Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)
Разумеется, в моей квартире две спальни, но обе они у нас заняты. Мы с Соней спим раздельно, всегда уважая личные границы друг друга, и это правило не менялось с момента переселения Зиновьевой ко мне. Сейчас же эти самые границы будут нарушены весьма жестоко, и что самое дурацкое, я даже на диван в гостиной не смогу уйти – родители наверняка станут чутко бдеть. Обидно. Я-то ведь был уверен, что нам давным-давно поверили…
Настольные игры сегодня особо затянулись, раз уж никого не нужно провожать. В ванную мы отправлялись по очереди, но неизменно сонные, а мать и вовсе тёрла глаза, зевая.
- Уверена, что не возникнет проблем? – шёпотом уточняю у Зиновьевой, пока она складывает в посудомойку грязную посуду.
- Ты ведь знаешь, что я всегда убираю свои вещи с полок и тумбочки, - в тон мне отвечает фиктивная супруга. – Они не догадаются.
София отходит, чтобы протереть со стола, а я мысленно качаю головой: вопрос-то был совсем о другом. Соня вообще чистоплотна и очень аккуратна, а в плане своей комнаты ещё и прозорлива. Она не оставляет там личных вещей на открытых пространствах, поэтому даже если посторонний человек и заглянет в гостевую спальню, вряд ли догадается, что в ней живут на постоянной основе. А перед приходом родителей всегда проходится по комнатам, переставляя свои крема ко мне на тумбочку, а после забирая назад, пока я принимаю душ. С конспирацией вопросов не должно возникнуть, но гораздо больше меня волнует то, что эту ночь мы проведём в одной постели.
Ближе к полуночи все наконец расходятся по комнатам, и я лежу в кровати, совершенно тупо таращась в потолок. Зиновьева сейчас в душе, а после придёт прямо ко мне. Сюда, в эту самую комнату, чтобы лечь со мной в мою же постель. И я решительно не понимаю, как к этому отнестись, и кажется даже волнуюсь, словно подросток.
Поворачиваюсь на бок, смотря теперь в окно. Хорошо хоть Эльвира об этом не узнает, иначе меня бы ждал скандал, каких уже давно не припоминаю. Вообще, с момента моей женитьбы характер этой безумной кошки сильно изменился. Эля словно осознала своё место, и стала куда как покладистей. Она боится меня потерять, это чувствуется. А ещё, ревнует к Софии, хотя я стараюсь вообще не говорить с ней о жене. Новогодние праздники немного поумерили волнение Эльвиры, но не исчерпали полностью. И в принципе, я понимаю, почему.
Слух улавливает, как в ванной перестаёт шуметь вода. Получается, сейчас София выйдет из душа, переоденется в пижаму и придёт ко мне. В голову внезапно полезли совершенно беспардонные мысли о том, что в эту минуту на моей жене нет никакой одежды. Наверняка она как раз сейчас стирает с кожи капли влаги, а потом мягкими поглаживающими движениями нанесёт на тело какой-нибудь из своих кремов или бальзамов, которые очень приятно пахнут. Интересно, а бельё под пижаму она надевает? Эля, например, вообще предпочитает спать без одежды, но вряд ли Зиновьева пойдёт так далеко.
Чёрт! В этой комнате всегда было так душно?
Не выдерживаю и встаю открыть окно. Весенний воздух бодрит, голова и тело постепенно остывают, и мысли о том, что моя вообще-то законная жена скоро придёт сюда, почти не вызывают беспокойства. Почти.
- Ещё не спишь? – слышу негромкий голос за своей спиной и резко оборачиваюсь.
На Соне белая пижама с розовыми сердечками. Длинные штаны и рубашка, а на голове повязка, чтобы чёлка не запачкалась в креме для лица, или что там у неё ещё. Никакого макияжа, босиком, и смотрит на меня совершенно спокойно.
- Сейчас лягу, - отвечаю, радуясь, что голос не охрип, и возвращаюсь в постель. – Не против, если окно будет открыто?
- Просто укутаюсь в одеяло поплотнее.
Она укладывается на ту половину кровати, что ближе к двери, заматывается в одеяло, словно в кокон, и прикрывает глаза. Через пару минут дыхание Софии становится глубоким и более медленным: уснула. Счастливица, потому что мне сейчас решительно не до сна.
Не выдерживаю и поворачиваюсь на бок, рассматривая жену совершенно бесстыдно. Ничего в позе Зиновьевой не кажется соблазнительным. Одежда тоже настолько нейтральная, что сложно представить, будто бы кто-то смог на такое клюнуть. Но это всё кажется мелочью в сравнении с тем, что слабый свет от ночника окутывает её мягкие черты лица. Едва вздёрнутый носик. Маленькие ушки. Чётко очерченные губы. Они не полные, и явно меньше, чем нынче модно у прекрасного пола, но почему-то не покидает ощущение, что очень чувственные. И цвет у них нежно-розовый сам по себе, безо всякой там помады. Интересно, ресницы тоже всегда были такие длинные, или это игра теней?
Усилием воли заставляю себя лечь на спину и перестать пялиться на жену.
«Давай, Лёшка, соберись, - уговариваю себя мысленно. – Завтра поедешь к Эльвире и сбросишь там весь тестостерон. Да и сейчас так реагируешь на Соню только потому, что по пятницам вы с любовницей не встречаетесь. Так что дыши ровно, думай об Эле и засыпай поскорей».
Вот только заснуть не получается. Мысли то и дело скачут от любовницы к жене, и это весьма странно. До этого всегда получалось чётко разграничивать двух женщин, ведь у них и обязанности-то совершенно разные. Эля – это ураган эмоций и чувств. Страсть, сконцентрированная в одной женщине, которую ты прячешь ото всех. Соня же стала тылом, а заодно обложкой. Окружающие смотрят на меня, а видят её, хозяйственную и спокойную. Мягкую, но при этом создающую крепкий и надёжный тыл.
Умом я понимаю, что через полгода фиктивный брак завершится сам собой, и надо бы переводить в статус жены уже Эльвиру. Но в последние недели, а то и месяцы, эта мысль начинает терять свою привлекательность. Когда-то я думал, что обязанность жены – украшать мужчину и его жизнь. Заставлять раскрываться крылья за твоей спиной, а остальное всё ерунда. С порядком в доме справится приходящая уборщица, еду привезут из ресторана, уютом занимается дизайнер. Жена же пусть заботится о тебе, себе, и ваших чувствах. Но стоило жениться, и постепенно, очень маленькими шажочками, но мировоззрение моё начало меняться, потому что аккуратно развешенные и проглаженные рубашки в моём шкафу – это тоже забота. Вкусные печенья и горячий суп как только начинаю заболевать – беспокойство о моём состоянии. Чистота, комфорт, уют – всё это украшает мою жизнь. Делает её приятней, кажется, ничуть не меньше, чем симпатичная спутница. И фразы «ты везунчик, шикарная женщина!», которые приятели говорили в адрес Эльвиры, никак не превосходят по значимости слов от знакомых и коллег про Софию, которые то и дело хвалят её стряпню и то, как преобразилась после женитьбы моя квартира.
Не выдерживаю и опять поворачиваюсь к Соне. Миленькая… Если отбросить концепцию тандема жены и любовницы, ограничившись одной женщиной, исполняющей эти две роли, то вырисовывается весьма странная картина. Я не вижу и никогда не видел в Эле той, которая смогла бы так, как Соня: встречать после работы, хотя бы изредка что-то готовить с любовью, создавать вокруг себя не лоск, вооружившись топовыми журналами мод, а настоящий домашний уют. Из Эли не получится классической жены, к какой я уже привык. А вот из Сони, если очень постараться, может получиться вполне толковая любовница.
Медленно прикрываю глаза, наконец сообразив в каком ключе вообще размышляю и одёрнув себя. Опомнись, Лёшка! У вас с помощницей вообще-то брак по контракту. И заботится она о тебе за то, что каждый месяц на её счёт капают по половине миллиона. Просто так ты ей и даром не нужен.
Решительно отворачиваюсь к окну и почти зажмуриваюсь, надеясь уснуть как можно скорее. Нельзя больше пускать родителей с ночёвкой. Нам категорически противопоказано находиться с Зиновьевой на одной территории, иначе в голову начинают лезть всякие дурные мысли. А ещё размышления о том, насколько даром я нужен буду и самой Эльвире.
День 144 Соня.
Нельзя сказать, что я нормально выспалась, ведь ночью Леша ворочался просто кошмарно. Да я и сама была не то, чтобы спокойна, потому что мы, конечно, очень много времени проводим вместе, но чтобы лежать в одной постели, пускай и под разными одеялами – не было у нас такого. Да и вряд ли ещё когда-нибудь случится - уловка с тараканами у родителей второй раз не пройдёт.