An ordinary sex life

«Эй… ты в порядке?» — спросил я, обнимая ее за талию и прижимая к себе.
«Да, да, я в порядке. Давным-давно осознала последствия тех записей».
При упоминании о «последствиях» я сжал ее и подумал о том, что хотя эти секс-записи поместили ее на испытательный срок, но именно недельный шум в СМИ по поводу известной модели, опознанной в метамфетаминовом наркопритоне, где были убиты два человека в конечном итоге подтолкнул Форд к расторжению контракта. «Прости. Моя вина», — пробормотал я.
«Не твоя вина», — Адриенна покачала головой и обняла меня в ответ. «Я принимала собственные решения, делала выбор, который сделала, чтобы продвинуться вперед, и посмотри, где я сейчас. Девочки правы: я одна из немногих, кто действительно это сделал. Просто у этих решений есть последствия, и с ними мне тоже нужно жить. Как с этим первым секс-видео с тобой. Оглядываясь назад, наверное, были лучшие способы раскрыть мою гетеросексуальную сторону, но мы сделали то, что сделали, и теперь нам жить с последствиями. Нравится тебе это или нет, но есть видео, где мы с тобой…»
«И горячей брюнеткой!» — чирикнула Мун.
«… занимаемся сексом в Интернете на все времена», — закончила Адриенна. «В некотором смысле я этому рада. Скандальная слава привлекла ко мне НАСТОЛЬКО больше внимания и признания, и это принесло немедленные дивиденды. Я заработала КУЧУ денег с тех пор, как эта запись была опубликована, и когда девушки говорят, что я одна из тех немногих, кто добился настоящего успеха, я могу честно указать на эту пленку и сказать, что это одна из причин, почему».
«Это почти заставляет МЕНЯ захотеть выпустить секс-видео», — вздохнула Мун, прежде чем оживиться и взглянуть на меня. «Хочешь сняться сегодня вечером?»
Я удивленно моргнул, но Адриенна ударила подругу по колену. «Это не так просто, выпустить что-то в этом роде. Есть время и возможность, и когда мы это сделали, был настоящий шторм любопытства. Я была на пороге того, чтобы стать известной и признанной больше, чем просто очередной вспышкой, но вокруг того, что я лесбиянка, возникли споры, и выпуск Sports Illustrated, и Неделя моды были в течение нескольких недель после того, как это появилось в сети. Если бы мы сделали это несколькими месяцами ранее, никого бы не волновало — просто еще одна анонимная шлюха с ее сиськами перед камерой. Несколько недель спустя интерес, возможно, пропал бы. Сейчас же я здесь, снова на Манхэттене, с новым толстым контрактом и более востребованная, чем когда-либо».
Я моргнул. «Значит, тогда все было хорошо».
Адриенна вздохнула и положила голову мне на плечо. «И да, и нет. Я знаменитей и даже богаче, но давайте посмотрим правде в глаза: мне никогда не были нужны деньги. Мне НРАВИТСЯ быть богатой и знаменитой, и мы оба знаем, что я шлюха внимания. Но время от времени мне хотелось быть менее известной и менее востребованной».
«Хнык-хнык-хнык… сука-сука-сука… Бедная я… Я слишком богата, я слишком красива. Люди слишком меня любят и хотят… ОЙ!»
Адриенна закатила глаза после того, как ударила Мун, скорее, сильно, чем просто «игриво». «Я серьезно, и ты это знаешь», — фыркнула она.
Три другие девушки снова переглянулись, явно понимая то, чего не понимал я. Поэтому я серьезно посмотрел на Ранию и спросил: «Чего мне не хватает?»
С болезненным выражением лица Рания на мгновение взглянула на Адриенну, а затем глубоко вздохнула и объяснила: «Все это как-то задело ее. Сталкерацци, агрессивные фанаты, склизкие продюсеры. Вначале она мирилась с этим, потому что хотела добиться успеха — все мы. Но она думала, что все станет проще, как только она, наконец, добьется успеха, когда у нее появится достаточно влияния, чтобы назвать свою цену и получить свои съёмки без необходимости играть в игру».
«Но легче не стало. Во всяком случае, стало хуже», — пробормотала Адриенна. «Продюсеры больше не пытаются затащить меня на диван для кастинга, потому что они знают, что у меня есть власть принимать решения, но они такие же склизкие, как и всегда, а всё остальное становится намного более заметным. У меня уже появилась репутация лесбиянки. Большую часть времени это держало их в страхе, и мне не приходилось мириться с грубыми репликами или блуждающими руками столь же часто. Но как только пленка вышла и у всех появилось доказательство… ну… давайте просто скажем, что, по-видимому, половина мужчин в Нью-Йорке захотела быть следующим».
  
«Разве не в этом был смысл?»
Адриенна пожала плечами. «Да… После этого меня, конечно же, засыпали предложениями о съемках; я провела кучу новых показов. Но акулы пришли в неистовство, и каждый фотограф и корпоративный топ-менеджер захотели залезть мне в трусики. Я не могла пойти на вечеринку, не получив предложения двадцать или тридцать раз. Меня щупали влево и вправо, и некоторые из них даже не были особо аккуратными в этом. После того случая с Данте…» — Ее голос затих, взгляд устремился прочь, когда она вздрогнула.
В голове зазвучала сирена. «Данте?»
Мун посмотрела на меня с болью. «Ага… эээ…» Она закусила губу, пытаясь придумать способ объяснить, прежде чем просто пробормотать: «Он не очень хорошо умел принимать «нет» в качестве ответа».
Адриенна поморщилась, но протянула руку и сжала мою руку. «Ничего не произошло. Но этого было достаточно, чтобы я вообще перестала ходить на вечеринки, по крайней мере, на некоторое время».
Рания вздохнула. «Я помню. Ты оставалась запертой в квартире две недели подряд, кроме работы».
Адриенна поджала губы и кивнула, приподняв брови.
«А потом случилось то, что случилось с Гретой, и ты переехала домой», — добавила Мун.
«Да…» — Адриенна вздохнула и прижалась ко мне, пока я обнимал ее обеими руками.
После этого в комнате стало тихо. Три другие девушки обменялись взглядами в неловкой тишине, и я заметил, что Талита подтолкнула Ранию и бросила на нее взгляд «скажи что-нибудь», в то время как Рания сначала беспомощно пожала плечами. Но через некоторое время Рания все-таки заговорила и сказала: «Знаешь, никто из нас не винит тебя. Я знаю, что иногда тебе кажется, что ты бросила нас, но ты этого не делала. Ты нашла способ справиться с ситуацией, чтобы сохранить твое здравомыслие без потери карьеры, и мы трое только счастливы за тебя, хорошо?»
Когда Адриенна подняла голову, я заметил мокрые пятна на моей рубашке, соответствующие слезам, катящимся по ее глазам. Она смело улыбнулась своей подруге и пробормотала: «Спасибо. Я ценю это».
Сама чуть не расплакавшись, Рания открыла руки для объятий, и Адриенна немедленно обняла её в ответ. Присоединилась Мун, затем Талита, но я задержался и наблюдал, как четыре девушки сжимают друг друга с теплотой и утешением, и бормочут заверения в том, насколько все они поддерживают друг друга.
Это заняло некоторое время, но в конце концов групповое объятие распалось. У всех четверых были затуманенные глаза, а Мун и Рания делали те жесты руками, которые делают девушки, чтобы высушить глаза, не испортив макияж. Талита, с другой стороны, просто схватила салфетку и вытерлась, не заботясь о своем, и Адриенна тоже.
«Простите, простите», — пробормотала Адриенна. «Мой первый день за последние месяцы, и я убиваю настроение».
«Не твоя вина», — подбодрила Рания. «Мы просто рады видеть тебя снова».
«И у нас есть СТОЛЬКО всего, чтобы наверстать упущенное сегодня вечером», — добавила Мун с ухмылкой. «Так много есть о чем поговорить».
Талита скептически посмотрела на Мун. «Поговорить? Ты?»
Мун вздохнула и пожала плечами. «Они не уезжают еще неделю. У нас есть время. Я дразню, что всегда возбуждена, но на самом деле я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО скучаю по своей подруге».
«Ой…» — Адриенна снова прослезилась и начала еще одно групповое объятие.
Посмеиваясь, я встал с дивана и оставил девочек наедине, чтобы я мог приготовить себе еще один напиток. Я узнал настроение и знал, что сегодня вечером меня не похоронят в девичьей плоти, но меня это устраивало.