Эволюционер из трущоб. Том 10 (СИ)

— Снова сломаешь мне нос? — спросил Илья.
— Вовсе нет. Я просто не успею этого сделать. Мои ребятки сами тебя отоварят, — добродушно пояснил я.
— Понял, принял. За базаром буду следить, — заверил меня Илья.
— Договорились, — кивнул я и посмотрел на Егорыча. — Когда отправляемся?
— Прямо сейчас. Если Зинаида узнает, что я еду в Кунгур, такой вой поднимется… — закатил глаза майор и улыбнулся.
  
— Хе-хе. Если снова из дома выгонит, можете у меня заночевать. Времянка свободна. Баньку истоплю, попаримся, настоечки бахнем, как в старые-добрые, — сказал Евсей, подмигнув майору.
— А потом вас обоих выпрут из дома, и будете проситься переночевать у меня. Знаем. Плавали, — вздохнул Максик.
— Ой, да ладно тебе. Всего пару раз такое было, — отмахнулся Евсей, и они с майором дружно заржали.
— Как я понимаю, вы специально вытворяете подобное, чтобы получить пару законных выходных вне дома? — спросил я, улыбаясь.
— Можно сказать и так, — кивнул Евсей. — Оно ж, знаешь, как? Бабе сложно понять, что такое мужская дружба. Выпить, поговорить по душам до самого утра, попариться…
— Подраться, — вклинился Максик.
— Да когда такое последний раз-то было? — нахмурился Егорыч.
— Месяц назад вы Тимура отлупили за то, что он попросил вас заткнуться. Вы ж, как полоумные, песни орали в три часа утра, — напомнил Максик и старики, вздохнув, отвели взгляд.
— Не отлупили, а немного помяли, — буркнул Егорыч.
— Вы ему лицевые кости сломали, — парировал парень, пристыдив старшее поколение.
— Ой, да ладно тебе. Не убили ведь, — отмахнулся Евсей.
— Так можно оправдать что угодно. Сожгли чужой дом? Да ладно, не убили ведь. Обокрали соседа? Да ладно, не убили ведь. Изнасиловали его жену? Да ладно, не убили ведь, — стал занудствовать Максик, я же стоял и ждал, когда терпение старых лопнет — и оно лопнуло.
— Евсей, может и Максику пару лицевых костей сломать? — улыбаясь, спросил Егорыч.
— Да вот и я об этом же подумал. А то он что-то бухтит многовато в последнее время, — усмехнулся Евсей.
— Не надо ничего ломать! Я всё понял, — хихикнув, произнёс Максик и замолчал.
— Молодец. Толковый, — ухмыльнулся Евсей и хлопнул парня по плечу. — Ну, раз всё понял, беги к Толику, пусть машину подготовит к выезду.
Макс кивнул и пулей рванул на окраину посёлка. Мы же неторопливо, под шутки и прибаутки, добрались до гаражей, где к поездке во всю готовился ржавый вездеход. Увидев его, я засомневался, что эта колымага способна нас хоть куда-то доставить, ведь дороги завалены снегом, а по лесу эта консервная банка вряд ли проедет. Но Егорыч заверил меня, что в умелых руках машина способна творить чудеса. Я кивнул, но сразу предупредил, что, в случае чего, будут сами её выталкивать.
Мы с Евсеем сели на переднее сиденье, Егорыч за руль, а Максик и Илья на заднее. Вездеход стал чихать, выбрасывая чёрные клубы дыма, но с горем пополам завёлся. Заревев, словно раненый зверь, он тронулся с места, и мы помчали напрямик в Кунгур. Удивительно, но Егорыч не врал, говоря про чудеса. Вездеход, и правда, проезжал там, где и танк увязнет. Вот, что значит опыт!
Вездеход швыряло из стороны в сторону. Порой казалось, что он вот-вот перевернётся, но нет. У Егорыча всё было под контролем. Спустя час пошел мелкий противный дождь, радовало, что мы сидим в тепле и нам…
Словно электрический разряд пробежал по позвоночнику. Я почувствовал в глубине леса знакомую пульсацию энергии. Энергия, похожая на ту, которую я почувствовал, перерождаясь в этом мире…
  
Глава 7
 
Ноги утопали в снежной каше, а я нёсся через лес. Нёсся туда, откуда лился едва ощутимый поток божественной энергии. Ману тело воспринимает как прохладный поток, который мог быть яростным или спокойным — в зависимости от желаний хозяина. Здесь же было нечто иное. Тёплое, светлое, наполненное умиротворением.
— Михаил! Ты куда⁈ Стой! — орал за моей спиной Егорыч, но я его не слушал.
Со всех сторон мелькали стволы и ветви вековых елей. Я перепрыгивал через поваленные деревья, проваливался в сугробы, но продолжал бежать до тех пор, пока не заметил на одном из деревьев странные символы. Остановившись, я приблизился к дереву и увидел, что кора на высоте человеческого роста и ниже вкруг исписана рунами. Весьма знакомыми рунами.
Символы без конца повторялись, будто играли в считалочку с заснеженным лесом: «Раз-два — червь в траве. Три-четыре — у тебя в голове. Пять-шесть — их не счесть. Семь-восемь — оковы сбросим. Мелкими шажочками от девяти к десяти — мы едины, я и ты».
Руны были вырезаны весьма грубо. То ли ножом, то ли острым камнем. Дочитав строчки до конца, я только сейчас заметил, что это далеко не единственное дерево, исчерченное рунами. Они были повсюду. Сотни, если не тысячи елей с иссечённой корой. По коже невольно пробежали мурашки.
— Михаил Константиныч! Ты куда рванул⁈ — выкрикнул подбежавший Егорыч. — Ох, мать моя медведица… Это кому заняться нечем? — охнул майор, уставившись на рунный лес.
— Очень хороший вопрос, Егор Егорович… — прошептал я, пытаясь осмыслить прочитанное.
Вдалеке раздался странный звук. Будто животное царапает кору. Не теряя времени, я рванул по направлению звука. И снова ели, бесконечные ели, исписанные рунами. Пробежав две сотни метров, я вырвался из рунического леса и очутился в самом обыкновенном. Звук доносился слева.
Присмотревшись, я заметил грязное, покрытое мхом существо. Тварь что-то бормотала, пытаясь выцарапать на дереве уже знакомые мне руны. Это Шепчущий? Нет. Вряд ли. От него не исходит совершенно никакой угрозы, да и маны в его теле нет. Только тёплый светлый поток энергии, наполненный умиротворением…
Подойдя ближе, я смог разобрать, что эта пакость бормочет:
— Те, кто чешутся без причины, избраны телом, но не разумом. — Голос существа звучал весьма по-человечески, правда в нём были отчётливые нотки безумия.
Полтора метра ростом, на плечи наброшена волчья шкура, покрытая грязью и мхом. Правая кисть кровоточила, судя по всему, получил рану, когда занимался резьбой по дереву. Остановившись в паре метров от него, я спросил:
— Парень. Ты чем тут занимаешься?
Он обернулся. Совершенно невменяемый взгляд, устремленный в пустоту. От парня остались кожа да кости, как он умудрялся держать нож в руках — оставалось загадкой. Кривая улыбка, пожелтевшие зубы, лопнувшие капилляры в глазах — просто кричали о том, что парень не спал целую вечность. Глядя сквозь меня, он стал напевать песенку:
— Раз-два, червь в траве, три-четыре — у тебя в голове…
— Ау! Родной. Тебя как зовут? — спросил я, помахав перед его лицом рукой.
— Имена не важны. Скоро мы все станем одним. Хи-хи-хи! — расхохотался безумец и вернулся к своему занятию.
Позади послышался топот шагов Егорыча. Он остановился рядом со мной и произнёс:
— А вот и резчик по дереву… Ты его искал?
— Выходит, что так, — кивнул я, не понимая, что делать дальше. Может ли быть так, что парнишка обладает божественным даром? Если честно, то выглядит он весьма заурядно. Это, конечно, если не брать в расчёт его безумие.
— Малец. Ты тут один? — спросил Егорыч, схватил парня за плечо и повернул его к нам лицом.
— Там, где молчат дети, а мёртвые улыбаются — он уже в костях их отцов ковыряется, — словно скороговорку, выпалил парень, заставив Егорыча напрячься.
— Похоже, у него совсем крыша протекла… — задумчиво протянул Егорыч и почесал седой затылок.
— То, что он из ума выжил, и так понятно. Непонятно, как он смог выжить в лесу: зимой, в одиночку? Тут полно чудовищ, да и еды совсем нет.
  
Я вытащил из хранилища шоколадный батончик, на котором тут же сфокусировался взгляд безумца. Он громко сглотнул и замолчал. Казалось, что весь мир парня уменьшился до размеров батончика.
— Знаешь, что это?
— Радость… — прошептал он, протягивая тощие руки к батончику.
— Если пойдёшь с нами, я дам тебе очень много таких, — пообещал я, протягивая ему батончик.