Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)
День 377. Алексей.
На часах начало восьмого вечера, и я наконец возвращаюсь домой. Знал бы кто, как же я жду этой минуты… Сейчас войду в квартиру и окунусь в свой привычный мир уюта и приятных ароматов. Из кухни будет тянуть чем-то аппетитным, а Соня выйдет навстречу и скажет «с возвращением. Заварить тебе чай, или сперва поужинаешь?».
Прошедшие дни заставили меня побегать, словно я джунгарский хомяк в колесе. В свой день рождения отец, как и планировал, сообщил всей организационной верхушке что отходит от дел и передаёт компанию мне. Собственно, с того момента я толком ничего не помню, потому что всё время и внимание занимали новые дела, расписания, проверки и знакомство как с подчинёнными, так и с деловыми партнёрами. И несмотря на то, что уже пятый год руководил фирмой ровно с такой же направленностью, это было сложно. Всё равно, что сравнивать вождение велосипеда с управлением огромного поезда.
В своей компании я появлялся лишь налётами, и то не каждый день. Мне повезло, что работа давно налажена, аврала никакого нет, а основной пласт я со спокойной душой могу оставить на жену. Вот по ней, кстати, соскучился особенно сильно, ведь днём мы больше не виделись, каждый занятый своим ворохом дел, а вечерами я буквально приползал домой – настолько был уставшим. Хотелось поболтать с Софией, поделиться накопившимся и послушать её. Но сил хватало только на то, чтобы впихнуть в себя божественно вкусный ужин, отправиться в душ и рухнуть на кровать, чтобы на следующий день опять начать этот безумной бег без выходных. Даже сегодня, несмотря на выходной, я еле вырвался домой хотя бы к началу восьмого.
Ключ проворачивается с привычными нотками, и в нос моментально ударяет аромат тушёного мяса с овощами. Кажется, если счастье есть, то оно именно такое.
- Я дома! – кричу, скидывая с себя куртку и ныряя в любимые домашние тапочки. А ведь как ненавидел их сперва! – И жутко голоден.
- Даже не сомневалась, - слышу знакомый голос, на который тут же разворачиваюсь. – С возвращением.
Что-то не так. Уставшему за последние две недели мозгу сложно так сходу сообразить, но картинка не совпадает с ожиданиями. Так не должно быть, где-то несостыковка…
Секунда. Ещё одна. И потом до меня доходят сразу две вещи: на Соне вместо фартука тонкий свитер и джинсы, а ещё из коридора исчезла огромная пальма, название которой я так и не запомнил.
- Ты что, сама куда-то переставила эту тяжёлую кадушку?
Спрашиваю осторожно, из коридора проходя в гостиную. Но ответ кажется лишним, потому что пальмы нет ни там, ни где-то ещё. Как и всех остальных растений.
- Сегодня забрали все цветы– я подала объявление на сайте, - спокойно отвечает Соня, пожимая плечами. – Сомневаюсь, что ты бы стал за ними ухаживать, а так у них есть шанс пожить ещё.
- Но… почему?
Что произошло такого, что она решила избавиться от вещей, которые так обожала? И почему вместо домашнего уютного вида одета так, будто только пришла? Или, наоборот, собирается уходить.
- Что «почему»? – в ответ спрашивает София. – Надо было всё-таки оставить? Ну извини, не подумала… Значит, возьмёшь себе новые, хотя всё равно плохо представляю, как будешь поливать.
- Соня, что у нас случилось? – подхожу к жене вплотную и кладу руку на плечо. – Я не понимаю, в чём дело.
- Ты что, забыл? – какие же у неё глаза! Голубые, чистые, очень глубокие. И в них сейчас плещется удивление, которое, впрочем, быстро сменяется лёгкой тоской. – Хотя не удивительно, ведь для тебя это всегда было чем-то незначительным. С сегодняшнего дня мы официально в разводе.
В разводе? Уже?! Чёрт, а ведь я и вправду позабыл… Так замотался с новой должностью и ворохом обязанностей, что пропустил момент, когда у нас автоматически расторгается договор.
- Соня, давай поговорим, - прошу, заглядывая жене в глаза. Хотя нет, уже не жене. – Мне очень нужно с тобой серьёзно поговорить.
- Иди вымой руки и садись за стол, - София аккуратно убирает мою ладонь со своего плеча. – Я заварю чаю.
Пока вода стекает в раковину, я всё смотрю на белый фаянс и не могу собрать себя по частям. Тут чисто, ни пятнышка. А всё потому, что уже год в этой квартире живёт идеальная жена. Но сейчас она планирует меня покинуть, хотя я не готов отпустить её. И вряд ли смогу сделать это хоть когда-нибудь, ведь София уже часть меня. И то, что у нас не было секса и мы даже не целовались, не играет никакой роли.
На столе одна тарелка, на которой как всегда красиво уложено мясо, щедро посыпанное зеленью. Зиновьева из раза в раз напоминала, что свежая зелень – кладезь витаминов группы В, и даже как-то выращивала что-то на подоконнике. Правда недолго – пока я случайно не уронил два из трёх ящиков, когда пытался посмотреть в окно, не едет ли курьер. С девятнадцатого-то этажа… Ну не бестолочь ли?
Помимо моего ужина, стоят ещё и две чашки с чаем. Я голоден, словно волк, но разговор с Софией, которая уже сидит на своём месте, подождать не может. И без того я пропустил все возможные сроки.
- Сонь, - начинаю, как только сел напротив. – Пожалуйста, не уезжай.
Кружка застывает в руках жены. Она не делает глоток, а с удивлением смотрит в ответ. Для меня же это словно знак – надо ковать железо, пока горячо. Пока она меня слушает, ведь если уйдёт, так просто её не вернуть.
- Мы можем пожениться ещё раз, но уже по-настоящему. Захочешь – сиди дома, занимайся готовкой и наводи уют. Или открой своё дело. Или… в общем, я никогда не стану ограничивать тебя ни в чём, но прошу, оставайся. Ты очень нужна мне, и я даже не представляю больше своей жизни без тебя.
София осторожно отставляет чашку. Взгляд излучает спокойствие и… разочарование? Она слегка, буквально на секунду прикусывает губу, а после, сделав глубокий вдох, начинает говорить.
День 377. Алексей. Продолжаем и получаем ответы.
- Лёш, ты меня купил не навсегда, а на время, - говорит Зиновьева. – Автоматической пролонгации никогда и не подразумевалось, а продолжать эти отношения самой я не хочу.
- Почему? Мы ведь год прожили вместе. Давай продолжим, но уже как настоящие муж и жена.
- Почему?.. - София отводит взгляд и еле заметно выдыхает. – Наверно потому, что я всегда была для тебя вещью.
- Ты не вещь, - мотаю головой. – Уже давно – нет, а моя любимая женщина.
Соня молча смотрит на меня, и я даю ей время. Неужели она действительно так и не догадалась, как я к ней отношусь? Или всего, что делал, оказалось недостаточно?
- Хочешь, секрет? – интересуется Зиновьева. А когда медленно киваю, продолжает: - Ты мне всегда нравился. Очень может быть, что я в тебя влюбилась ещё когда только устроилась на работу, но сейчас уже не вспомнить – сколько воды утекло.
Я замираю. Получается, у нас сейчас всё будет хорошо и взаимно? И Соня… Ладно, пускай вначале выговорится, а после обязательно сгребу её в охапку и зацелую.
- Только то, что ты и вовсе не смотрел на меня, помогло не сгореть со стыда при приёме на работу – так сильно я на тебя пялилась, - вспоминает она с лёгкой улыбкой. – Не думай, я и не мечтала о взаимности, потому что истории про деревенскую Золушку – полный бред. Тем более, ты никогда не скрывал своих отношений с Эльвирой. Но всё равно нравился мне, и я украдкой любовалась тобой, восхищалась, старалась всячески облегчить твою жизнь, выполняя свою работу не просто на совесть, но и выходя за пределы возможного. А потом ты предложил мне контракт.
Улыбка сходит с лица, и теперь Соня напоминает собой мраморную статую. И мне это совершенно не нравится.
- И в тот момент я поняла, что ты никогда не видел во мне не то, что женщины, но и человека. Захотел – купил, а не понравлюсь – выбросишь. И самое жестокое было в том, что ты знал – я тебе не откажу. Мне очень нужны были деньги. Я приняла твои правила игры, став вещью и служа верой и правдой. Но отвратительным было то, что продолжала любить тебя. Привязываться сильнее с каждым днём. Даже когда изводил своими придирками или равнодушием, тыкал в то, что купил меня, я всё проглатывала, и дело не только в деньгах. Не знаю, может я просто мазохистка.