Наследник пепла. Книга X (СИ)

Тут я нащупал рукой ладонь Азы и повернулся к ней:
— Ну, а любимую женщину я уж придумаю, как оживить.
Саламандра расхохоталась:
— Ага-ага! — сказала она. — Знаешь, тут за тебя уже всё придумали. Придумывальщик, я же тебе обещала награду, причём такую, которую ты и не ожидал, — она обернулась к демонице. — Аза, подойди ко мне, детка.
— В смысле? — не поняла демоница, но всё же подошла и протянула богине руку.
  
— Вы знаете, я всегда говорила, что только искренняя женская любовь способна вытащить мужчину из любой задницы, даже если это задница безумного бога Бельзияра. И вот конкретно в тебе, Аза, я не ошиблась. И вообще, — продолжила Саламандра, — когда я почувствовала, что он пошёл с тобой прощаться, то поняла: ты, девочка моя, так просто этого не оставишь и рванёшь за ним, даже если это будет стоить тебе существования. И да, я вдвойне рада, что не ошиблась в вас обоих. И это ваша награда за то, что вы, несмотря ни на что, готовы пожертвовать собой ради спасения друг друга.
И при этих словах Аза буквально истаяла на моих глазах.
— Зашибись награда, — проговорил я, не в силах ясно мыслить. — Ты что, развоплотила душу моей любимой женщины?
Но богиня мне не отвечала. Она зачем-то начала чесать макушку, потом лопатки, затем снова макушку.
— Что ты делаешь? — спросил я, вообще не понимая, что происходит.
И тут Саламандра повернулась ко мне, и я понял, что взгляд её как-то очень сильно изменился.
— Да вот, кажется, рога пробиваются, — сказала она, — и крылья начали расти. Телу, видимо, всё-таки придётся отчасти трансформироваться.
— А это сейчас кто? — не понял я. — Кто со мной говорит?
— Ну отлично, блин! — проговорила стоящая передо мной женщина с типичными нотками Азы в голосе. — Только стоило обрести тело, как мой любимый мужчина сразу же начинает сомневаться в собственных умственных способностях. Ну ничего-ничего, мозги-то мы тебе вправим.
И рассмеялась.
И этого смеха было достаточно, чтобы я точно понял, кто стоит передо мной. Поэтому, когда она бросилась ко мне на шею, я с лёгкой душой поцеловал её. Гранд в этот момент тактично отвернулся, хотя я заметил блеснувшие в его глазах льдинки слёз.
— Но подожди, — сказал я, отстранившись через пару минут. — Если ты обрела тело, то как же капище? Оно же заглохнет и умрёт, если у него не будет проводника.
И тут, словно эхом откуда-то издалека, раздался удаляющийся голос Саламандры:
— Да походу шандарахнуло тебя знатно. Владелец капища вернулся.
В этот же момент со стороны старой резиденции выскочил взъерошенный, но чрезвычайно довольный домовой:
— Хозяин вернулся!
Вслед за ним тяжёлой походкой вышел старик Рарогов, нетленное тело которого я видел глубоко в подвале. Он улыбнулся нам, подмигнул и показал большой палец.
Этот жест дал мне понимание: теперь всё точно будет хорошо.
  
Эпилог
 
Восемнадцать лет спустя
«Его Императорское Величество, Виктор Адениз, император Тохарской империи, со своей супругой, приглашается на коронацию Его Императорского Высочества Светозара Светозарова».
Я, когда только прочитал пригласительную грамоту, обплевался, потому что уже ожидал по прошлой памяти ещё три тома различных церемониальных уложений этикета.
Но организаторы коронации смогли и на этот раз удивить: поскольку мы были не простыми баронами, а императорской семьёй соседнего государства, томов было не три, а семь.
— Перебьются! — сказал я и отставил этот неподъёмный набор фолиантов в сторону. — Я не для того его мелкую задницу прикрывал, чтобы меня теперь как собачку в пачку наряжали.
Аза со своей обычной улыбкой сказала:
— Ничего, как-нибудь усвоим необходимое. Тебе перескажу только самое критичное. На остальное все закроют глаза, как всегда.
Мы со своим, надо сказать, большим посольством прибыли в Екатеринбург, столицу Российской империи, накануне коронации. Тарим оставили под присмотром деда Даррена, а детей отправили к Азарету.
Расположились мы не в правительственном квартале, хотя у нас там был ряд собственных зданий, во главе с посольством Тохарской империи, а по доброй старой привычке остановились в резиденции Рароговых.
Там нас встречали два деда: Креслав и Яромир. Креслав, к слову сказать, выглядел просто отлично.
Всё потому, что в своё время, когда отдавал китайскому принцу яйцо дракона, я не упустил возможности выменять у него заодно несколько доз лекарства с так называемой «вечной молодостью». Одну дозу я, как и обещал, отдал княгине Озеровой — бабушке Артёма Муратова, а вторую — деду Креславу.
Деды Рароговы, считай, обрели вторые жизни, а потому отжигали теперь тоже вместе, умудрившись не перетягивать на себя одеяло власти в клане: пока один разбирался с вопросами в столице, второй управлял делами на югах, в родовых землях Рароговых.
А тем временем сюда, в их резиденцию, постепенно прибывали все те, кто мне был дорог и с кем я был раньше знаком. Как-то, не сговариваясь, накануне коронации все решили собраться именно здесь.
Мать с отцом встречали гостей на ступенях. Они словно помолодели даже за последние два десятка лет и смотрели друг на друга всё с той же нежностью. Отец ушёл в запас со службы, больше времени проводя с мамой. У них настала вторая молодость. Мы разлетелись из отчего дома, но судя по тому, как бережно Борис фон Аден поглаживает живот матери, наш дом в Горном снова мог наполниться детским смехом, мы обзавестись братом или сестрой.
Военных стычек последнее время у нас не случалось. Заняты были, добивали остатки демонов, западные соседи делили освободившуюся территорию Италии, а китайцам и вовсе было не до нас. У них яйцо Дракона проклюнулось. Ко мне даже присылали гонца с просьбой прибыть по возможности в гости. Все же у меня единственного в мире пока был опыт взаимодействия с перерождёнными божествами. Я съездил, даже повоспитывали мальца немного с Агносом, чтобы совсем уж дрянной характер на заполучил от китайского принца. Так что войн с ними не предвиделось пока. Зато британцы активизировались, как только Тариманская впадина начала зеленеть.
Захотелось им наложить лапу на Великий шёлковый путь из одной из своих провинций. Так они даже не поленились несколько экспедиционных корпусов выдвинуть из Лахора, смять молодую империю и разжиться новой земелькой и богатствами. Нихрена у них не получилось. Вернее, получилось наложить в штаны после нашего встречного посольства. Мы как раз в обновлённой столице открывали храм Агносу, когда от Димки пришел гонец телепортами о передовых отрядах британцев. Настроение они и мне, и богу подпортили знатно, за что и поплатились.
Пять лет после этого ждем, когда британцы остатки своей армии выкупят. Кое-кто уже и подданство сменил, и семьи у нас завёл. Но это уже другая история.
Сейчас же я стоял у окна в гостинной и рассматривал прибывающие экипажи.
Первым прибыл Ярослав Светозаров вместе с супругой Адой. Да-да, вместе с моей сестрой. Он-таки умудрился добиться руки и сердца моей сестрёнки-егозы, покорив её своими ухаживаниями, а в конце концов, позвал замуж. Они так и остались проживать на территории Российской империи.
Ада взялась управлять институтом благородных девиц, причём сразу двумя его филиалами: в столице, и на территории Горячего ключа, где обучались тохарки. А Ярослав Светозаров сменил на посту Иосифа Дмитриевича.
Тот ушёл на пенсию и наслаждался покоем, воспитывая внука в строгости и прививая все те необходимые знания, которые понадобятся императору на его посту государя.
  
А вот компанию Ярославу в расследовании различных сложных дел составлял никто иной, как Анатолий Салтыков. Его повысили в должности до Главы Тайного сыска всея империи. И теперь от пары этих имён дрожали все, кто имел за душой хоть какие-то грешки.
Правда, поговаривали, что сам Салтыков до сих пор вздрагивал от упоминания фамилии фон Аден, но теперь уже это касалось моей сестры, а не меня.