Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)
Не знаю, честно говоря, что бы сказали родители, согласись Эля выйти за меня, но я был готов рискнуть. Контракт с Зиновьевой, правда, подразумевал, что в случае отказа я бы вынужден был заплатить Соне неустойку, но думаю мы бы как-нибудь решили этот вопрос. Сотня или две тысяч прямо сейчас, плюс сохранение рабочего места должны были умерить её аппетиты. Помощница, конечно, поворчала бы, но согласилась, потому что долг банку как-то выплачивать надо, а причину для увольнения можно найти кому угодно. Но моя девочка оказалась непреклонна – никакого брака. Ни фиктивного, ни настоящего.
Сейчас у Эли наступил период затишья в проектах. Она активно ведёт блог, но из страны почти не выезжает. Встречи наши остаются тайными, но в них хотя бы появилась стабильность. К примеру, если ещё полгода назад мы виделись хорошо есть пару пятниц в месяц, то сейчас можем позволить себе забываться в объятиях друг друга три, а то и четыре раза в неделю. И это… феерично! Каждый вечер, а если повезёт, то и ночь, наполнены жаром, и, кажется, у меня от моей девочки попросту сносит крышу. Жениться на ней, сделать своей – то, чего хочу неимоверно, но… Вчера я, разумеется, услышал «нет».
«- Прости, Алекс, но ты ведь знаешь – мне нельзя, - надувает губки Эля, разглядывая колечко на пальчике. – Да и родители вряд ли будут в восторге от такого скоропалительного брака. Ты ведь помнишь, что я у них одна? К тому же, это полностью противоречит концепции будущих проектов, так что прости, любимый, но тебе для своих целей придётся подобрать кого-то другого.»
Она не смотрит на меня. Она уверена в своих силах и в том, что моё обожание перевесит даже выгоду от предстоящего фиктивного брака.
В принципе, я уже смирился с тем, что для Эльвиры карьера сейчас на первом месте. Ещё когда мы только встретились на той вечеринке и нас закрутил водоворот страсти, моя гуляющая сама по себе кошка сразу заявила, что в её планах стать популярной актрисой и блистать на красных ковровых дорожках. Ожидаемо, ведь Эля обожает притягивать к себе взгляды. Единственная дочь влиятельных родителей, с детства она привыкла к повышенному вниманию и тому, что не знает отказа ни в чём. Поэтому мне пришлось смириться с тем, что официально о наших отношениях широкому кругу лиц неизвестно, и уступить. Уступаю я и в этот раз, но всё-таки приходится признаться, что кандидатуру под свои цели уже подобрал.
Разумеется, Эльвира рвала и метала. Бушевала почти тридцать минут, и за это время в окно успели вылететь и цветы, и кольцо, и мой пиджак. Чего-то подобного я и ожидал, поэтому просто терпеливо пережидал эту бурю, даже не пытаясь прервать или воззвать к здравому смыслу. Ну где он, и где эмоциональная женщина!
Прорыдавшись, прокляв меня на чём свет стоит и пожелав моей будущей супруге гореть в аду, кошечка моя наконец-то успокоилась и соизволила выслушать объяснения – то, чего я и ждал. В принципе, условия контракта её удовлетворили, но что меня удивило сильнее всего, так это неприемлемость к той, кому я этот самый контракт предложил.
«- Я всё понимаю, котик, на такую бледную моль даже у извращенца не встанет, - хмыкала Эля, подпиливая ноготочки. Помимо пилочки и подвязки для чулок, больше на ней ничего не было, ведь наше примирение вышло не менее ярким, чем предыдущий скандал. – Но эта твоя мышь мне всё равно не нравится. У неё же на лице огромными неоновыми буквами написано «мечтаю захомутать мужика»! А тут ты ей буквально на блюдечке себя подаёшь.
- Куколка моя, Соня совершенно безопасна в этом плане, - воркую, целуя плечико моей королевы. – На моей помощнице висит огромный долг, и любое лишнее слово или движение заставит её усугубить своё положение солидной неустойкой. Но мне всё равно приятно, что ты меня ревнуешь.
- Да делать больше нечего! – фыркает Эля, дёргая плечом. Впрочем, когда я продолжаю, она и не думает сопротивляться. – Ревность – удел домашних клуш, в которых нет ни капли уверенности в себе.
- Тогда тем более нет повода для волнения. Но, если хочешь, приходи ко мне в офис завтра, часов так в шестнадцать, и пообщайся с Соней сама.
- Я подумаю…»
Эльвира тогда хмыкнула, и мы закрыли эту тему, потому что были заняты совершенно другим. Но я почти не сомневаюсь, что она придёт. Как бы эта дикая кошка не шипела и отпиралась, но я прекрасно видел волнение в глубине её глаз. Ей тоже хочется расставить все точки над «и» и поговорить с Зиновьевой.
Кстати, эта встреча – инициатива Сони. Она её не просто предложила, а почти требовала в ультимативной форме, мотивируя это тем, что даже если Эля и не станет к ней ревновать, им есть о чём поговорить. И что самой Зиновьевой не хочется, чтобы её облили кислотой где-то в подворотне. А ведь с этой женщины станется…
Бросаю взгляд на часы – пятнадцать минут пятого. И почти в тот же миг дверь моего кабинета с грохотом открывается и даже не входит – влетает Эльвира.
На моей сладкой кошечке красное платье, разрезы на подоле которого при каждом шаге слегка приоткрывают вид на её ножки и резинку для чулок. Ярко подведённые глаза, алые губы, прямая спина. Да, именно так выглядит королева. Моя богиня! И я бы с удовольствием продолжил любоваться ей, а ещё лучше было бы впиться в губы поцелуем, но почти следом за ней проходит и моя помощница.
Вообще-то я бы с радостью отправил Соню погулять хотя бы с полчаса, но она смотрит прямо, пытаясь изобразить на лице спокойствие. Невольно сравниваю двух женщин и с трудом удерживаясь от того, чтобы скривиться после взгляда на будущую фиктивную жену. Не то, совсем не то… Ну да и ладно. Сколько там Зиновьева будет с Элей говорить? Пять минут? Десять? Ладно, можно и потерпеть.
- Алексей Николаевич, могу я попросить вас оставить нас с вашей девушкой наедине? – просит меня Соня, и этим заставляет опешить. Наедине? Да с чего бы это вдруг?
Бросаю взгляд на Эльвиру, но та, усевшись в кресло для гостей закинув ногу на ногу, демонстративно игнорирует и саму Соню, и меня. Ладно, будем считать это согласием, и я поднимаюсь из-за стола. Если девочкам так хочется поболтать тет-а-тет, лучше предоставить им такую возможность.
В приёмной я бываю, разумеется, каждый день, но всегда мимоходом. Сейчас же, практически выгнанный из собственной святая святых, приходится коротать время прямо тут, рядом с рабочим местом Зиновьевой. И это очень, очень скучно.
Пейзаж за окном не слишком впечатляет. Интерьер кабинета – тоже. Внезапно приходит в голову идея повесить на стены интересные картины. Кажется, Соня тоже про такое говорила, но я отмахнулся тогда, да и сейчас мысль быстро испаряется. Я же от нечего делать сосредоточиваюсь на столе моей помощницы.
Там не сказать, что идеальный порядок, но всё на своих местах. Планер аккуратно заполнен моим расписанием на весь месяц, а самые важные события отмечены на стикерах, расклеенных прямо по периметру монитора. Впервые обращаю внимание, что здесь очень много зелёных растений, и они все в отличном состоянии. Мать тоже увлекается растениеводством, и много раз рассказывала, какой это тяжкий труд. Притом ты можешь хоть в лепёшку разшибиться, но если твоя аура комнатным цветам не подходит, то будут вянуть, и всё тут. Видимо, аура Зиновьевой для этих фикусов да кактусов – самая что ни на есть идеальная.
Прислушиваюсь к звукам в кабинете, но это бесполезно: сам оборудовал его изоляцией. А жаль, ведь послушать, о чём говорят моя девушка и моя же будущая жена, интересно. Об Эле я, разумеется, не волнуюсь: у той нет повода переживать, и вряд ли её гордость пострадает, но Соня… Впрочем, вот и проверим её на стрессоустойчивость. Сумеет объясниться с Эльвирой, не обидев ту, значит и с моими родителями справится. А нет…
Вздохнув в очередной раз, опять смотрю на часы. Сколько они там внутри сидят, минут двадцать? Не долговато ли? Я тут вообще-то жду, и мне не терпится вернуться в кабинет. Да и какому бы мужчине не хотелось, особенно если учесть, что его девушка пришла к нему в облегающем платье, которое весьма откровенно подчёркивает факт отсутствия на ней бюстгалтера.