Турнир (СИ)

Мика стоял у лестницы, прижимаясь спиной к стене. Взгляд метался по тому месту, где секунду назад была гора плоти, а теперь лишь слой пепла.
— Боже мой, — выдохнул он, и голос дрогнул. — Что это вообще было? Это Зверь?
Афина отряхнулась, словно обычная домашняя кошка после дождя. Ветер стих, серебристые завихрения растворились в воздухе, и она снова выглядела безупречно чистой.
  
Кто бы мог подумать, что аномальная эволюция даст ей такую смертоносную комбинацию.
И кто теперь самый сильный в моей стае?
— Девочка, — сказал я Афине, подойдя к ней. — Ты невероятная.
Огромная тигрица довольно замурлыкала, склонив голову набок. В разноцветных глазах читалось удовлетворение хищника, который только что продемонстрировал своё превосходство. Она была горда собой — и заслуженно.
Красавчик появился рядом, явно недовольный тем, что внимание досталось не ему. Горностай сел на задние лапы и укоризненно посмотрел на меня — мол, что же я так расхваливаю тигрицу, а его подвиги остались без внимания.
— Прости, дружок, — сказал я, присев перед ним. — Ты тоже молодец. Но Афина всё-таки заслужила особое внимание.
Горностай фыркнул, но кивнул — справедливость есть справедливость.
Я отправил всю стаю в потоковое ядро. Карц, который был слишком горд, чтобы получать похвалу, исчез первым. Афина последовала за ним, превратившись в поток энергии. Красавчик подскочил и ловко запрыгнул Лане на плечо — единственный, кто до сих пор был вынужден оставаться снаружи.
— Что вообще только что произошло? — спросила Лана, поглаживая горностая за ухом.
— Д-да… — дрожащим голосом добавил Мика, осторожно спустившись по лестнице. — Люди не превращаются в… в это.
Только теперь я обошёл подвал, пинком переворачивая уцелевшие крупные куски. Искал что-то, что могло бы объяснить эту мерзость.
В углу, под кучей хлама, что-то белело. Кость? Я разгрёб обломки ногой и нашёл то, что искал.
Костяной амулет размером с детский кулак. Поверхность обуглилась от жара, красные руны потускнели, но всё ещё различимы.
Взял в руку — и тут же отдёрнул. Проклятая штука была горячей как угли.
Я почувствовал, как татуировки на шее обожгло внезапной болью. Альфа Огня пробудился с такой резкостью, что пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать.
Кровь и Жизнь, — прогремел древний голос в моём сознании, полный отвращения и тревоги. Чувствую магию этих двух Альф. Но искажённую. Испорченную до неузнаваемости.
Что это такое?
Мутагенный катализатор, — ответил Альфа, и в его ментальном голосе звучала древняя печаль. Артефакт, созданный для принуждения, работающий на огромном расстоянии. Пробудитель истинной сути.
— Твою мать, — выдохнул я, понимая масштаб проблемы.
Понятно. Кто-то подсунул этому Зверю амулет. Не просто так, не из добрых побуждений. Целенаправленно. Превратил человека в монстра.
Вопрос — зачем? И кто?
— Мика, — позвал я парня. — Иди сюда.
Он спустился по скрипучим ступенькам, стараясь не смотреть на останки. Лицо бледное, руки дрожат. Обычная реакция на первую серьёзную бойню.
— Ты видел на Звере такой амулет раньше? — спросил я, показывая ему обугленную кость.
Мика кивнул, глотая комок в горле:
— Д-д-да… Это не его. Это мне дали, а он забрал. Харон сказал, что амулет поможет выжить, когда «мир изменится».
— Харон? — Лана вскинула бровь.
— Да… — кивнул парнишка. — Это глубинный ходок, который вырос в Оплоте Ветров. Он дал мне монеты и этот амулет.
— И ты не подумал рассказать об этом? — В голосе девушки зазвенели нотки, от которых парень поёжился. — Таинственный артефакт, полученный от глубинного ходока? Мелочь, не заслуживающая внимания?
— Я… я думал, это просто безделушка, — пролепетал Мика. — Он был очень странным. Говорил как псих.
— Ничего не бывает «просто так», особенно если речь идёт о людях вроде ходоков, — отрезал я. — В следующий раз рассказывай ВСЁ. Каждую деталь. Каждую мелочь, которая кажется странной.
Парнишка кивнул и отвёл взгляд.
Лана подошла ближе, разглядывая амулет. Золотистые глаза прищурились.
— Значит, этот Харон знал, что произойдёт? — спросила она.
— Либо знал, либо сам всё подстроил. — Я бросил амулет на пол и растоптал в труху. — Мика, расскажи всё, что помнишь о встрече с Хароном. Каждое слово.
Парень собрался с духом:
— Он пришёл в таверну поздно ночью. Был… сломленный. Пил самое крепкое, что у нас было. Рассказывал залу о том, что нашёл в какой-то «Ледяной Могиле».
Место нашей битвы с Радонежем и Крагнором. Где почти умерла Афина, где я впервые стал Зверомором. Это не может быть совпадением.
— Что именно он говорил?
— Что лёд исчез, повсюду выпотрошенные трупы зверей. Один человек сожжен белым пламенем. Он говорил про какого-то Зверомора.
Харон действительно был там. Видел последствия нашей битвы.
— А потом?
— Потом он узнал меня. Сказал, что помнит, как я много лет назад зашивал раненую собаку. Дал амулет и исчез.
Ты здесь? — я мысленно обратился к Альфе Огня. — Нужно найти этого Харона. Мне нужны ответы.
Я помогу тебе, Зверомор.
Нужно понять, зачем этот амулет дали Мике. Кто-то понял, что Альфа у него?
Жаба? НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
Ты, как всегда, категоричен… Но, если след идет от Мики, значит надо проверить всё, что у него есть!
Осторожней! Я же говорил, Альфу нельзя тревожить, даже если это вдруг это мерзкое создание!
Да, никакой агрессии и силы, помню. Просто изучи её. Осторожно. Мы должны знать хоть что-то.
Я повернулся к парню. Он всё ещё дрожал от увиденного, прижимая к себе потёртую сумку.
— Мика, — сказал я негромко, но в голосе прозвучали нотки, от которых он вздрогнул. — Покажи мне свою жабу.
— Что? — он инстинктивно сжал сумку сильнее. — Зачем?
— Покажи. Сейчас же.
Лана поняла моё намерение и бесшумно перекрыла путь к лестнице.
Мика покосился на неё, проглотил комок в горле и медленно открыл сумку.
Из неё высунулась обычная болотная жаба. Размером с детскую голову, покрытая бородавками, с тусклой серо-зеленой кожей. Выпученные глаза смотрели на меня с тем бессмысленным равнодушием, которое свойственно примитивным созданиям.
Тина издала влажный звук — что-то среднее между рыганьем и кваканьем.
— Вытащи её, — приказал я.
— Но она не любит, когда её… — начал Мика.
— Вытащи, — повторил жёстче.
Парень неохотно достал жабу из сумки. Тина недовольно раздула зоб и попыталась спрятаться у него в ладонях.
Я протянул руку:
— Дай сюда.
— Она может укусить…
— Дай. Сюда.
Мика передал мне жабу. Тина была тяжелее, чем ожидалось — почти как кот. Кожа холодная и влажная.
Жаба посмотрела на меня своими пустыми глазами и громко рыгнула.
Поглотитель. Уровень 2. Эволюционный индекс — G.
Ну? — мысленно спросил я Альфу Огня. — Что скажешь?
В моём сознании воцарилась тишина. Потом древний голос прозвучал с такой яростью, что я едва не выронил жабу:
Убери руки от этого… паразита! Это оскорбление!
Но…
Вонь! — прорычал Тигр так, что у меня зазвенело в ушах. — Это существо — насмешка! Биологический тупик!
Ты же сам сказал, что на парне след жизни.
ИМЕННО НА ПАРНЕ! — голос стал громче, болезненнее. — Не на этой твари!
Я внимательно изучил жабу. Она смотрела на меня с тем же бессмысленным выражением, слегка шевеля ртом. Обычное болотное создание.
Может, Альфа всё-таки спряталась в этой форме? — предположил я.
Ответом стал такой рык, что пришлось стиснуть зубы:
  
Не говори глупостей, Зверомор! Моя сестра — это вечное цветение! Это Эволюция во плоти! Ты думаешь, она стала бы… ЭТИМ?
В его ментальном голосе звучали отвращение и оскорблённая гордость.