An ordinary sex life

Чёёёёрт. У меня никогда не получалось сделать это самой, и все же она с легкостью приняла его в свою глотку. Папа застонал, еще больше откинув голову назад, вонзившись затылком в мягкое изголовье, в то время как его руки поднялись, чтобы схватить Рэнди за голову.
По-прежнему с его членом, полностью вошедшим в нее, она повернула глаза и посмотрела на меня, и теперь ее темные радужные оболочки мерцали. Она улыбалась мне, хотя ее губы плотно прижимались к основанию папиного члена. И она удерживала это положение еще несколько секунд, очевидно, напрягая мышцы горла, прежде чем отступить, чтобы хватить ртом воздух.
А потом она сделала это снова.
И снова.
И снова.
Мои глаза были приклеены к картинке передо мной. Я не могла отвести взгляд. Это было все равно, что смотреть на фейерверк в Диснейленде над замком Золушки и на автокатастрофу на 405-м одновременно. Снова и снова Рэнди сосала папе, не доводя его до оргазма, дразня его до тех пор, пока он не превратился в хнычущий мясистый мешок сексуальной потребности. На полпути она села и сняла неглиже и ненужный бюстгальтер, обнажив округлые сиськи для нетерпеливых губ и языка папы. В конце концов, она потянула его за ноги, чтобы заставить его лечь на спину. И после того, как она сбросила свои трусики, она оседлала его в стиле наездницы и продолжила ездить на моем отце, как на козле.
Я приходила три раза, просто глядя на них. Это было больше, чем я когда-либо испытывала за один присест, и, безусловно, больше, чем я когда-либо давала себе одним пальцем. Я кричала вместе с ними. Я схватилась за подлокотники и стала биться вокруг своего сиденья, пока кресло не упало. Осознавая, что это мой папа трахается прямо передо мной, наряду с физическим удовольствием от растирания собственного клитора и, особенно, с химическим огнем, обжигающим все мое тело, я получила величайший сексуальный опыт в моей жизни.
Ну, второй по величине. Видите ли, после довольно аэробной ебли, Рэнди взвизгнула и свалилась с папы, тяжело дыша, голой и растянувшейся на калифорнийской кровати королевского размера, а его сперма текла между ее ног. Папа остался совсем один, покрасневший, задыхающийся и великолепно обнаженный, с его членом, все еще направленным вверх.
Я не могла устоять. Моя совесть была отключена. Все, что было во мне чистым, невинным и идеалистическим, потемнело в моем мозгу. Я больше не думала, я просто действовала. Я просто подползла к кровати, взяла в руки полутвердый член моего папы и начала сосать его, возвращая обратно к жизни.
«О, да… о, да… о, да…» простонала я, когда меня ударили сзади. Я проснулась сегодня утром, ожидая почувствовать это ощущение перед сном, но это был не мой парень.
«Унгх! Унгх! Унгх!» Папа ворчал мне в ухо, перегнувшись через мою спину. Я стояла на четвереньках, раком на его кровати, и все еще была в моей одежде со «свидания», хотя платье было скручено вокруг моей талии, а мои трусики были натянуты до такой степени, что рвались вокруг моих бедер. Его руки были под моей верхней частью, ладонями касаясь моих грудей и сжимая их как опоры для рук, чтобы толкать моё тело.
«Трахни меня, папа… Трахни меня, папа…» повторяла я снова и снова, подстегивая его дальше.
Он трахал меня все сильнее и сильнее, пока я не почувствовала, что мои руки дрожат. Я ненадолго подумала о том, чтобы упасть на грудь, чтобы я могла использовать свои руки, чтобы теребить себя, так же, как я делала много раз, когда папа трахал меня. Но на этот раз мне не пришлось. За меня это делал кто-то другой.
«Это так непослушно…» простонала Рэнди мне в другое ухо, тяжело дыша, продолжая работать над моей киской собственными руками, иногда наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку или прижаться к моей шее.
В каком-то смутном уголке моего разума моя совесть с ужасом смотрела на происходящее. Секрет был раскрыт. Кто-то еще знал о папиных и моих греховных инцестуозных извращениях. Но мне было все равно. Я чувствовала только удовольствие: растягивающую полноту папиного члена внутри меня, грубость его рук на моих сиськах и нежные манипуляции пальцами Рэнди, растирающими все мое тело.
  
Кристаллический метамфетамин прожег мои вены. Туманность прошлого исчезла, сменившись потусторонней кристальной ясностью. Я чувствовала себя бодрее, живее, чем когда-либо. Я могла видеть вещи с невероятной детализацией. Я могла сосредоточиться на самом незначительном источнике удовольствия. И я могла активно позволять этому маленькому источнику разжигать похотливый огонь внутри меня до все большей и большей высоты экстаза.
Я была суперженщиной. Я была сексуальной богиней удовольствия. Я чувствовала себя лучше, чем когда-либо в своей жизни.
Я чувствовал, как папин ноготь царапает мои соски. Это не было больно, но каждый палец был раскалённым гвоздём, который вдавливался в мою грудь и вызывал дополнительные искры блаженства, которые пробегали по моим нервам и проникали в мой мозг.
Я чувствовала сладкий медовый запах возбуждения Рэнди. Я вспомнила все свои теплые воспоминания о том, как ела Кенди, Адриенну, Катрину и других, и внезапно потянулась, чтобы схватить взрослую женщину за талию. Пока она визжала, я дернула ее телом перед собой, а затем раздвинула ее бедра, чтобы я могла нырнуть и начать высасывать ее обильные жидкости. Я попробовала сперму своего собственного отца внутри нее, но на этот раз я не возражала. И он, и она обладали богатым вкусом, и мое обостренное чувство вкуса просто хотело проглотить все это.
Я слышала кряхтение папы позади меня, нотку изысканной радости в его голосе, когда он снова трахал свою любимую маленькую девочку. Он был счастливее, чем когда-либо в своей жизни, и это произошло из-за меня. И знание того, что я делаю своего папу невероятно счастливым, сделало МЕНЯ счастливее, и из-за этого я трахала его все сильнее и сильнее.
Папа гладил меня по рукам, хватал за плечи и сжимал мои сиськи, снова и снова проникая в меня. Уже кончив однажды, я знала, что он продержится во мне дольше, и я упивалась каждой лишней минутой, когда чувствовала, как его чудесный член проталкивается через мою подростковую щель.
Рэнди ворковала, стонала и держала меня за голову. Она позволила мне ласкать ее синтетические сиськи и лизать ее половые губы, и она даже визжала, когда я засунула ей указательный палец в задницу.
Этот последний кусочек ее взбесил. Я почувствовала, как поток жидкости брызгает мне на челюсть, когда она покрывает сливками мое лицо. Ее бедра приподнялись и защемили мои уши, но я просто опустилась вниз и заставила ее клитор почувствовать себя желанным на всю жизнь.
Папа пришел вскоре после этого. Его давно нафантазированный секс втроем со мной наконец сбылся, и с мычанием он протаранил себя так глубоко, как только мог, и затем застыл. Я почувствовала взрыв глубоко внутри себя, его член раздулся еще больше, прежде чем выплеснуть первую каплю кровосмесительной папочкиной спермы.
В моем сверхчувствительном состоянии осознания я ощущала, как каждая отдельная капля разбрызгивается на мои медовые внутренние стены. Как маленькие капли дождя, каждая небольшая вспышка удовольствия сама по себе была слишком маленькой, чтобы действительно меня возбудить. Но вместе, с силой тысячи крошечных ударов, они сложились в бурю энергии, которая заставила каждое маленькое нервное окончание взорваться в ответ. Я чувствовала новую серию взрывов с каждым последующим импульсом мужества, которым папа одаривал меня.
И я пришла.
Я не слышала крика, разрывающего моё горло, но помню, как на следующее утро оно у меня болело. Я также мало что помню из того, что произошло за десять минут сразу после моего оргазма. Большая часть этого времени была из-за того, что я так сильно кончила, что потеряла сознание.
Все, что я действительно помню, это то, что я сидела прямо в собственной кровати, переодетая в удобную пижаму. Рэнди что-то говорила мне, но мои воспоминания начинаются только в конце нашего разговора.