросс Теккер лучше шестерых, я согласилась и позволила утащить себя в темные глубины дома.
Сирьель вывела меня в оранжерею.
Там было тепло и влажно и очень тихо.
Сестра Вива села на скамейку, прикрыла глаза и вытянула ноги.
— Если хочешь, — сказала она, — можем просто посидеть в тишине. Я тебя вытащила передохнуть, а не дальше допрашивать.
Ладно, из шестерых у меня уже есть два, которые ничего так!
Я села рядом.
— А зачем тебе мне помогать?
Не то, чтобы я против, но правда!
— Ой, да у нас отработанная практика, — отмахнулась Сирьель. — Ты что, думаешь ты первая проходишь через эти плохой и хороший полицейский и прочие приемчики? У нас давно разработана система защиты анти-генерал!
Я моргнула.
Девушка открыла один глаза и скосила его на меня.
— Ну как анти-вандал, только анти-генерал, понимаешь! Сначала надо дать ему почувствовать, что он тут самый важный и все контролирует, потом поймать момент слабины и сменить тему, это Вив и сделал. А потом надо быстренько объект допроса уволочь, пока не опомнился, а после бокала хорошего коньяка, ему уже будет лень продолжать. По крайней мере, на какое-то время. Сейчас вот он допьет, мы вернемся и увидишь! Когда мальчишки девушек приводят, то я отвлекаю, а когда я парня — то кто-то из них.
Боги-боги, куда я попала! Тут же просто рассадник коварства!
Я присела на скамейку рядом и, не выдержав, спросила:
— И часто у вас такие… мероприятия?
Я задала вопрос без всякой задней мысли, мне было интересно чисто статистически сколько невинных душ успел замучить мсье гросс Теккер до того, как оппозиция пришла к своему плану, но Сирьель, кажется, поняла это как-то иначе.
— Да бывает… как только у кого-то какие-то более-менее постоянные отношения заводятся, надо предъявить. Виву вот до сих пор только со стороны наблюдать приходилось. Так что ты, если что, сильно долгоиграющих планов не строй. Он у нас милаш, конечно, но ужасно незрелый. И к браку не готов.
Я слегка обалдела:
— Э-э-э… да я как бы… и не…
— Угу, — Сирьель вздохнула. — Все говорят “не”, а потом расстраиваются. Просто имей в виду, что это не Вив привез тебя знакомить с семьей, а папа потребовал предъявить. А опытным путем выяснено, что лучше пережить денек-другой предъявления, чем генеральское недовольство! Ну что, возвращаемся? Или еще посидеть хочешь? Но имей в виду, вернуться надо. План отработанный, сбоев не дает, а вот шаг влево, шаг вправо — расстрел!
-
Вот интересно, если я ради вида готова пересмотреть свою готовность поднапрячься и выйти замуж за обеспеченного мужика, это говорит обо мне как о лицемерке или как о любительнице прекрасного?
Вид из окон комнаты гросс Теккера и правда открывался великолепный — заснеженный парк со склоном уходящим, кажется, к пруду, под снегом и в темноте не очень то разберешь, но мне кажется, вот эта плоская белая монета наверняка пруд, увитые гирляндами деревья…
Боги, что я здесь делаю вообще? Как я тут оказалась?
Остаток вечера, как и обещал Сирьель, прошел достаточно непринужденно. Хотя и чувствовалось, что за мной наблюдают, но это было совершенно нормальное внимание-любопытство. Я ведь тоже за ними наблюдала.
Ну а после дижестива и вовсе по генеральскому велению все маршем отправились по кроватям.
Гросс Теккер проводил меня до комнаты, сказал располагаться и что сейчас вернется, а потом куда-то ускакал. Я почему-то не решилась ни располагаться, ни даже зажечь свет. Прошла к окну и теперь стояла и смотрела, обхватив себя руками за плечи.
Все казалось каким-то сном. Очень хотелось себя ущипнуть, но я не решалась. А вдруг и правда сон? Что я дура что ли, просыпаться?
Щелчок замка за спиной, шаги. Свет так и не зажегся.
Вив обнял меня со спины, прижался всем телом. А потом как-то шумно выдохнул, как будто расслабляясь.
— Ну ты серьезно так распереживался, что тебя из-за меня наследства лишат и все годы, потраченный на ученье-мученье прошли даром?! Да зря ты так нервничал, расстанемся еще разочек, репетиция уже была повторим на бис!
Я прекрасно понимала, что переживал он не за себя, а за то как бы папа-генерал не напугал бедную нежную меня (я не знаю откуда у него такие извращенные обо мне представления!), но ужасно хотелось подразнить и посмотреть на реакцию.
— Зараза ты, — лениво отреагировал гросс Теккер, не разжимая объятий. Звучал он устало, но довольно и выпускать меня явно не планировал.
Даже не ущипнул!
А мне может важно было, чтобы точно знать, что все-таки не сон.
— Ну как они тебе?
Я удивленно обернулась. И гросс Теккер не долго думая, усадил меня на подоконник, сам как будто совершенно случайно устроившись между разведенных ног (которые развелись конечно по воле случая, а он здесь ни при чем, ни-ни).
Правда, от изумления я как-то не особенно обратила на это внимания. Как они — мне?
Он сейчас серьезно спрашивает мое мнение о своем семействе?
Ну раз ему так интересно…
— Сирьель ужасно милая, братья у тебя дураки, простите боги, мама невероятно шикарная женщина, а папы я боюсь, так что можем теперь бояться вместе!
— Я его не боюсь! — возмутился Вив, боднув меня лбом.
— Я бы тоже не призналась, потому что скажешь ему, что он страшный, и он станет еще страшнее чтобы доказать, что вовсе даже и нет!
Гросс Теккер скорчил возмущенную рожу, которую полагается при таких обвинениях иметь послушному сыну, а потом заржал, как полагается непослушному.
— Я рад что ты все же приехала. Будут классные каникулы, обещаю.
Что ж ты, изверг, делаешь?
Нельзя же быть таким… таким…
Хорошо, что темно и не видно, что я смутилась.
И вообще лучше его заткнуть, пока он не наговорил еще чего-нибудь отвратительно милого.
И я потянула Вива на себя.
И мы целовались.
Долго, неторопливо, тягуче.
Позади меня холодное стекло и заснеженный парк. А передо мной горячий, сладкий, такой знакомый Вив.
Вивьен гросс Теккер. Плюшевый коварный берсерк.
Мой?..
Ну пока что все же мой, выходит…
Он не торопился обдирать с меня одежду, и я тоже не торопилась. А может быть, он ничего такого и не планирует? Мы же в доме его родителей и вообще. Да, мне не выделили отдельную комнату (жадины-говядины, могли бы и да!.. но хорошо, что нет!), но может быть, все равно подразумевается, что мы будем вести себя прилично?
…и я опять останусь без подарка! А мне же просто ужасно любопытно же, сделал он все-таки эпиляцию или нет!
И я первой взялась за край теккеровского свитера и потянула его вверх. Если остановит и скажет, что ни-ни, то я ему просто так и скажу, окей, оставляй свитер, только штаны сними, я быстренько! Мне только глянуть!