Я до сих пор царь. Книга XXXII (СИ)
Презрительно повернувшись к оставшимся близнецам, он бросил:
— Если что, я буду ждать! На Сахалине!
От эха его мощного голоса лопнули оставшиеся клоны. И вот враг остался один.
Сведя брови Валера посмотрел на него так как волкодав на чихуахуа, оставшегося без хозяйки.
— Твой ход… — и Валера поднял указательный палец. Мужчина задрожал.
— Стой! Он мой! — и сквозь пламя к нему выбежал Павел. Он был весь в ранах, но держался. — Один на один, Дантес!
За Павлом показались четверо каких-то усачей со шпагами. А с ними и Антон с Онегиным.
Убрав «оружие», Валера пожал плечами.
— Как угодно. Одним мыльным лягушатником больше, одним меньше…
Оглядевшись, Дантес тоже выхватил меч. Павел же сделал пару шагов, а затем начал дымиться — через пару секунд под ним начала плавиться земля. Еще немного, и стало так жарко, что даже Валера вспотел.
— Паша, догоняй! — крикнул Онегин, и они с Антоном рванули прочь с арены. Оставшиеся в живых маги могли только стонать им вслед. Сложив руки на груди, Валера принялся смотреть на схватку.
— Я никуда не уйду, — сказал он, поглядывая то на Дантеса, то на Романова. — Оставшийся в живых пойдет со мной.
И улыбнулся. Дантес встретил его улыбку без энтузиазма. Его соперник, к тому времени, уже превратился в ходячую магму.
В его груди росла вспышка. Все ярче и ярче и…
— Жаль этого никто не увидит, кроме тебя… — простонал он, разгораясь как сверхновая, — Валера…
Полыхнуло настолько ярко, что Валера закрыл глаза рукой. Проморгавшись, он увидел Павла. Тот стоял посреди выжженного поля. Совершенно один, а еще совершенно голый.
— А где этот?.. Мыльный? — спросил Валера, оглядываясь.
— Лопнул, твой мыльный, — отозвался Павел, кивнув на черное пятнышко, оставшееся на месте, где в последний раз он видел Дантеса. Там лежало что-то напоминающее черный расплавленный нагрудник. — Сука, вечно он мухлюет…
Хохотнув, Валера махнул ему рукой, а сам направился обратно на трибуны. Журналисты сидели, попрятавшись под лавки, но короля они не интересовали.
Подойдя к щиту с надписью «Число побегов за последние триста лет», который каким-то чудом остался стоять, он взял фломастер и, стерев ноль, старательно вывел единицу.
Глава 16
Кошки-мышки
Какие забавные сектанты… Или кто они были? Староверы? Аборигены? Но мы с Львом Николаевичем только переглядывались и хихикали, пока нас вели в подвал.
На удивление тут оказалось прибрано и чисто. Всего было четыре просторных клетки. Внутри стояли лавочки, на полу сено, да и окошко на улицу, размером с крышку от кастрюли.
— Эй, начальник, а есть что поудобнее? Матрас там? Или кресло? — не выдержал Толстой всего абсурда.
— Ты много говоришь, здоровяк! — подошел к нему один из мужчин, пытаясь казаться грозным, но когда ты на две головы ниже, это сделать очень проблематично.
— Посади их в разные клетки. Еще не хватало, чтобы они что-то затеяли! — крикнул ему второй. — Анатолий Виссарионович сказал, чтобы мы сразу же возвращались. Сейчас прибудут важные люди.
— Ладно… — нас развели по разным клеткам, навесили пудовые замки и, слегка выдохнув, пошли наверх.
Я не горел сильным желанием находиться тут, поэтому подошел к замку, легко сорвал его и вышел. Лев Николаевич сделал то же самое.
— Так что, Миша, думаешь, это тот самый заяц, который нам нужен?
— Я не верю в такие совпадения, — пожал я плечами. — Но проблема в том, что мы по-прежнему не знаем всех деталей. Если этот человек тот, кто нам нужен, то вполне вероятно, что и гусь-невидимка, тоже окажется не птицей, а скажем… той бабкой с пирожками.
Выход у нас был только один, и он крутился на языке.
— Что ж, тогда посмотрим, что он собирается делать дальше… — вздохнул Толстой.
— И пытаться понять, что связывает его с гусем-невидимкой. Не внутри же он его хранит? — улыбнулся я. — А пока, не хотите ли посмотреть со мной кино о том, что за гости прибыли к нашему старосте?
— Буду признателен, если дашь мне билеты в первый ряд, — уселся он на стог сена.
— Замечательно.
И перед нами закружился Болванчик, показывая картинку и звук происходящих наверху событий.
* * *В кабинете старосты.
Староста нервничал и не мог прекратить мельтешить по кабинету из угла в угол. Такие важные гости, как майор Василюк были редкостью. Но на днях ему позвонили прямо из Москвы, а это редкий случай. Предупредили, что прибудет отряд солдат для перегруппировки, но у майора будет для него индивидуальный приказ.
Подскочив к зеркалу, он постарался пригладить и без того жиденькие волосики. В итоге помогла вода из чайника, стоящего на подоконнике.
В дверь постучались.
Анатолий засуетился и наспех окинул кабинет на предмет порядка и чистоты. И кажется, остался удовлетворен тем, что видит. После быстро подбежал к двери и открыл.
— Товарищ майор, прошу проходите! — расплылся он в улыбке и отошел в сторону. — Чай, кофе?
Статный мужчина с офицерской выправкой вошел в кабинет. В руке была фуражка. Он холодным взглядом окинул комнату и сделал свои выводы.
— Нет, спасибо, воздержусь.
Майору был предоставлен самый чистый стул, но даже на него он предварительно постелил платочек.
— Вам известно, зачем мы пришли?
— Ну… — замялся Анатолий. — У вас ко мне какая-то индивидуальная миссия, а так… Я все равно не понимаю…
— Вам и не надо знать цель нашего визита, — невозмутимо ответил майор. — У меня письмо от Петра Первого, приказ передать вам лично в руки. Но для начала… — он встал и подошел к столу. — Предоставьте документы о назначении старосты по наследию. Документы о семье. Паспорт. Свидетельство о рождении и свидетельства о смерти ваших близких. Сколько есть.
— О! — выпучил он глаза. — Как неожиданно…
— Это проблема? — немного скривился майор. — Если у вас не будет хоть одной бумаги, передача документа отменяется. На ваше место будет назначен надсмотрщик и направлена комиссия регулирования порядка…
Но Анатолий только рассмеялся.
— Майор, вам крупно повезло, потому что, как раз документы у меня в полном порядке! — он подошел к сейфу, поковырялся в нем и достал толстенный старый чемодан.
Открыл и начал кидать на стол документы.
— Так. Документы о назначении старосты… Паспорт. Мой и родителей. Свидетельство о моем рождении. Свидетельства о смерти всех родственников до третьего колена.
Майор дернул бровью и долго проверял все документы, попутно протирая их бархатным платком.
— Что ж, замечательно, — кивнул он и сунул письмо с печатью царя в руки Анатолия. — Прочтете, когда останетесь один.
— Хорошо, так… — он с интересом посмотрел на майора. — Что вы тут делаете?
— Еще раз повторюсь, это не ваша забота, — строго ответил майор и засунул руку во внутренний карман мундира и достал фотографии. — Скажите, вы видели тут этих людей?
В руке был веер фотографий, на которых были изображены Кузнецов, Толстой, Есенин-младший, Дункан, Онегин, вся семья Романовых, Лермонтов, Люся и Роза.
— Хм… — староста протянул руку, чтобы посмотреть, но майор брезгливо отдернул.
— Их моих рук…
— Нет, не видел, — четко ответил Анатолий.
— Странно, но нам поступило сообщение, что Кузнецов в этой деревне.
— Нет! — топнул ногой Анатолий. — Я же сказал, тут не было этого парня! Думаете, я бы не узнал?
— Может, кто-то еще? — прищурился майор.
— Да, в деревне поймали двух новеньких, но они не похожи ни на одну фотографию.
Майор быстро убрал фотографии.
— Покажите!
* * *В подвале.
— Ой, идут! — спохватился Толстой и вскочил. — Миша, быстро, в клетку!
Конечно, надо было хотя бы на первых порах притворяться простыми заключенными. Хотя меня не покидала мысль, что, может, ну его? Просто разгромить тут все. Нарыть особняк куполом, да допросить этого Зайца-Хрустального. Но что-то мне подсказывало, что тут есть что-то еще.