Покоритесь воле Ночи

– Что это ты сегодня не в духе? – поинтересовался Фебруарен.
Ярнейн уселся, не сводя взгляда с волшебника.
– Лелею в ночи свое отчаяние. Кажется мне, что мой народ слишком уж напоминает наших приятелей Хэрбина и Эрнста – марионетки, ограниченные…
На этих словах Железноглазый замолк и захрапел.
За время своих странствий Девятый Неизвестный узнал страшную правду, о которой молчали мифы и сказания: гномы храпят. Всегда. Невзирая ни на что. Постоянно.
Фебруарен решил, что гном продемонстрировал достаточно решительности и воодушевления. Волшебник отправился в присвоенные им хозяйские покои. Там он нырнул под пуховую перину, которая, видимо, принадлежала самому Отродью, и, уже засыпая, не подумал о том, удастся ли им поймать свою жертву. Да и есть ли смысл охотиться на сына Геданке, если обессиленный Ветроходец все еще лежит на берегу Андорежского моря?
– Прапра, вылезай наконец из постели. Что-то вот-вот случится.
Герис только что вернулась – с охапкой новостей и кучей деликатесов. Вороны будто обезумели, а теперь еще и волки прибежали.
В крепости сгустилось ощущение угрозы. Слышался лязг – это элен-коферы торопливо вытаскивали свои загадочные орудия.
Но шум и суматоха начались вовсе не из-за Герис: она-то постоянно появлялась в за́мке, никого при этом не потревожив.
– Время пришло. – Девятый Неизвестный выбрался из постели, с трудом встал на ноги, пригладил волосы и поправил одежду. – А он не торопится, как я погляжу?
– У него, как видно, другие способы – не такие, как у нас, – отозвалась Герис и переместилась в темный угол прямо за мерцающим сгустком, от которого и исходило растущее ощущение угрозы.
Постепенно сгусток принял форму и превратился в темный плоский призрак со смутно проступающими человеческими чертами, потом обрел цвет и объем. Все это длилось почти минуту, и вот наконец в комнату, пошатываясь, ступил человек. Мерцание угасло. Незнакомец согнулся пополам, уперев руки в колени и тяжело дыша. Лишь через несколько мгновений он осознал, что не один.
Волшебник и его праправнучка тем временем гадали: что это за приглушенные проклятия? Не вороньи ли это крики и не волчий ли вой?
Отродье, все еще тяжело дыша, распрямился и воскликнул:
– Ты? Ты! Но… Как?..
– А, брат Лестер. Добро пожаловать. Тут без тебя произошли некоторые перемены. Нужна твоя помощь. Позволь объяснить.
И тут Герис стукнула Отродье по затылку, потому что он как раз начал выделывать какие-то жесты спрятанной за спину рукой.
В комнату вошел Корбан Ярнейн.
– Он у нас, – сказал ему Девятый Неизвестный.
– Вот этот вот?
– Он самый.
– Совсем на мать не похож.
– Может, в отца уродился.
– Геданке я никогда не встречал. Не знаю. Хватай-ка его под мышки и забирай с собой.
– Хм…
– Чем более странным покажется ему окружение, когда очнется, тем скорее он станет слушать твои объяснения – захочет узнать побольше и понять, что происходит.
Фебруарен вгляделся в своего пленника. Он очень надеялся, что Железноглазый прав.
– Герис, берем?
 
29
 
Альтен-Вайнберг, весна
 
В открытую дверь постучал Титус Консент.
– Заходи, – сказал Хект, отодвигая в сторону сундук покойного Редферна Бехтера. – Что такое?
– Явился Альгрес Дриер. Хочет вас видеть. Кажется, чем-то расстроен.
– Чем – не сказал?
– Не прямо и не мне.
– Веди его сюда. Можешь подслушивать.
Хект полагал, что подслушивать его будут и так – хоть с разрешением, хоть без. Подчиненные с каждым днем все больше его опекали. Иногда он даже скучал по Мадуку и его «беззаботному» отношению.
Пайпера возмущало, что Предводителя Войска Праведных все больше изолируют от окружающего мира. Он снова повернулся к Бехтерову наследству.
Этот сундук Хект доставал, когда бывал не в духе. Он всегда гадал, не кроется ли тут некое важное послание? Не часть ли это хитроумного замысла? Или же доказательство того, что в мире все случайно? А его собственная жизнь? Идет ли она в соответствии с божественным планом или же представляет собой просто набор событий, в которых нет настоящего смысла?
 
Пайпер мог бы привести доказательства в пользу обеих гипотез. Будь он героем эпического сказания, в этом сказании уж точно отсутствовал бы традиционный сюжет, события не были бы связаны между собой и не сходились бы в одну точку к концу. В этом сказании полно было мелких перепутанных сюжетиков.
Титус Консент кашлянул, придержал дверь, впуская Альгреса Дриера, и удалился.
– И в вашей святая святых не выставлена вооруженная охрана? – удивился Дриер, оглядывая комнату.
– Молчите лучше, а то они еще вас услышат.
На Дриере снова красовалась форма браунскнехта, на рукавах темнели полоски черного шелка.
– Теперь к Безмятежному, наверное, и то проще пробиться, чем к вам.
– Меня это тоже утомляет. Но когда вдруг ноет плечо, я вспоминаю, зачем это все нужно, и пытаюсь смириться с тем, что люди, которые стараются сохранить мне жизнь, чересчур усердствуют.
– Не хотел лезть со своими замечаниями. Но если вы позволите им изолировать вас от мира, то вскоре перестанете понимать, что там происходит.
Хект и сам этого боялся.
– Но вы же сюда явились не об этом меня предупредить.
– Не об этом. Но предупредить.
– Если это так срочно, вываливайте свои новости.
Дриер решил не обижаться на грубость.
– Против вас зреет новый заговор. И кажется, в него вовлечены серьезные люди.
Хект задумался.
– Вы ведь вернулись в личную гвардию наследной принцессы?
Ответ он, конечно же, знал и так.
– Вернулся. Отчасти благодаря вам. И поэтому я у вас в долгу. А еще хочу оградить принцессу от честолюбивых замыслов ее так называемых друзей.
– Ага. Продолжайте.
И Дриер поведал свою историю. Имен он не называл, потому что сведения попали к нему в основном через вторые и третьи руки. Существовала некая группа заговорщиков, в которую входили курфюрсты, советники и высокопоставленные чиновники. Эта клика собиралась устроить во дворце революцию – арестовать Предводителя Войска Праведных (а в случае сопротивления и убить) и заменить Катрин на более сговорчивую Элспет.
– Подобные слухи ходят с тех самых пор, как Лотарь сыграл в ящик, – заметил Хект.
– И все это время заговорщикам не хватало духу что-нибудь предпринять. Знаю. Но недавнее поведение Катрин прибавило им смелости. А я не хочу, чтобы моей госпоже навредила грызня за власть, которую готовы устроить мерзейшие из имперских дворян.
– Не хотите, чтобы ваша хозяйка сделалась пешкой в игре, которую не сама затеяла.
Хект подозревал, что Дриер питает к наследной принцессе глубокие чувства и тщательно их скрывает. Быть может, его склонность как раз имеет больше отношения к реальности, чем влюбленность странствующего солдата, который уже и сам не уверен, кто он такой и кому предан. Еще Пайпер подозревал, что Альгресу Дриеру прекрасно известно о той слабости, которую Предводитель Войска Праведных испытывает к наследной принцессе.
Капитан Дриер, женатый человек, предлагал вступить в заговор двум несостоявшимся любовникам, которые не осмеливались притронуться друг к другу.
– Вот именно, не хочу, – кивнул Дриер. – Императрица ведет себя все более непредсказуемо, все более жестоко. На этот раз она может казнить Элспет. Потом пожалеет и раскается, но дело-то будет сделано.
– Если кто-нибудь совершит большую глупость и скажет, что действовал от имени принцессы.
– Это-то я и пытаюсь предотвратить. Если протянем до лета, а дипломаты найдут заинтересованный в брачном союзе королевский двор, Катрин не будет чувствовать себя в такой опасности. Хотя замужество Элспет не изменит порядок престолонаследия. Чтобы он изменился, Катрин должна сначала произвести на свет наследника.
Хект опасался, что враги Катрин будут вынуждены действовать, пока не начались переговоры о свадьбе Элспет.