Оборотная сторона (СИ)

Вырисовывая узоры на его животе, всё равно думаю и думаю. Мало, мне постоянно мало, что-то подсказывает он не научится быть таким как все, монстр мой весь и всюду особенный. И не хочу, я верила однажды росказням и клятвам, убеждениям и меня всегда обманывали. Ловит мою ладошку, прижав сильнее к коже. Но всё же не хватает милашности общения, комплиментов… Сдерживаю вздох. Вечно недовольная дура, обнимаю крепко. Целую в солнечное сплетение и вспоминаю.
  
— В смысле я останусь дома?
Сначала улыбнулся, потом вообще рассмеялся, прикрыл глаза рукой.
— Я рехнусь от твоих претензий.
Отодвигаюсь, неохотно расцепив руки.
— Просто спросила, где увидел претензию?
Нам тяжело, но мы всеми силами стремимся быть друг с другом. Намертво переплетая пальцы идём вдоль леса, солнце с горизонта греет последними лучами этих суток, позолотив деревья. Мне настолько тепло рядом с ним, что кажется сойду с ума, неужели вместе.
— Я люблю тебя, — говорю тихо, но прямо в глаза, развернувшись к нему.
Тянется наклониться, целует, успеваю заметить улыбку.
— Люблю тебя, — повторяю и ощущаю как начинает закрываться.
Обхватываю лицо ладонями, тяну к себе ближе, выворачивая внутренности. И он понимает, ничего не требую взамен, в ответ, просто хочу говорить, пока есть возможность. Кто знает, что будет завтра. Сжимает до хруста костей, оборвав дыхание, показав дурную силу и свои чувства.
— Моя, — с ухмылкой добавляет, — дурочка.
Вот и все комплименты.
— Ты правда за мной тенью ходил?
Получи в лоб прицельно.
— Правда, — отвечает сразу, глаза устремляет вдаль.
Улыбаюсь глупая, а я тогда думала он меня ненавидит.
  
Эпилог
 
Полуденное солнце печёт так, словно хочет поджарить всех и каждого, кто не успел спрятаться в тени. Этот город для неё настолько родным кажется, что безумно хочется вернуться в прошлое и снова быть счастливой. Ностальгия мучит. Возможно неостывшие чувства, тёплые воспоминания. Дыхание спёрло, Маша сбилась с шагу. Из дверей магазина показалась до боли знакомая фигура. Он разговаривая по телефону не мог её заметить, забросил пакеты с продуктами в багажник и она не удержалась и громко сказала:
— Привет.
Сердце бешено бьётся, жадно осматривает бывшего парня. Загорелый, светлые глаза от этого ярче обычного, лёгкая щетина, новая стрижка, синее поло так идёт ему.
Обернулся и вскинув брови, попрощался с собеседником.
— Маша! Привет! — искренность, впрочем как всегда, чего бы она не касалась.
Маша смогла лишь скупо улыбнуться. Разве подобные совпадения возможны. Весь день думала о нём, бродила здесь неслучайно.
Игорь спрятал телефон в карман и бережно обнял, на секунду прижав к груди.
— Как ты? Как дела? Ты с кем здесь?
Девушка растерялась, что было ей не свойственно. Подхватил под руку и повёл за собой через дорогу. Совсем забыла какой он, бывший парень, бесполезно сопротивляться, да и не хочет.
— Пойдём посидим, жара жуткая.
В маленьком, уютном кафе заняли круглый столик у окна. Игорь смотрит горящими глаза, пораждая надежду в девичьем сердце.
— Рассказывай, — улыбается, самой обаятельной улыбкой, что она помнит.
Маша теребит ремешок сумки на коленях.
— Особо нечего рассказывать, — обхватила ладонями ледяной стакан, захотелось теперь приложить их к щекам.
— Не может быть. Давно ты здесь?
— Позавчера с мамой приехали. А вы? — Так хотелось зацепиться и хоть что-то выведать.
— А мы завтра уже домой отчаливаем.
Удивительный человек, она много тогда наговорила, хлопнула дверью, в надежде остановит, а он счастья пожелал. Ждала долго, но Игорь не собирался возвращать, отпустил. И теперь встретив, искренне рад видеть.
— Как Кир? Влас, Сашка?
— Сашка женился, в этом году приехал с супругой и без Аринки. Кир, этот как всегда, болтается по бабам и транжирит. А Влас не поехал, прибавление ждут.
Маша нахмурила брови, не понимая о чём речь.
— Милана беременна.
— Беременна… — Маша выпрямилась, часто заморгала.
Сложно в подобное поверить.
— Да, — рассмеялся, не скрывая радости Игорь.
— А как же Влас…
Мысли в голове носились как сумасшедшие. Самый своенравный и не такой как остальные, словно чёрта шарахался серьёзных отношений и уж тем более даже разговоров о детях. Породить подобного боялся.
— Влас, — смеется Игорь, — ходит, лыбится как дурачок.
— Как же ген и все эти страхи, родятся подобные…
— Когда случилось чудо, а это по другому не назовёшь, больше Милана истерила, чем сам Влас. Генетик из лаборатории отца Кирилла, убедил их, что ребёнок не унаследует, а вот внук, если будет, то может, но и тут пятьдесят на пятьдесят. Русская рулетка. К тому же знаешь, у некоторых есть ген, но он просто есть и не более, человек остаётся человеком.
Маша умолкнув совсем поникла, плечи опустились, потерянный взгляд устремлён мимо Игоря, в стену. Он потянулся, сжал её пальцы и сказал:
— Маш, всё будет хорошо, и ты встретишь свою половинку.
Девушка встрепенулась, вырвала руку. И с чего он решил, что она одна? Может уже. Неужели на лбу написано, брошенка ненужная. И тут ей стало стыдно, слёзы закапали, жалость к себе скрутила в кулак душу, не давая продохнуть.
— На лбу написано… — прошептала севшим голосом.
— Ничего не написано, когда встречаешь свою или своего, человек светится словно изнутри, а ты печальная.
— Ты встретил?
— Заметно?
Она кивнула, ещё как заметно, ножом по сердцу.
— Значит Влас и Милана вместе.
— Вместе, тяжело, но то, что между ними, сильнее. А малыш родится и Влас совсем поплывёт. Кто бы знал.
— Действительно, кто бы знал, мы ей Кира пророчили в постель, а там вон, с первого взгляда гром и молния, — улыбнулась.
Милана всегда говорила, Игорь опасен, уговорит любого, поселит нужное внутри, убедит одной фразой. Вот и она сейчас уверена и у неё всё будет хорошо.
— Все к лучшему, — осушил залпом стакан, взглянул на часы. — Я очень рад был тебя видеть. Хоть иногда, имей совесть, написать или позвонить. Спешу немного, тебя куда подвезти?
Маша поднялась за ним следом, обняла крепко и отпустила с трудом разжав руки.
— Спасибо, я посижу чуток. Спасибо, — это уже только за им двоим понятное.
Махнул рукой и исчез, будто его и не было. Она долго смотрела на выход, многое вспомнила, сожалела о том, что предала подругу, второй такой не нашлось. Предала… Бросила одну в том мире, в который сама же привела.