Небо Земли (СИ)

— Точно не знаю, но может года два.
— Не плохо.
— Да, продлить себе жизнь на пару лет, не плохой расклад.
— А куда полетит Элли с детьми ваших коллег?
— Мы направим ее в звездную систему, откуда она была скопирована.
— Скопирована?
— А… не важно. Есть пункт назначения. Туда она и полетит.
— А там что?
— Понятия не имею. Все, что я знаю, это то, что там есть существа, которые дышат тем же воздухом что и мы, и имеют более развитое сознание, чем наше.
— А если эти существа агрессивны?
— Я ничего не знаю. Все может быть.
— А где находится эта военная база?
— По Ярославскому шоссе до Красноармейского шоссе. Там после детского лагеря “Пушкино” будет съезд в лес.
— Катя работает в Королеве. Мы мимо нее проедем.
— Я знаю. Повезло твоей Кате. Если бы она была где-то в пригороде на юге, я бы не поехал за ней.
— Я бы без Кати не улетел.
— Ну значит, и тебе повезло.
— Если бы я вас не спас… эм… дважды, то шанса улететь на Элли вообще ни у кого бы не было.
— А у нас и так шансов мало. Чтоб все, что мы сейчас задумали, получилось, должны сойтись звезды. Если хоть что-то пойдет не так, то все, конец.
— Тогда нам надо поспешить.
— Да, — Юра встал, — возьмем машину. Ты Кате своей позвони заранее, пусть к шоссе подходит, чтоб нам никуда не сворачивать. Берем ее и едем на базу. Едем и молимся… молимся, чтоб там никого уже не оказалось, чтоб все люди сидели дома со своими близкими и чтоб Элли там стояла целая и невредимая в режиме блокировки и ждала меня.
  
13. Начало катаклизма
 
Арендованный через каршеринг синий Джили несся по практически пустому проспекту Мира, не обращая внимания на ритм светофоров. Притормаживал Гречкин лишь на перекрестках, где была вероятность, что кто-то точно так же может выскочить сбоку. Васечкин договорился встретиться с Катей в самом Королеве, сразу после Пионерской улицы. Гречкин попросил Сашу не рассказывать ничего об их планах спасения на Элли, потому как Катя могла позвать с собой еще кого-нибудь, а места и так на корабле мало, всех не спасти.
На перекрестке с Орлово-Давыдовским переулком Гречкин резко дал по тормозам, когда яркая вспышка озарила дневное безоблачное небо.
— Это было близко! — воскликнул Саша. Гречкин и Васечкин вышли из машины на пустой проспект.
Свет был ярче нескольких Солнц. На фоне яркого небесного сияния виднелся темный круг.
— Луна — произнес Саша, — вон, на фоне взрыва Луна! Удивительное зрелище.
— Это были ракеты? Старшипы?
— Не знаю, — Саша полез в телефон.
Спустя несколько секунд он произнес:
— Да. Пишут, что только что человечество атаковало Сферу в миллионе километров от Земли.
— В миллионе?! — крикнул Гречкин, — как в миллионе?! Она же должна еще быть на Марсе!
— Я не знаю. Значит она поглотила его раньше на… на пять-шесть часов.
Свет постепенно рассеивался. Луна вновь приобрела бледно серый, почти белесый оттенок, так что практически слилась с небом.
— Поехали.
Они заскочили обратно в машину. Гречкин вдавил газ в пол.
— Что пишут про Сферу? — спросил космонавт.
— Пока ничего. Пишут, что астероид должен ударить следом, но эта новость было еще до взрыва Старшипов.
***
Мы — это трансформация кода ДНК, которая длилась на протяжении миллиарда лет. Для того чтоб сохранить всю работу, проделанную природой для создания современного человека, надо сохранить лишь этот код. Сделать так, чтоб он не исчез в сингулярности черной дыры, созданной Сферой после того, как она доберется до Солнца. Когда Сфера станет черной дырой, в ней исчезнет вся информация, попавшая за горизонт её событий. В теории можно вернуть, восстановить любую информацию, ведь она не теряется полностью — материя перетекает в энергию, а энергия обратно в материю. Если огонь поглощает дрова, то дрова трансформируются в энергию и дым. Они не исчезают, и законы вселенной тем самым не стирают информацию о дровах, а лишь изменяют их структуру. Но когда материя попадает в черную дыру, ее уже никак не вернуть оттуда и даже в теории не трансформировать обратно в исходный облик. Нужно сохранить информацию — код генома человека. К этому коду свелась вся эволюция материи на Земле. Код нашего ДНК, это код к сознанию. К единственному получившемуся сознанию на нашей планете. Главное в мире, это информация, код, чертеж, проект, а материя уже выстроится по этому проекту и снова соберется в человека.
 
Проект “Код человечества” подходил к своему завершению. Лазерные установки начали разгон микрозондов на солнечных парусах. Зонды эти летели в разные стороны по направлению к звездам. Подлетая к каждой звезде, на зонде срабатывал автоматический таймер, который запускал сигнал. Антенна, в виде тянущейся за зондом многометровой нити из нано-волокна, запускала трансляцию кода генома человека во все стороны. Миновав звездную систему, таймер выключал сигнал до тех пор, пока зонд не приблизится к следующей звезде, а потом к следующей, вплоть до тех пор, пока батарея на нем не сядет или пока космическая радиация не уничтожит его. Тысячи зондов доберутся до тысяч звезд и разошлют информацию о строении человека — чертеж, по которому развитые цивилизации смогут воссоздать наш вид. Если, конечно, повезет наткнуться на таковых. Проект “Код человечества” давал надежду на то, что мы не исчезнем.
Катя попрощалась со своими коллегами. Еще раз зашла в кабинет, где работала последние пять лет, и села за свой деревянный стол. Девушка разглядывала шкафы с книгами, хрустальную люстру, стены, обшитые панелями, имитирующими дерево, линолеум на полу.
— Посидеть на дорожку… — подумал она, — больше никогда я это все не увижу.
На рабочем столе ее находилась спиральная галактика Сомбреро. Девушка не меняла обои виндоуса с момента, как пришла работать в СЭТИ. Эта галактика ассоциировалась у Кати с началом ее рабочего дня.
Девушка выключила компьютер.
После развода Катя проводила на работе практически все время. Ее кабинет стал ей почти домом. Иногда она даже ночевала тут, на диване.
Катя подошла к окну и оперлась руками на подоконник. Из окна был вид на лес, за которым располагался космодром.
Будильник вывел ее из меланхолии. Пора выезжать — брат хотел повидаться напоследок.
***
Когда Саша с Юрой проехали метро Алексеевская, на небе снова вспыхнуло. Да так, что пришлось на мгновенье зажмурить глаза и остановиться.
— Не взяли значит ракеты ее, — произнес Юра, щурясь и пытаясь разглядеть хоть что-то на сияющем небе.
— Только накормили, — сказал Васечкин, — энергия — это масса, а масса — это энергия. Е равно эм ц квадрат. Сфера впитала в себя энергию ядерных бомб и астероида. Ничего с ней не случится от таких столкновений!
Гречкин с Васечкиным с полминуты простояли на дороге, глядя на диск Луны на фоне еще более яркого взрыва, чем предыдущий.
— Такая красота, — произнес Саша, — и всему этому суждено погибнуть.
— Мы не уникальны, — сказал Гречкин, — звезд, планет и спутников бесконечно много.
— Эх… все равно…
Контур Луны угасал, но перед тем, как поблекнуть, он значительно изменил свою форму. Нарост на его правой стороне относительно наблюдателя с Земли выглядел, будто вскочивший волдырь.
— Вон она! — Саша первым заметил Сферу, приземлившуюся на спутник Земли.
— Это дает нам время! — крикнул Гречкин, запрыгивая в салон, — едем!
***
Машина мчалась со скоростью сто километров в час, быстрее Юра решил не гнать. Подъезжая ко МКАДу, космонавт притормозил и съехал на правую полосу.
— Погоди, — напряженно произнес он, — нам сейчас нельзя к базе.
— Почему?
Юра задумался, закусив кулак.
— Что? — спросил Саша.
— Пойдет волна! Надо забраться повыше!