Дизель и танк (СИ)

Колонна остановилась на высоком берегу. Все вышли из машин, разминая затекшие члены. Зрелище открывалось впечатляющее — могучая река, закованная в ледяной панцирь, уходила к горизонту.
На мгновение все замерли, глядя на открывшуюся картину.
— Madonna mia! — восхищенно выдохнул Марелли. — Che bellezza!
— Magnifico! — поддержал его помощник.
Джонсон молча смотрел на реку, только его обычно невозмутимое лицо выражало искреннее восхищение.
— Завтра переправа, — сказал я, оглядывая команду. — Сегодня отдыхаем и готовим машины.
На берегу заметили рыбацкий домик. От него к нам уже спешили двое в тулупах.
— Никак городские пожаловали? — окликнул нас коренастый бородач. — Я Фома Кузьмич, тутошний бакенщик. А это напарник мой, Архип.
— Переправиться нам нужно, — объяснил я. — Как лед, выдержит?
Фома Кузьмич степенно погладил бороду:
— Лед крепкий, аршин толщиной. Но торосы большие намело. Да и майны местами есть — течение тут сильное.
— Что есть такое майны? — заинтересовался Джонсон через переводчика.
— Промоины во льду, — пояснил бакенщик. — Вода их намывает. Сверху вроде крепко, а снизу пустота. Ох, много я таких видал…
— Переночуете у нас, — предложил Архип. — А утром, как развиднеется, я вас проведу. Тут каждую трещину знаю.
В тесной избушке бакенщиков было тепло и уютно. Пока механики готовили машины к завтрашней переправе, хозяева рассказывали о реке, о коварных весенних льдах, о груженых обозах, что тонули здесь в прошлые годы.
Варвара сидела у окна, задумчиво глядя на темнеющую реку:
— Страшно как-то, Леня. Вдруг лед не выдержит?
Я обнял ее за плечи:
— Выдержит. Мы же не первые, кто здесь переправляется.
За окном сгущались сумерки. Где-то в темноте глухо потрескивал лед на великой северной реке.
Утро выдалось морозным и тихим. Градусник на стене бакенщицкой избы показывал сорок два ниже нуля. В такой мороз лед трещал особенно зловеще. Надо же, март, а мороз, как в декабре.
— Первым делом надо тропу разведать, — сказал Фома Кузьмич, доставая из-под лавки пешню. — Архип, веревки захвати.
Мы спустились на лед. Бакенщики двигались уверенно, по-хозяйски. Каждые несколько шагов Фома Кузьмич бил пешней:
— Тут держит крепко… А вот здесь слышите? Гудит. Значит, пустота снизу.
Джонсон внимательно следил за действиями бакенщиков, делая пометки в блокноте. Марелли, кутаясь в тулуп, что-то быстро записывал в маленький блокнот — видимо, записывал репортаж для итальянских газет.
— Смотрите, — Архип показывал на темную полосу вдалеке. — Тут майна большая. Ее обходить придется, делать крюк.
Я достал карту:
— Сколько до того берега?
— Версты две будет, — прикинул Фома Кузьмич. — Но прямиком не пройти — торосы да трещины. Все три версты крюку дадим.
Вернувшись к машинам, собрал команду на совет. Велегжанинов расстелил на капоте чертеж, куда нанес все опасные места.
— Предлагаю идти так, — начал я. — Первым пойдет легкий «Фиат» — он если что и провалится, вытащить легче. За ним наш «Полет-Д» — у нас мощность большая, сможем помочь в случае чего. Замыкают «Форды».
— Дистанция не меньше пятидесяти метров, — добавил Звонарев. — Чтобы лед успевал распределить нагрузку.
— Entre machines нужны люди с веревками, — предложил Марелли. — На случай… «como si dice»… провала.
— И с баграми, — поддержал его Бережной. — Да сходни приготовить, вдруг застрянем между торосами.
Варвара занималась подготовкой машин:
— Двигатели прогреты, топливо зимнее, масло жидкое. В каждой кабине — топор и веревка.
Руднев тем временем мастерил деревянные щиты, чтобы подкладывать под колеса на случай проседания льда. Джонсон проверял крепление троса на своем «Форде».
— Будем связывать машины страховочными канатами, — объяснял он через переводчика. — Если одна провалится, остальные удержат.
Фома Кузьмич одобрительно кивал:
— Правильно думаете. Я такую переправу лет тридцать наблюдаю, всякое видал. Важно не спешить и друг дружку страховать.
К машинам подошел Архип с охапкой длинных шестов:
  
— Вот, держите. Если лед затрещит, шест поперек полыньи кидайте — он машину на плаву продержит, пока помощь подойдет.
— А вон там, видите? — Фома Кузьмич показывал на противоположный берег. — Черные точки? Это рыбаки местные. Я им весточку послал, они уже ждут с баграми и веревками. Если что — помогут вытянуть.
Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая торосы в розовый цвет. Мороз немного ослаб, но лед все равно потрескивал под ногами.
— Ну что, товарищи, — обратился я к команде. — Все готовы?
— Ready, — кивнул Джонсон.
— Pronti! — отозвался Марелли.
Бережной молча перекрестился. Варвара крепче сжала мою руку.
— Avanti! — Марелли первым тронул «Фиат». Машина осторожно сползла на лед. Двое помощников шли по бокам с шестами, проверяя путь.
За ними, выдерживая дистанцию, двинулся наш «Полет-Д». Лед под колесами глухо потрескивал.
— Давление масла четыре атмосферы, — привычно докладывала Варвара, но в голосе чувствовалось напряжение.
Бережной вел машину предельно плавно, избегая резких движений. Велегжанинов и Звонарев шли рядом, внимательно вглядываясь в ледяную поверхность.
Первую треть пути прошли благополучно. Обогнули большую майну, протиснулись между торосами. «Форды» уверенно шли следом.
И вдруг…
— Ferma! Стоп! — отчаянный крик Марелли эхом разнесся над рекой.
«Фиат» медленно оседал, проламывая лед. Вода уже захлестывала передние колеса.
— Не глушить мотор! — крикнул я. — Бросайте шесты под колеса!
Итальянцы действовали четко, один заводил трос, второй подкладывал шесты. Но машина продолжала оседать.
— Avanti! Немного вперед! — командовал Марелли, выжимая газ.
«Фиат» дернулся, пытаясь выбраться, но только сильнее проломил лед. Вода уже достигала дверей.
— Держись! — я дал команду Бережному. — Подходим ближе!
«Полет-Д» осторожно приблизился на длину троса. Велегжанинов уже закреплял буксир.
— Джонсон! — крикнул я. — Страхуйте нас сзади!
Американец завел трос за наш кузов. Теперь три машины составляли единую цепь.
— По моей команде! — скомандовал я. — Приготовились… Тяни!
Бережной плавно тронул «Полет-Д». Дизель натужно заревел. «Фиат» чуть сдвинулся, но лед под ним продолжал крошиться.
— Ancora! Еще! — кричал Марелли, выжимая газ.
И тут раздался треск — лед проломился под передним колесом нашей машины.
— Варвара, на руль! — скомандовал я. — Бережной, к лебедке!
Мы выскочили из кабины. Звонарев уже разматывал трос лебедки, цепляя его за торос. Велегжанинов закреплял поперечные шесты.
— All together! — крикнул Джонсон. Его «Форд» медленно пятился, натягивая страховочный трос.
Варвара держала руль, точно выполняя команды. Бережной крутил лебедку, что-то бормоча себе под нос — кажется, молитву.
Несколько минут казались вечностью. «Фиат» медленно, очень медленно пополз вверх. Вода стекала с его колес, тут же замерзая на морозе.
— Есть! — выдохнул Звонарев, когда итальянская машина наконец выбралась на крепкий лед.
Теперь нужно было вытаскивать «Полет-Д». Но здесь опыт Бережного и мощность дизеля сделали свое дело, еще несколько минут напряженной работы, и наша машина тоже стояла в безопасности.
Марелли, с заиндевевшей бородой и мокрый до пояса, крепко обнял каждого из нас:
— Grazie! Спасибо, товарищи! Без вас… — он красноречиво махнул рукой в сторону полыньи.
— Нужно передохнуть, — предложил я. — Проверить машины и просушить моторы.
Впереди оставалось еще больше половины пути через реку.
После получасовой передышки двинулись дальше. Теперь порядок движения изменили — первым шел наш «Полет-Д», за ним итальянцы, замыкали колонну американцы.
— Держим правее, — командовал Фома Кузьмич, идущий впереди с пешней. — Тут становая жила реки, лед самый крепкий.