Турнир (СИ)

— Эй! — голос Стёпы вырвал его из оцепенения. — Залезай уже. Чего застыл?
Мика молча забрался в седло. Руки дрожали.
Скажи им, — кричал внутренний голос. — Скажи про сестру. Если узнают, то дадут денег прямо сейчас! Можно ещё раз попросить аванс…
Но он не сказал.
Потому что эти люди чужие, а любая слабость — это оружие против тебя.
Группа тронулась.
Они ехали через просыпающийся город — мимо закрытых лавок, редких прохожих и патрулей городской стражи. Никто не обращал на них внимания. Шесть всадников в ранний час — обычное дело в дни турнира.
  
Мика смотрел на спины спутников и пытался унять панику.
Эти люди были из другого мира. Такого, где серебро швыряют на стол не глядя, где огненные волки появляются по щелчку пальцев, где охранники отступают от одного взгляда.
Улицы становились шире, дома — беднее. Они приближались к окраине.
И тут Мика понял.
Западные ворота. За ними густой, тёмный и полный хищников лес.
Место, где легко исчезнуть без следа! Он должен ехать ТУДА?
Сразу вспомнились слова Барута: «Полная секретность. То, что увидишь — никому». И улыбку Ланы: «Мы найдём тебя».
Что, если всё это — ловушка? Выманить из города, увезти подальше, а потом…
Ника.
Мысль ударила как обухом.
Если он не вернётся — кто о ней позаботится? Она умрёт. Или Зверь заберёт её раньше.
Паника захлестнула волной.
Мика не думал. Просто дёрнул поводья, разворачивая лошадь, и ударил пятками в бока.
— Эй!
Кобыла рванулась вперёд — к ближайшему посту городской стражи. Двое в кольчугах стояли у ворот, лениво переговариваясь.
— Помогите! — закричал Мика. — Меня похи…
Сильная рука схватила его за шиворот.
Рывок был таким мощным, что он вылетел из седла как пробка. Мир перевернулся — небо, земля, чьё-то лицо — и он повис в воздухе, болтая ногами.
Стёпа держал его одной рукой, как щенка. На лице копейщика не было злости — только лёгкое недоумение.
— Куда собрался?
Стражники уже шагали к ним, руки на рукоятях мечей.
— Что тут происходит? — рявкнул старший, седоусый со шрамом через бровь.
Мика открыл рот, чтобы закричать снова, но Дамир и Лина уже оказались между ним и стражей. Они двигались синхронно, словно репетировали.
— Недоразумение, — сказал Дамир спокойно.
— Наш друг перенервничал, — добавила Лина с мягкой улыбкой.
Она протянула старшему небольшой кожаный мешочек. Тот взвесил его на ладони — по звуку Мика понял, что там достаточно серебра.
Седоусый переглянулся с напарником. Мешочек исчез в кармане.
— Стражу вольного города не особо интересуют пацаны из трущоб. Приятной дороги.
И они просто ушли. Развернулись и зашагали к посту, словно ничего не было.
Мика смотрел им вслед.
Деньги. Власть. Связи. Против этого он был бессилен.
Стёпа опустил его на землю, но рука всё ещё сжимала ворот куртки.
— Глупо, — сказал он без осуждения. — Очень глупо.
Лана подъехала ближе. Золотистые глаза изучали Мику с новым интересом.
— Почему?
Мика молчал. Горло сжалось.
— Почему побежал? — повторила она. — Ты согласился. Что изменилось?
— Сестра.
Слово вырвалось само.
— Она больна. Я не успел… не сказал ей. Не оставил денег на лекарство, а у неё осложнение. Завтра ещё придут за долгом и обещали забрать её, если не заплачу.
Он замолчал. Слова кончились, осталась только пустота.
Лана долго смотрела на него, потом её глаза сузились.
— Почему сразу не сказал о всех своих проблемах?
— Я… — Мика осёкся.
Почему? Да потому что привык молчать. Привык не просить. Привык решать всё сам, потому что никто никогда не помогал.
— Идиот, — констатировала Лана без особой злости. — Мы могли решить это за пять минут.
Она повернулась:
— Дамир, Лина. Возвращайтесь в город. У нас есть безопасное место — знаете какое. Заберите девушку, перевезите туда. Лекарство купите по дороге у алхимика. И обеспечьте уход. Ждите нашего возвращения.
Ребята кивнули кивнули.
— Я поеду с ними, — Мика рванулся вперёд, но рука Стёпы удержала.
— Нет, — отрезала Лана. — Времени нет. Ты нужен там, а не здесь. Либо доверяешь, либо…
Она не договорила, но всё итак ясно — выбора не было.
Мика посмотрел на брата с сестрой. Дамир открыто встретил его взгляд, а Лина чуть улыбнулась.
— Мы позаботимся о ней, — сказала девушка тихо. — Обещаю.
— Вы даже не знаете, где мы живём, — выдавил Мика. — Ремесленный квартал, третий переулок от…
— Третий этаж, — перебил Дамир. — Комната в конце коридора. Ника, восемнадцать лет, худая, тёмные волосы. Всё верно?
Мика молча уставился на него.
Они знали обо всём с самого начала!
— Тебе стоило сразу сказать, что у твоей сестры осложнения, и кто-то шантажирует. Это позже обсудим… А пока всё нормально, — Лана развернула лошадь. — Выдвигаемся.
Дамир и Лина отделились от группы и поскакали к городу. Мика смотрел им вслед, пока силуэты не растворились в утренней дымке.
Его сестра теперь в руках этих людей, и почему-то теперь казалось, что это лучшее решение.
— Залезай, — Стёпа подвёл лошадь. — И больше не дури.
Мика забрался в седло.
Паника отступила, уступив место холодному пониманию. Он попал. По-настоящему попал.
* * *
Февральский лес встретил их холодом и тишиной.
Снег лежал повсюду — на ветвях, на земле, на редких валунах вдоль тропы. Белое покрывало скрывало корни деревьев, превращая лес в бесконечное море сугробов.
Мика ёжился в седле, кутаясь в куртку. Изо рта вырывались облачка пара.
Он машинально коснулся сумки на боку. Под пальцами ощутилось слабое движение — Тина шевельнулась внутри, почуяв прикосновение хозяина. Жаба не любила холод, но в сумке, прижатой к телу, было достаточно тепло.
Мика чуть расслабился. Хотя бы она рядом.
Солнце пробивалось сквозь голые кроны, рассыпая блики по снегу. Красиво, если бы не холод. Мика никогда не видел настоящего зимнего леса — только грязные сугробы на окраинах Оплота Ветров.
Здесь снег был чистым. Белым.
— Расслабься, — бросил Стёпа, не оборачиваясь. Его широкая спина маячила впереди. — Здесь безопасно.
— Откуда ты знаешь?
— Оттуда.
Логика была… железной. Мика даже не нашёл, что сказать.
Они ехали около двух часов — сначала по широкой лесной дороге, потом по едва заметной узкой тропе. Барут уверенно вёл группу, словно знал каждый поворот.
Мика давно потерял направление. Если бы его сейчас бросили здесь одного — он бы замёрз раньше, чем нашёл дорогу обратно.
Тина снова шевельнулась в сумке. Мика почувствовал, как она поворачивается, устраиваясь поудобнее. Жаба не любила тряску.
— Скоро приедем, — прошептал он, поглаживая сумку. — Потерпи ещё немного.
Ветер швырнул в лицо горсть снежной крупы. Мика зажмурился, вытирая глаза.
И вдруг Лана резко натянула поводья.
— Стой.
Все остановились. Лошади нервно переступали копытами, взрыхляя снег. Мика завертел головой, пытаясь понять, что случилось. Рука сама легла на сумку, прикрывая Тину.
Из-за толстой сосны вышла старуха.
Мика моргнул. Протёр глаза от снега. Моргнул снова.
Нет — посреди зимнего леса, в нескольких часах езды от города, действительно стояла пожилая женщина.
Ей было лет семьдесят, может больше. Седые волосы убраны в тугой узел на затылке. В руках — палка, больше похожая на посох. Лицо изрезано глубокими морщинами, щёки раскраснелись от мороза.
Но глаза были молодыми. Острыми. Пронзительными. Они смотрели с такой силой, что Мика невольно отвёл взгляд.
И рядом с ней…
Парень вздрогнул.
Рядом со старухой на снегу сидел небольшой зверь. Белоснежный мех сливался со снегом, только чёрные глаза-бусинки выделялись на белом фоне. Вытянутое гибкое тело, короткие лапки, длинный пушистый хвост.
  
Горностай?
Но не обычный. Мика видел горностаев, пугливых «полезных» зверьков. Этот был другим. Крупнее. Мика готов был поклясться, что именно этот может убить.