Русь. Строительство империи 4 (СИ)

Ярополк — носитель, как я. Если он вправе претендовать на титул, то вместе мы можем перевернуть эту игру. Куря — первый шаг. А там посмотрим.
Через полчаса я перешел мост и прошел под крики толпы народа в свой терем. Осада снята. Войска врагов разбиты.
Я толкнул дверь терема и тепло помещения обволакивает лицо. Улегшись на лавку, я закрыл глаза вспоминая последний события. Тепло очага лизало лицо, разгоняя холод, что впитался в кожу за день боя.
  
Я выдохнул, глядя на пламя, которое плясало в очаге. Дружина разошлась, тела врагов утащили. Илья Муромец, вцепился в Ярополка, как пес в хозяина. Меня это забавляло.
Дверь терема скрипнула, и я поднял глаза. Вошел Добрыня. За ним шагнул Алеша с растрепанной русой челкой. Они оба выглядели так, будто не спали неделю. Я кивнул им, молча приглашая сесть, и потянулся к кувшину с водой на столе. Горло пересохло и вода пошла холодной струей, смывая железный привкус крови.
— Княже, — начал Добрыня, садясь напротив и опираясь локтями на стол. — Ты Ярополка отпустил. Это дело твое, но я скажу прямо — рискованно. Он вел киевлян на нас, а теперь ты ему руку жмешь. Дружина шепчется.
Я хмыкнул, отставляя кружку. Конечно, шепчутся. Они видели, как я рубил врагов, а потом развязал их предводителя, будто старого друга встретил.
— Пусть шепчутся. Ярополк — сын Святослава. Даже если он и отрекся от рода. Он хочет мести Куре. Вместе мы его достанем. А если он предаст — зарублю его сам, без колебаний. А еще учти, что Ярополк может отдать свой титул князя Киевского мне. Ведь я выполню его главную мечту — отомщу за отца. Голова Кури в обмен на титул.
Добрыня кивнул, но его взгляд остался тяжелым. Он доверял мне, но не Ярополку — это было видно по тому, как он сжал кулаки, будто готовясь к новой схватке. Алеша молчал, глядя в стол, но судя по его позе, он хочет что-то сказать. Я повернулся к нему.
— Ну, Алеша, выкладывай, — сказал я, откидываясь на спинку лавки. — Ты с восточной стороны только пришел. Что там?
Он поднял голову и начал говорить — быстро и четко.
— Княже, мы катапультами печенегов разогнали, — улыбнулся Степа. — Они с востока подтянулись, когда варяги Сфендослава горели на реке. Притащили таран и лестницы — видать не свои, чужие, крепкие, с железными скобами. Мы их огнем встретили, снаряды со стены били точно. Они побежали, бросив все.
Я нахмурился, переваривая его слова. Таран и лестницы? У печенегов, что кочуют по степям налегке, не бывает таких вещей — они воины конные, быстрые, а не осадники. Я бросил взгляд на Добрыню и он кивнул мне, молча, будто уже знал, что я думаю. Мысли сошлись без слов.
— Сфендослав, — буркнул Добрыня, подтверждая мою догадку. — Это его рук дело. Он с варягами пришел, с киевлянами снюхался, а потом к печенегам гонцов слал. Наверняка передал им снаряжение, пока Ярополк с ним был заодно.
— А потом сбежал, — добавил Степа, — бросив всех.
Этот наглый князь Новгорода плел сети, как паук. А ведь Ярополк кривился, когда упоминали его имя, — похоже, трусость бывшего союзника не нравилась ему не меньше, чем мне.
— Значит, он их вооружил, — сказал я, постукивая пальцами по столу. — И теперь Куря где-то там, с тараном и лестницами.
— Ну не то, чтобы у него они есть, — замялся Степа, — пожгли мы все это сгоряча.
Я хмыкнул, переглянувшись с улыбающимся Добрыней.
Дверь терема снова скрипнула и я поднял глаза. Вошли Ярополк и Илья. Ярополк выглядел чуть лучше — кто-то дал ему чистую рубаху и он уже не горбился, шел ровно, хотя и хромал на левую ногу. Илья шагал за ним.
— Садись, — сказал я, кивнув бывшему Рюриковичу на лавку рядом с Алешей. — И ты, Илья, тоже. У нас тут стихийный совет.
Ярополк сел, бросив взгляд на Добрыню и Алешу, а потом на меня. Илья остался стоять у стены, скрестив руки на груди, его борода качнулась, когда он кивнул мне. Я выдохнул и начал.
— Алеша только что рассказал, что печенеги пришли с тараном и лестницами, — сказал я, глядя на Ярополка. — Не их работа. Добрыня думает, что это Сфендослав подсуетился. Ты с ним был. Что скажешь?
Ярополк нахмурился, его шрам на подбородке натянулся, когда он сжал губы. Он кашлянул, будто прогоняя ком в горле, и заговорил.
— Сфендослав… — в его голосе мелькнула горечь. — Хитер, как лис. Когда я с ним был, он все время говорил о печенегах — что они сила, что их можно использовать. Я видел, как он встречался с их гонцами, передавал им мешки с чем-то тяжелым. Думаю, там было железо. Может, и лестницы с таранами передавал. Этого я не знаю. Но он не воин — он трус. Сегодня он бросил нас всех и сбежал. Я не удивлен, что он и печенегов подставил.
Я кивнул, его слова подтверждают мои мысли. Сфендослав играл на всех досках — киевляне, варяги, печенеги, — а потом слился, когда жареным запахло. Я посмотрел на Добрыню, и тот буркнул:
— Надо его догнать. Но сначала — Курю. Он главная беда.
— Согласен, — сказал я. — Ярополк, ты с нами. Мы идем на Курю. Ты знаешь печенегов лучше, чем я. Сегодня Степа с Алешой отбились от них и пожгли лестницы и таран. Что они сделают дальше?
Ярополк задумался, его взгляд ушел куда-то в сторону. Он кашлянул снова и ответил:
— Они не уйдут далеко, — сказал он. — Печенеги быстрые, но они не будут скакать по степи налегке. Они будут ждать момента, чтобы ударить снова.
Я кивнул. Значит, Куря близко. Я бросил взгляд на Илью — тот стоял молча, но его глаза сузились, когда Ярополк упомянул Курю. Похоже, богатырь тоже жаждал мести за Святослава. Я хмыкнул про себя — пусть жаждет, лишь бы дело делал.
— Тогда решено, — сказал я, хлопнув ладонью по столу. — Ярополк, ты идешь в лагерь киевлян. Собирай тех, кто остался, кто еще может держать оружие. Посмотри что там с варягами, перемани их к себе. Вряд ли они будут верны Сфендославу после его побега. Не знаю как ты им объяснишь, что теперь надо вместе с сегодняшними врагами воевать против союзников, но ты, думаю, найдешь слова. Мы ударим по печенегам вместе.
Ярополк кивнул. Илья шагнул ближе и прогудел:
— Я с ним, княже. Мы вместе соберем людей.
Я посмотрел на них — сына Святослава и богатыря, который клялся его отцу, — это может сработать. Они оба хотели одного, а я мог это использовать. Я встал, махнул рукой.
— Идите, — сказал я. — У нас мало времени. Завтра выступаем.
Они вышли, их шаги гулко отозвались в тереме. Я повернулся к Добрыне и Алеше.
— Готовьте дружину.
Добрыня с Алешей согласно помахали головой и вышли из комнаты.
Я встал и шагнул к очагу, подкинул дров в огонь, уставившись на пламя.
В тереме было тихо, только треск огня да далекий шум дружины за стенами нарушали молчание. Добрыня с Алешей ушли готовить людей, а я остался один, пытаясь сложить в голове план, родившийся на совете. Ярополк с Ильей отправятся в лагерь киевлян и варягов, чтобы собрать остатки их войск. А мне надо будет придумать как без потерь захватить Курю.
Дверь терема скрипнула, и я обернулся. Вошла Веслава — ее коса была растрепана, лицо перепачкано грязью. Проходной двор, а не терем князя. Она кивнула мне, бросив взгляд на кружку в моих руках, и шагнула ближе.
Она вздохнула, опустив лук, и тихо заговорила:
— Варяги шевелятся. Я видела с севернной стены — они лагерь собирают, но не уходят. Ждут чего-то. Или кого-то.
— Сфендослава, что ли?
Она кивнула. Я задумался. Получится у Ярополка перетянуть варягов? Или там объявится Сфендослав и убедит Ярополка в том, что я — враг? Да нет, Илья не допустит. Наверное. Что я знаю о Муромце? Не так уж и много. Не совершил ли я ошибку, отпустив Ярополка?
Я шагнул к двери, подхватив топор с лавки, и бросил Веславе:
— Идем. Ночь — наше время. Ударим первыми.
Мы вышли из терема и холодный воздух ударил мне в лицо. Вечерело. Я позвал Алешу и приказал собрать дружину для ночной вылазки. Пусть Ярополк идет с киевлянами сначала разберется. А я тут пощипаю варягов. Через час дружина уже собралась у реки, на излучине. С этого места не виднелась ставка варягов. Алеша стоял у берега, рядом с ним около двух сотен дружинников.