Наследник пепла. Книга X (СИ)

  
Глава 20
 
Признаться, на некоторое время я даже завис, находясь в шоке от происходящего. Нет, я, конечно, помню, чем заканчивались мои видения в храме Саламандры, а именно появлением Гранда. И в том числе ещё тем, что всё это так или иначе приводило к моей смерти.
Ну, собственно, с понятием и принятием собственной смерти, да и вообще самоубийственностью всего происходящего, я давным-давно смирился. Однако вместе с тем я видел, что будущее всё-таки слегка изменилось по сравнению с вариантами, показанными мне в храме.
  
Конкретным изменением стало появление того же самого дракона, которого не было в первоначальных видениях, а также отсутствие момента, в котором я пользовался бы силой этого мира.
Там, при перестройке моего организма, я видел, что в финальной битве использую исключительно собственные силы и огонь, а земля и душа местного мира не приходили мне на помощь. А это означало, что в деталях всё будет иначе.
И пусть общая канва будущего была предопределена, но детали решали. И автором этих самых деталей, к моей гордости, становился в основном я. А это означало, что, в принципе, на будущее ещё можно повлиять. Основной вопрос только в том: как и в какой именно момент.
Гранд оглянулся на происходящую битву. Саламандра и все остальные боги не сразу заметили его появление. Дело в том, что они были слишком заняты выяснением отношений с давним противником и им было не до нового действующего лица.
Я тоже проследил за взглядом Гранда и увидел, как Арахна пытается оплести лезущего из разлома безумного бога нитями паутины. И да, я прекрасно понимал, что это была лишь визуализация ментального воздействия. Вот только первая эйфория от кажущейся победы внезапно прошла.
Бельзияр вдруг стал хохотать и с лёгкостью обрывать сковывающую его паутину.
— Ты что, старая карга, — рычал он сквозь хохот, — решила, что меня можно удержать? Да ничего подобного! Через твоих бывших первожрецов, через того же Максвелла я познал твою силу. Поэтому хрен ты мне чего теперь сделаешь. У меня защита от тебя, я вас всех значительно ослабил, и у вас нет оружия против меня. Вы не сможете меня подловить, как в прошлый раз, чтобы заточить в темницу. Нет у меня к вам больше веры, и сейчас вы все сами туда полетите вверх тормашками и попробуете на своей шкуре всё то, что пережил я!
Он снова расхохотался, и в смехе этом звучало неприкрытое безумие.
— Где ваши братья? — хохотнул с утробным рыком Бельзияр. — Где ваши сёстры? Где ваши друзья, которые были с вами? Помнится, в прошлый раз вас было гораздо больше. А? Что? — он вдруг сменил тон, который внезапно стал очень участливым. — Никого не осталось? Конечно!
Он словно разговаривал сам с собой и опять расхохотался.
— Конечно, никого не осталось, потому что это я. Я их всех подвёл под нож, я их всех уничтожил. Сперва я выкосил их последователей, а затем, когда некому им стало молиться, когда их сила начала иссякать, я уничтожил их самих: обессиленных, молящих о пощаде. То же самое будет и с вами. Так и знайте, недолго вам осталось.
Он рванулся вверх, но внизу его ещё что-то держало.
— То, что вы силами двенадцати богов и обманом, с помощью ментального воздействия, смогли меня заточить, я вам никогда не прощу. Но больше у вас это не получится. Сейчас у вас уже нет таких сил, а я сам, буквально, пропитался энергией этого мира. Вы мне вообще ничего не сможете сделать!
В этот момент Гранд переместился непосредственно к полю битвы.
— Ну, может быть, силой этого мира ты и пропитался, — произнёс он холодным, практически ледяным тоном, но слова его раздавались далеко по округе, — зато у нас есть сила ещё одного мира. Посмотрим, как тебе это понравится.
И начал действовать. Вокруг опешившего Бельзияра, прямо по краям разлома и даже из него самого, стали вырастать толстые ледяные стены.
Я почувствовал сухость, вся влага, которая только имелась во всей округе, была задействована Грандом. Но самое главное, что я увидел: из стены, вырастающей вокруг Бельзияра, внутрь начали расти острые сосульки, которые протыкали тело безумного бога, причиняя ему невероятную боль. Он начал дергаться и бесноваться, рычать и пытаться достать Гранда, только у него пока ничего не получалось.
Зато он начал притягивать к себе всю кровь, скопившуюся на поле битвы, ошмётки тел, валявшиеся повсюду. Начал впитывать в себя силы, питаться кровью поверженных низших, и топить вырастающую вокруг него ледяную стену, а также вгрызающиеся в него сосульки.
А затем, прямым указанием, он бросил на баррикады из ледяных игл всех тех низших, которые ещё оставались в живых, тех, кто ещё не уничтожил друг друга. Теперь, вместо того чтобы рвать друг друга, они принялись ломать ледяную стену, окружившую Бельзияра.
А вот реакция у Саламандры и остальных богов была не столь однозначной. Для начала они вообще слегка опешили.
— Ты вообще кто? — спросила Саламандра. — Откуда ты взялся?
— Я — помощь, — коротко ответил Гранд, продолжая своё дело. — Пришёл из другого мира. Меня тут один знакомый недогранд попросил помочь. Обещал дать возможность отомстить.
— И как тебя звать-то, помощничек? — поинтересовалась Саламандра.
— У меня нет ни имени, ни фамилии, — ответил пришелец. — Я — Гранд, высшая сущность другого мира. Если здесь вы зовётесь богами, у нас высшие сущности, являющиеся проводниками силы земли нашего мира, зовутся Грандами. Так что, считайте, что коллеги.
Боги, атакующие Бельзияра, переглянулись. После чего Арахна сказала:
— Будем знакомы. Давайте давить сообща.
И тут же снова устремилась к Бельзияру. Пользуясь тем, что безумный бог отвлёкся на ледяную стену вокруг него, она принялась ещё сильнее опутывать его, увеличив интенсивность своей ментальной паутины. И мне показалось, что она на какой-то момент забылась. Возможно, подумала, что Бельзияр ей поддаётся, и слишком увлеклась.
Но затем случилось нечто невообразимое. Бельзияр вдруг обернулся к ней, схватил прямо за многочисленные нити, притянул к себе, после чего поднял в воздух и отшвырнул от себя.
Я сначала подумал, что он просто откинул её в сторону. Арахна, которая этого не ожидала, лишь бессильно засучила ногами в воздухе.
— Ну что, старая кошелка, сюрприз? — прорычал Бельзияр. — У меня уже давно иммунитет ко всем этим твоим конструктам. Это вам один раз удалось меня пленить, потому что я не был знаком с энергиями этого мира. Теперь же я — плоть от плоти и кровь от крови этого самого мира. Я тысячелетиями томился в вашей темнице и напитался местной энергией, так что вы мне уже ни хрена не сделаете. Я сожрал всех ваших братьев и сестёр, и вас я сожру тоже. Вы сами пришли ко мне и станете пищей для моих кровавых колоний, для моих безумных идей и их воплощения.
Арахна, кувыркаясь, отлетела достаточно далеко и упала практически на центральный жертвенник, причём сильно ударившись при падении. Поэтому она не успела вскочить и отбежать. А прямо из груды искромсаных частей тел к ней начали вылезать кровавые плети. Неприятно чавкая, они вырывались из мёртвых тел. Всё было наполнено этой багровой жижей, и всё это тянулось к ней, опутывая буквально как спрут десятками щупалец.
Арахну притянуло к жертвеннику и обездвижило. Богине ментала была нужна немедленная помощь, но никто ничего сделать просто не успел, потому что оттуда, из-за жертвенника, прямо возле Арахны, поднялся Максвелл собственной персоной.
Причём, насколько я мог судить с такого расстояния, он был абсолютно безумным, потерявшим всякие разумные ориентиры и вообще сознание. В его руке блеснул самый обычный ритуальный клинок, и он начал бить им Арахну. И не куда-нибудь в головогрудь, где был непробиваемый хитиновый панцирь, а непосредственно по глазам.
  
Два-три удара в каждый глаз, и переходил к следующему. Просто уничтожал богиню подобным образом. Арахна не выдержала и завизжала. Причём этот дикий, пронзающий всё визг, пронизывал всё на разных планах: и на физическом, и на ментальном, и даже на каком-то глубинном.