Сага об Антилохе. Возвышение «Гнилой шестерки»!
После побега мы поспали всего несколько часов в рассветной полутьме. Затем последовал длинный переход. Девушки всю дорогу шли далеко впереди, порой я терял их из виду, выжимая из себя все соки, ускорялся, следуя по тяжёлым стопам хищной тигрицы. Пот тек ручьём, вода заканчивалась, впереди был только хвойный лес, следы и… вижу, как они обрываются за деревом. У меня нет сил даже нервничать, беру чуть левее от дерева – замечаю притаившуюся Тайгрис. В руках хищницы бурдюк с алкоголем, а на лице ни следа усталости.
– А я хотела напугать… – прорычала женщина, и тут же на мою пышущую жаром шею легло нечто холодное. То было лезвие… Я обернулся и лишь мельком заметил притаившуюся на ветке эльфийку, которая так же распивала алкоголь.
– Слепашарый, – делает глоток Эрлина и убирает клинок в ножны. – Эй, Антилох, ну давай, скажи, что ты устал, что волчонок не может угнаться за мамочкой волчицей? Мы, так и быть, пожалеем тебя, раз капитан не в силах идти… – подтрунивала надо мной Эрлина, когда я собрал в себе всю гордость, отвернулся от неё и сделав шаг… получил подножку от Тайгрис, лечу головой в мох. Меня накрывает плащом, с двумя тяжёлыми сумками за плечами.
– Ой, ты там не ушибся? – хихикала с дерева лесная мразота.
– Гордость опаснее стали, Антилох, – присев на колено, скидывает с меня мешки, отряхивает плечи моя тигрица, – гордость способна ослепить, вымотать, обезоружить и ранить больнее любого клинка. Я не пытаюсь тебя оскорбить, капитан, лишь помогаю тренировать выносливость там, где относительно безопасно. И как бы Эрлина ни смеялась над тобой, как бы ни корчила из себя злодейку, именно она предложила устроить привал.
Пожурив меня, словно младшего брата, Тайгрис помогает подняться на ноги. Эрлине не понравилось, что её сдали, она надулась, кинув недовольный взгляд в сторону здоровячки. А я даже как-то злиться на неё перестал – сам ведь знаю, насколько слаб, понимаю свои силы и, только подпитывая себя злобой, похотью, хоть как-то продолжаю идти. Выносливость этих двух была далеко за пределами моего человеческого понимания.
– Спасибо, Тайгрис. Я и вправду ослеп от злости и гордыни, – сказал я, глядя в эти большие звериные глаза, под которыми были столь большие человеческие груди. Темечком ощутил, как меня прожигает ревнивый взгляд.
– Эй, Тайгрис, у него ещё есть силы для пустых разговоров. Пусть ещё побегает, возьмёшь его сумки?
Ты, блять, серьёзно? Эльфийка, ты чё…
– Конечно возьму, – тигрица подстраивала тон голоса под тональность Эрлины, – Только после этого я наверняка так устану, что сразу усну и ничего не будет. – Скалится здоровячка, а после своей когтистой лапой шлёпает меня по заднице и командует: – Вперёд, Антилох, у тебя ещё впереди пробежка по лесу.
Эрлина рассказала новенькой о моей падкости к женскому телу, о том, как я «воспользовался» её добротой, а после, переспав, едва ли не «кинул одну одинешеньку» – хотя это всё было ложью! Хитрая манипуляторша с возрастом за сотню умело настроила против меня тигрицу, выставила меня в дурном свете, и теперь та пообещала «перевоспитать» плохого меня. Все мои надежды на потрахушки во время путешествия рассеялись, как туман. Я по-прежнему уважал и любил Эрлину за её самоотверженность, за то, что не кинула и тренировала такого идиота, как я. В то же время за длинный язык, за коварство, хитрость и ёбаные подьёбы едва сдерживался, чтобы не проклясть. Настолько сильно контрастировали мои мысли и эмоции при виде её бёдер, хрупкой талии и плеч, до которых, даже если я сорвусь на бег, не дотянуться. Две сучки специально держались впереди, не оставляя мне возможности любоваться их виляющими булочками. Они знали, как мне это важно, постоянно оглядывались, коварно лыбились и уходили вперёд, завлекая за собой. Одним словом – сучки.
Так, за побегушками озабоченного меня, наступал сначала обед, потом ужин, а за ним тренировки в метании и физические упражнения с мускулистой и мягкой Тайгрис, после которых наступал спарринг с жёсткой и худощавой Эрлиной. Они дополняли друг друга: мягкость и доброжелательные поправки с указаниями ошибок сменялись жёсткими пиздюлинами по тем местам, куда не добиралась словесная нежность. Тигрица не могла поднять на меня руку, относилась ко мне как к капитану и с нежностью – как старшая сестра или любовница, тогда как Эрлина вела себя словно избалованная младшая, стремившаяся по фактам разъебать ненавистного старшего брата. Даже представить боюсь, как бы эльфийка меня дрюкала, окажись у трактирщицы лишние зелья для регенерации, на покупке которых так настаивала Эрлина.
Три дня скитаний, мучительных переходов и морального надругательства над всем моим мужским закончились обнаружением двух старых трупов. Достаточно полежавших, чтобы местная флора и фауна успели оставить вокруг лишь ошмётки человеческих вещей и растасканное по лесу снаряжение.
Соблазнительные позывы Тайгрис, манившей меня своим хвостом и редкими хлопками по собственным бедрам, прекратились. Эльфийка также стала серьёзнее, полностью запретив мне «уставать», будто я лично контролировал весь наш переход. Ночью после обнаружения следа, я свалился на свой лежак от бессилия. В душе хотелось сказать: «Девочки, давайте я встану в дозор и защищу вас», но это, только в душе. В реальности, именно это бы всех нас и прикончило. «Ты не герой», – успокаивая совесть, повторял я про себя, повторяя попутно: авантюрист, но не герой.
– Багнийский бешеный гризли, – поутру рассказала о том кто нас напугал, Эрлина. Затем, покосившись на меня с пафосом и видом мудрой наставницы, начала объяснять: – Гризли – это такие животные, с которыми даже ты мог быть знаком, это…
– Медведи с особенностями? – спросил я, вызвав удивление у обеих дам. Затем последовал краткий утренний спарринг. Палкой получил по лицу, плечам, заднице. Профессиональные бойцы – полукровки, отказавшиеся от ранга в ходе сложившихся для них выгодных обстоятельств – не оставляли новичку вроде меня и шанса. Их обоих очень волновало, откуда человек по эту сторону гор мог знать о гризли. Темка «мне рассказывали» перестала работать ещё с «ронином». Оставляя побоями воспоминания об ошибках на моём теле и только в тех местах, которые не замедлят меня, они продолжали пытку тренировкой. Ведьмы хихикали, расслабились, а Тайгрис чуть не поплатились за свою беспечность. Тигрица стояла впереди, а из-за её спины эльфийка кидала в меня камешки. Целью тренировки было освоение основ одноручного клинка. Я тренировал реакцию, отбивал камень и по возможности отбивался или нападал на Тайгрис. Пропустив момент, оступившись, мечник в моём лице принял неизбежный удар камнем в лицо и с какого-то перепуга решил пойти на жертву, пытаясь дотянуться до противника. Животный инстинкт, тысяча поражений и ни одной победы подстегнули разум, заставили забыть о боевом оружии в руках, вспомнить типичные приёмы и блокировки Тайгрис и нанести удар в самое незащищённое место – по пальцам.
В последний момент, довернув гарду с неудобного положения и используя преимущество в собственной силе, танк отражает удар и толчком отбрасывает меня назад, под ещё один камень эльфийки, который в этот раз я успел отразить.
– Ты смотри-ка… – ворчит тигрица, крутит кистью с мечом и рассматривает пальцы – чуть коготки мне не подстриг.
Эльфийка состроила ублюдскую морду, щас шмальнёт словесным дерьмом, лишь бы не по мне:
– Ну, я бы на твоём месте дала подстричь. Без ногтей всяко проще себя ласкать, или ты любишь ощущения поострее?
Тайгрис в ахуе, смотрит на меня и побледнела, затем обернулась к эльфийке.
– Глазастая ты сука… – думал здоровячка, ей по роже даст, а она лишь огрызнулась: – Если бы я выбирала между всеми остротами для своей киски и задницы, то выбрала бы твой язык!
Дальше началась женская перепалка с добротными подъёбами. В разговорах о женской мастурбации и о том, кто кого как имел, даже я вскоре забыл о своей маленькой победе. Значит, кошечка у нас страдает от нехватки любви, меня мучает своей недоступностью, а за всем этим наблюдает Эрлина. Ебать, так у нас тут терпила, дрочерша и любительница за всем понаблюдать?! Господи, ну прям кружок извращенцев собрался, а мне с ними ещё идти и идти – просто кайф какой-то!