Эволюционер из трущоб. Том 10 (СИ)

Я двинул в следующий вагон, заметив, что в коридор выглядывают пассажиры. Они смотрели на меня с ужасом и благодарностью. Я не останавливался, лишь коротко кивнул им и пошёл дальше.
В новом вагоне ещё четверо головорезов. Сперва они посмотрели на меня с насмешкой. А потом заметили, что я с ног до головы залит кровью, и почувствовали угрозу. Набросились на меня одновременно. Один замахнулся кинжалом, я рванул вперёд, перехватил руку противника и воткнул его же оружие ему в грудь.
  
Второй попытался вогнать изогнутый ятаган мне в глазницу. Я отдёрнул голову в сторону, кулаком сломал ему нос. Правая рука метнулась к горлу разбойника — и я вырвал ему кадык. Кровь бурным потоком омыла меня с ног до головы.
Увидев такое зрелище, третий истошно завопил и потянулся за гранатой. Отличный план, товарищ разбойник. Выдернув чеку, он швырнул гранату в меня. Вот только я создал поток ветра, который отбросил боеприпас под ноги хунхузу. Раздался оглушительный взрыв, разорвавший бандита на части.
Четвёртый же чудом уцелел. Он был подростком лет шестнадцати. Уставился на меня, дрожа от ужаса, уронил окровавленное оружие. Дрожащие губы парня молили меня на незнакомом языке. Однако его мольбы не достигли моих ушей. Подобрав с пола осколок стекла, я вогнал его в глаз хунхуза, оборвав его жизнь. Малолетний выродок. Если ты идёшь убивать ни в чем неповинных людей, то будь готов сдохнуть сам.
Кровь была везде: на полу, стенах, моих руках. Но я продолжал идти вперёд, убивая всех врагов на своём пути. Порой мне встречались маги. Не выше ранга адепта. С ними было весьма просто справиться благодаря моему широкому арсеналу заклинаний.
Седой хунхуз сотворил ветряной заслон, не давая пройти дальше, пока его товарищи обходили меня со спины. Хорошая тактика. Отвратительное исполнение. Всё, что мне было нужно сделать, так это прикоснуться к стене поезда, по которой тут же побежала изморозь. Когда она достигла хунхуза, из стены вырвался ледяной шип и пробил череп разбойника.
Добравшись до предпоследнего с начала поезда вагона, я увидел, как два хунхуза пытаются установить взрывчатку, чтобы отделить головной состав и уйти на локомотиве. Я сорвался на бег, стремясь не дать им этого сделать. Один из разбойников заметил меня и метнул кинжал. Довольно точно метнул. Лезвие застряло у меня в животе. Я выдернул его из раны и отправил обратно, вгоняя клинок по рукоять в глазницу хунхуза.
Со вторым разбойником было немного веселее. У него оказался артефактный серп. Хунхуз рассёк воздух, пытаясь вспороть мне брюхо, но я отпрянул назад. Казалось, что удар прошел мимо, ан нет. Полупрозрачная волна распространилась на десяток сантиметров дальше, чем я думал. Так уж вышло, что этот выродок отрубил мне руку. Хвала богам, не ту, на которой был родовой перстень.
Хунхуз рассмеялся и пошел вперёд, чтобы добить. Это и была его ошибка. От нового удара я уклонился. Впечатал колено в пах обидчика. А когда тот скривился от боли, я выбил из его руки серп, схватил за волосы и потащил к сцепке вагонов. Небольшой трап перехода из салона в салон, а внизу постукивают многотонные колёса поезда.
Разбойник что-то кричал, трепыхался. Но моя хватка была сильна. А ярость ещё сильнее. Рывком я подтянул его к себе. Ударил лбом в переносицу, так что тот стал более сговорчивым и практически добровольно бросился под колёса поезда. Бездушная машина разрезала его, даже не почувствовав какого-либо сопротивления.
Я ворвался в головной вагон в надежде найти ещё кого-то. Но он был пуст. Приборная панель, на которой мигают десятки лампочек. Трупы машинистов… и всё. Однако, интуиция заставила меня обернуться. В дверном проёме стоял высокий мужчина с разрисованным лицом, в руках длинный изогнутый клинок, испускал тёмное пламя мерно подрагивающее в воздухе.
Ни говоря ни слова, он ударил. Я потянулся к мане, чтобы сформировать защитный барьер, но клинок, наполненный тёмной магией, разрубил мой щит без особых проблем. Я отлетел назад, почувствовал, как на груди раскрылась глубокая рана. Боль была невыносима, но рана уже начала затягиваться благодаря химерической регенерации.
Оттолкнувшись от стены, я выпустил в него разряд молнии. Он лишь отмахнулся от неё. Чёрный как смоль клинок будто сожрал моё заклинание. Высокий заревел и бросился вперёд. Меч хунхуза прошёл по моей ноге, едва не отрезав её. Я попытался отскочить в сторону, но раненая нога подломилась и я рухнул на пол.
Скорчившись от боли, я потянулся к мане. В воздухе сформировались ледяные и огненные стрелы, со свистом рванувшие к разбойнику. Тот сделал странное движение рукой, за долю секунды воздвигнув перед собой магический барьер.
Этого мгновения мне хватило для того, чтобы призвать Оторву. Мощный луч энергии разнёс тело хунхуза, а вместе с ним испарил и крышу поезда. Внутрь ворвался пронзительный ветер, разбросавший бумаги, лежавшие на пульте машинистов. С трудом я поднялся и посмотрел на ноги, оставшиеся от хунхуза.
— Это тебе за графа Черчесова, — процедил я, сплюнув на пол.
Я тяжело дышал, истратил практически всю ману, живот урчал, как хищный зверь, обещая, что сожрёт меня заживо, если я не дам ему другой пищи. Ну да. За регенерацию приходится платить. Силы почти покинули меня, но, превозмогая усталость, я подошёл к панели управления и потянул на себя рычаг тормоза, благо он был подписан. Колёса завизжали, поезд начал резко замедляться, пока окончательно не замер посреди леса.
Я упал на пол и призвал шоколадку. Надо ведь поощрить себя за вынос мусора. В вагонах позади меня стонут и плачут пассажиры, кто-то шепчет молитвы. Откусив батончик, я почувствовал солоноватый вкус крови. На моих руках была чужая кровь, смешанная с моей собственной. Я сделал то, что должен был. Но легче от этого не стало.
Имперские гвардейцы прибыли спустя пару часов. Их броневики медленно подъезжали к искорёженному составу, на фоне которого серые фигуры пассажиров смотрелись потерянными и уязвимыми. Я стоял у открытой двери вагона, глядя на разорванные на части тела хунхузов, и ощущал только холод внутри. Слева послышался грубый голос:
— Господин Черчесов? — ко мне подошёл высокий худощавый следователь в строгом сером пальто, его взгляд был цепким и усталым. — Пассажиры рассказали, что вы здесь устроили настоящую бойню. — Он заглянул в вагон и, с уважением посмотрев на меня, добавил. — Спасибо вам, Михаил Даниилович. Если бы не вы, погибло бы намного больше народа.
Он говорил это искренне, без фальши, глядя мне прямо в глаза, а после протянул руку для рукопожатия.
— Это лишнее. Любой аристократ на моём месте поступил бы так же, — коротко ответил я.
— Возможно, так оно и есть. Однако, большинство аристократов отдали богу душу в этой поездке, а вы умудрились выжить и отбить нападение, — замявшись, произнёс следователь и понял, что сболтнул лишнего. — Позвольте выразить соболезнования в связи с гибелью вашего отца. Он был достойным человеком.
Я молча кивнул. На сердце было тяжело. Смерть Черчесова была неизбежна, но он мог прожить на пару недель, а может, и месяцев дольше. Я скрипнул зубами, стараясь подавить вспышку гнева, обиды и вины одновременно. Следователь отвёл глаза, вздохнул и снова заговорил:
— Чёртовы телевизионщики, — зло выплюнул он. — В СМИ просочилась информация о нападении на Императорский дворец. Судя по всему, китайцы восприняли это как знак слабости. Они атаковали границу сразу в десятках мест. По всей линии идут бои, и Империя оказалась в непростой ситуации. А тут ещё и чёртовы хунхузы просочились.
  
Я слушал, сжав кулаки. Эффект бабочки. Одно моё решение в Хабаровске стало причиной катастрофы в масштабах всей страны. Я спас бабушку, но подписал смертный приговор Черчесову. Проклятье. Всё повторяется в точности как в Дреморе. Я словно плыву на дырявой лодке посреди шторма. Латаю одну дыру, а в это время через другие просачивается вода.
Мог ли я поступить иначе? Если бы не спас бабушку, сейчас, возможно, Черчесов был бы жив. Но тогда её смерть была бы на моей совести. Что бы я ни выбрал, кто-то должен был умереть. На душе было муторно от осознания этой неизбежности.