An ordinary sex life
«Я…» Она нахмурила брови, пока обрабатывала все. «Наверно».
«Это волнение, это отсутствие мирских знакомств, это то, что ты моя девушка, а не моя сестра, и это нормально. Мне жаль, что ты не чувствуешь себя так же близко ко мне, как они, но мои отношения с ними давно налажены. Ты, с другой стороны, все еще в моем будущем, и я хочу вместе открыть для себя, кем мы можем стать».
«Я тоже. Я люблю тебя, и я была так счастлива, что все идет так, как было. Но потом в тебя стреляли, и все они появились и… и…»
«И ты испугалась».
«Да. Я волновалась, что после чего-то такого серьезного я больше не буду иметь для тебя никакого значения».
«Важно то, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО люблю тебя; эта часть не изменилась. Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ценю всё, что ты значила в моей жизни в последний год. И я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочу, чтобы ты стала моей девушкой, если не сейчас, то когда мы оба готовы будем сделать подобные вещи формальными».
Саша подняла голову, пока я говорил, и она моргнула мне со свежими слезами на глазах. «Ты хочешь?»
Я тепло ей улыбнулся и кивнул. «Я хочу. Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, Саша. Ты уже моя девушка».
Саша сразу же приподнялась и ударила меня по правой руке. «Ты идиот. Ты мог бы избавить нас обоих от горя, если бы просто сказал «Да» в ПЕРВЫЙ раз, когда я спросила тебя, не хочешь ли ты, чтобы я была твоей девушкой, десять минут назад!»
Я усмехнулся и пожал плечами. «Но тогда ты не смогла бы рассказать мне всё это о том, как ты чувствовала себя посторонней и пыталась разобраться в своих чувствах, сравнивая эту ситуацию с той, где Род сломал руку. Мы бы не стали говорить о твоих чувствах, страхах быть не так близко ко мне, как моя семья. Это общение, и десять минут потрачены не зря. Это дает мне понять, что ты на самом деле чувствуешь, и, честно говоря, тебе потребуется гораздо чаще инициировать такого рода вещи, если мы собираемся сохранить эти отношения, потому что я в этом отстой».
«Ты не отстой в этом». Саша озорно улыбнулась мне, подползла к моей груди и нежно прижалась губами к моим. «Это похоже на все остальное в твоей жизни: готовка, танцы, занятия любовью… Ты просто ПОКА ЕЩЁ не научился этому».
* * *
— СРЕДА, 10 МАЯ 2006, ПЕРЕРЫВ ПЕРЕД ЭКЗАМЕНАМИ—
Хотя комбинация Бенадрила и обезболивающих, отпускаемых по рецепту, не могла гарантировать, что я хорошо высплюсь ночью, они, безусловно, позаботились о том, чтобы я вырубился задолго до моего обычного отхода ко сну. Я даже не помнил, как Адриенна вернулась в комнату. Но она вернулась, и когда я проснулся, она была в моей постели.
Веки все еще были тяжелыми, в горле пересохло, и я чувствовал неприятный запах утреннего дыхания. Несмотря на присутствие двух молодых женщин в постели со мной, слабость моего тела и свежесть мучительной головной боли, которая не получала дозы обезболивающих в течение десяти часов, заставили меня думать о сексе меньше всего, и у меня даже утреннего стояка не было. Итак, первое, что я сделал, как только у меня появилась энергия сесть, было потянуться через тело Саши, чтобы достать таблетки с тумбочки.
И мне нужно было пописать.
Я обнимал Сашу во сне, но теперь отпустил ее, чтобы перелезть через её тело и спрыгнул на пол. Она не особо отреагировала, за исключением того, что немного пошевелилась и бормотала во сне. Адриенна, с другой стороны, обнимала меня, и мой побег разбудил ее. С сонными глазами она подняла голову и посмотрела на меня, а я жестом приказал ей снова опустить голову.
Я взял бутылку с водой с тумбочки, выпил таблетки и пошёл в ванную. Однако, когда я вернулся, Адриенна сидела и выглядела такой сексуальной и великолепной, когда провела рукой по своим растрепанным волосам, в то время как хлипкая ночная сорочка плохо справлялась со сдерживанием ее груди без бюстгальтера.
Хорошо, несмотря на головную боль, я начал думать о сексе. В конце концов, с моими гормонами все было в порядке.
«Пойдём, Тигр», — пробормотала Адриенна, все еще сонная, и протянула ко мне руки. Я подошел к ее стороне кровати, и она уткнулась носом в мой живот, обняв меня за талию. Она удовлетворенно бормотала, массируя щекой мой голый пресс, слегка поглаживая спину и растирая мои булочки.
«Ты хорошо спала?» — спросил я, глядя вниз и приглаживая ее волосы.
«Я должна тебя спрашивать», — пробормотала она, прежде чем зевнуть и посмотреть на меня с сонной улыбкой.
«Дома, в моей собственной постели, с вами двумя? Лучшая ночь, которую я спал за ДЛИТЕЛЬНОЕ время».
Она удовлетворенно улыбнулась моему ответу и снова уткнулась носом в живот. Мне было приятно прижать ее голову ко мне, но я внезапно почувствовал, как что-то щекочет мои яйца, и отодвинулся достаточно далеко, чтобы посмотреть вниз и обнаружить, что Адриенна почти экспериментально играет с моим оборудованием.
«Еще не полностью функционален?» — спросила она, немного проснувшись, взглянув на мое лицо.
Я пожал плечами. «Я уверен, что скоро со мной все будет хорошо; я не беспокоюсь об этом. У меня время от времени возникала эрекция в течение последних двух дней, и более или менее я чувствую себя совершенно нормально. Просто у меня либо были головные боли или просто не было настроения».
«Бедный ребенок…» Она переключилась с экспериментальной игры на большой и указательный пальцы, сжимающие стержень, нежно поглаживая меня.
Покачивая головой, я потянулся и убрал руку Адриенна. «Не то, чтобы я не оценил эти ощущения, но мои обезболивающие еще не сработали, и сейчас один из тех моментов, когда я не в настроении. Близнецы и наши родители все еще внизу, и многое еще предстоит сделать. Моя жизнь всё ещё в полнейшем беспорядке».
Адриенна ухмыльнулась. «Тогда давай снова наведём порядок в твоей жизни. Я скучаю по занятиям с тобой любовью».
* * *
Хотя прошлой ночью я рано заснул, благодаря вызывающему сонливость коктейлю из наркотиков, очевидно, я был единственным уснувшим человеком. После того, как я потерял сознание, Саша и Адриенна вернулись вниз, чтобы присоединиться к моим родителям и близнецам для последней вечерней беседы в пижамах. Очевидно, мой разговор с Сашей дал ей смелость рассказать о чувствах, которые она сдерживала последние несколько дней, о своей любви ко мне и ее надеждах на наше будущее. Адриенна поддержала ее, и, предположительно, мама после этого сильно полюбила Сашу.
Адриенна рассказала мне все это, пока мы готовили завтрак на кухне, а все остальные в доме еще спали. Но запах бельгийских вафель, яиц и особенно бекона разнесся по дому и начал будить членов моей семьи. У мамы практически случился припадок, когда она поняла, что я стою и готовлю на открытом огне, вместо того, чтобы поправляться в постели.
По-видимому, моя готовность подвергнуть свое здоровье и безопасность такой смертельной опасности совершенно ясно показала, что я еще не был готов позаботиться о себе, а это означало, что она не должна возвращаться домой прямо сейчас. Папе на самом деле пришлось отговорить ее от идеи позволить ему отвезти близнецов домой, чтобы они могли вернуться в школу, а ей остаться жить со мной до тех пор, пока я не смогу доказать свою независимость. Ему помогли, когда приехала Брук и заверила маму, что они с Адриенной лично позаботятся о том, чтобы я не занимался какой-либо другой напряженной деятельностью (например, готовкой), которая помешала бы моему выздоровлению. И Саша впервые (но не в последний раз) решила встать на сторону моей мамы против меня, когда она тоже согласилась.
К счастью, мама, папа и близнецы уехали вскоре после завтрака в долгую поездку обратно в СоКал. И Брук тут же подошла и протянула мне свою грязную тарелку.
«Что?» Я пожал плечами, глядя на нее, прежде чем откинуться назад и положить руки на затылок. «Я не должен напрягаться».
Брук ухмыльнулась и тоже скользнула по пустой тарелке отца. «Я обещала маме, что ты не будешь готовить. Ни черта не сказала о том, что ты не будешь мыть посуду».