Эволюционер из трущоб. Том 10 (СИ)

— Как скажешь, — улыбнулся я, посмотрев в чернеющее небо.
— Ты уверен, что хочешь ограбить Черчесова? — с тревогой в голосе спросил капитан.
— Ограбить? Кто сказал, что мы будем его грабить? Он сам всё отдаст. Причём с превеликой радостью.
Капитан вздохнул и покачал головой, без слов называя меня фантазёром. Мы замолчали. Тишина позволила мыслям течь непринуждённо, а тяжелое небо не способствовало появлению радостных дум. Прошел час. Гаврилов опомнился и, попрощавшись, ушел к себе домой. Мама явно соскучилась, да и запереживала. Мало ли, чего могло случиться с её суженым?
  
Мне же спать совершенно не хотелось. Бубня под нос невнятную мелодию, я направился в кузницу. В окнах горел свет, из здания лился мат.
— Да куда ты её тычешь, дурень⁈ Ага! Вот сюда, да. Держи так. Щас закреплю, — прикрикнул Петрович на Семёныча.
— Ты это. Давай, субординацию соблюдай, што ль, — возмутился Семёныч. — Я тут, вроде как, главный.
— Вот именно, что «вроде как», — буркнул Петрович, а в следующую секунду зажужжала дрель.
Войдя в кузницу, я увидел сидящего на верстаке Евсея. Он улыбался во весь рот. Петрович и Семёныч заканчивали работу над Оторвой.
— О! Етить-колотить! Михал Константиныч! — воскликнул Семёныч, бросив деталь, от чего та стала бешено вращаться на сверле работающей дрели. — А мы, значица, револьверчик-то смастерили. Евсей, кинь пукалку-то.
Евсей не спеша взял со столешницы пистолет и швырнул его Семёнычу. Пистолет ударился в старческую грудь, от чего Семёныч крякнул и зло зыркнул на новенького инженера.
— Никакого уважения, — покачал он головой и передал мне револьвер. — Пятизарядник, значица. Уот сюды пихаешь жемчужинки, а после тычешь на курок…
— Не курок, а спусковую скобу, она же крючок, — поправил Семёныча Евсей.
— Знаешь, чаво? — раздраженно рявкнул Семёныч.
— Чаво? — передразнил его Евсей.
— В жопу язык засунь и помолчи, пока старший инжАнер говорить! — важно пояснил Семёныч.
— Ха-ха! Петрович, ты слыхал? Старший инжАнер, мать его, — рассмеялся Евсей. — Так-то ты, может, и старший, но пока слово «инженер» не научишься выговаривать, уважения не дождёшься.
— Ну хватит уже Семёныча травить, — вступился я за старика. — Он у вас в кузне, и правда, главный.
— Да кто ж спорит-то? — усмехнулся Петрович. — Евсейка, подсоби мне, пока инжАнер с главой рода разговаривает.
— Козлы, — фыркнул Семёныч и протянул мне револьвер. — То, что на стволе нагар, не обращай внимания. Вчарась, значица, вышли из городу и жахнули разок. Бьёть, аки пушка! Но есть нюансик. Пистоль больно хлипкий вышел. А потому смотри. — Он вытащил из кармана жемчужину и запихнул её в барабан. После чего защёлкнул его.
Тусклый свет внезапно стал литься из четырёх соседних ячеек, где жемчужин не было.
— Моща, короче, великовата для такого агрегата. Но ежели Слёзку проколоть и содержимое разделить на пять частей. То можно жахать, пока рука не отвалится. Ничё с пистолью не делается.
Семёныч отдал мне револьвер. Костяная рукоять с резиновыми вставками по бокам, барабан, ствол и прочие элементы также были выполнены из кости, даже боёк. Оружие выглядело весьма устрашающе. Крутанув барабан, я подошел к двери, приоткрыл её, направил ствол в небо и выстрелил. Эх, за спиной мгновенно раздался мат. Так как хлопок вышел слишком сильный и в кузнице выбило окна.
В небо же устремился тонкий луч энергии и исчез, пролетев сотню метров. Отдача у револьвера имелась, но благодаря сильным мышцам, я смог её сдержать. Пускай и не без труда.
— Отличная работа, — похвалил я инженеров.
— Ага, блин. Работы нам мало, теперь ещё и окна вставлять, — буркнул Петрович.
— Могу тебя вернуть в бригаду Фрола. Будешь снег чистить, а заодно и дерьмо почистишь на ферме. Как тебе такой вариант? — предложил я, рассматривая револьвер, который слегка нагрелся после выстрела.
— Да не. Мне и тут неплохо. А то что окошки выбило, это даже хорошо. Душно в кузнице было, — миролюбиво проговорил Петрович и продолжил работу.
— То-то же, — улыбнулся я, отправляя револьвер в хранилище. — Что насчёт Оторв?
— Дак это. Три штуки готовы. Ну почти. Вон, третью доделываем, — ответил Семёныч, ковыряясь в ухе пальцем.
Подойдя к столешнице с готовыми Оторвами, я отправил их в хранилище, прикоснувшись к каждой по очереди. Всё. Пожалуй, теперь я вооружен, очень опасен и готов отправляться к Черчесову. Хотя, нет…
— Семёныч, вы сделали срезы костей, как я просил?
— Ты про пластинки, шо ль? Да, есть такие, — кивнул старик и протянул мне тканый мешочек, в котором гремели костяшки.
Открыв мешок, я увидел тонко разрезанные позвонки Эттина. Срез идеальный. Интересно, как они смогли проделать столь филигранную работу? Вроде бы в кузнице нет ни фрезы, ни пескоструя для подобной работы. Или чем там ещё делают подобные спилы? Как бы там ни было, они проделали отличную работу.
— Красавцы. Доделывайте Оторву и можете недельку отдохнуть.
— А коньячок выдадут? — спросил Евсей и тут же пояснил. — Чтобы отдых шел приятнее.
— Выдадут, — кивнул я и вышел из кузницы.
За спиной послышался радостный гвалт стариков. Пропойцы готовы к новому загулу. А я же направился прямиком к Шульману. Иудей, будучи человеком жадным, захапал себе аж целое здание, которое ранее было торговым центром. Располагалось оно рядом с сквером Машиностроителей.
Я открыл дверь и услышал, как зазвенел колокольчик, свисавший с потолка. Снаружи его даже не было видно. Услышав звон, тут же показался торговец.
— Таки, рад вас видеть. Михаил Константинович, — расплылся в ехидной улыбке Шульман.
— Таки, я тоже рад. Слышал, вы желали со мной поговорить?
— Поговорить? Я вас умоляю. Не люблю пустые разговоры, — отмахнулся Шульман. — Я хотел сделать вам деловое предложение. — Измаил запустил руку под прилавок и выложил на столешницу нечто, похожее на бронежилет. — Кольчуга выполнено из кожи Баргуда, огнеупорная, с лёгкостью выдержит попадание автоматного патрона, практически ничего не весит. Новейшая разработка, поставленная на вооружение Имперской гвардии. Я… скажем так. Достал пару сотен экземпляров по знакомству.
— Хорошие же у вас знакомые, — усмехнулся я. — Но так уж вышло, что я к вам тоже не с пустыми руками, — я развязал мешочек и положил на стол тонкий костяной диск распиленного позвоночника.
— И что это? — скептически посмотрев на меня, спросил Шульман.
— Измаил Вениаминович. Это миниатюрный генератор защитного поля. Вот, смотрите, — я взял костяшку, после чего закрыл глаза.
Погрузившись на нижний уровень Чертогов Разума, я призвал перо феникса и быстрым движением нанёс на костяшку сотню рунических символов, а затем впаял туда Слезу Мироздания. Когда я открыл глаза, на костяшке проступили выжженные символы, воздух в магазине наполнился гарью, а новоявленный артефакт тускло засветился синим.
— У вас есть огнестрел? — спросил я.
— Разумеется, — улыбнулся Измаил Вениаминович и вытащил из-под прилавка дробовик.
— Слабовато. Давайте лучше из моего, — сказал я и призвал из хранилища автомат. — Держите. Будете стрелять, а я выступлю в качестве мишени.
— Хммм… Вы уверены, что этот предмет сумеет вас защитить? — нахмурился Шульман.
— Более чем, — кивнул я и мы вышли на улицу.
Зайдя в подворотню, я прижался спиной к стене и активировал артефакт. Синеватая дымка окутала меня, словно вторая кожа.
— Начинайте, — кивнул я.
Шульман передёрнул затвор и нажал на спусковой крючок. Автомат загрохотал, выплёвывая огненные струи. Пули, попадая в барьер, разбрасывали искры, рикошетя в разные стороны. Однако я слегка пожадничал. Стоило встроить в артефакт хотя бы Слезу второго ранга, я же использовал единичку. Последняя пуля сумела пробить барьер и больно ужалила меня в предплечье.
  
— Михаил Константинович! Вы в порядке⁈ — испуганно выпалил торговец подбежав ко мне.
— Всё замечательно, — кивнул я. — Как вам моё изобретение?