Покоритесь воле Ночи

Бородатый гном судорожно втянул воздух. Борода его, по всей видимости, начала расти еще до того, как первые люди изготовили свои первые орудия.
– Сын человеческий! – проскрежетал элен-кофер, в его устах это прозвучало хуже самого оскорбительного ругательства.
– Харулк Ветроходец пробудился и разгуливает на свободе. Срединный мир покрывается льдом. Надобны элен-коферы.
У древнего гнома вид был такой, будто бы кто-то лупит по нему невидимой лопатой.
– Пробуждаются и другие подобные Ветроходцу. И нет силы, способной удержать их.
– Прекрати! – приказал элен-кофер, но с таким акцентом, что Фебруарен едва его понял. – Больше… не… говори.
Девятый Неизвестный умолк и принялся прощупывать мир вокруг.
Обитель гномов была полна магии – точно как срединный мир в древности. Здешние Кладези силы, должно быть, просто-напросто выкипают, заливая все вокруг волшебством. Но волшебство это немного отличалось. Фебруарен хватался за него, но оно ускользало, словно ртуть, меж холодными негнущимися пальцами.
– Сын человеческий, перед тобой Корбан Железноглазый.
Разобрав слово «железноглазый», Фебруарен не сразу сообразил, что речь идет о Кор-бене Ярнейне Гьорсоне, сыне гномьего короля из северных сказаний. Он вроде как изготовил несколько магических колец, мечей и молотов для разных богов и героев.
Волшебник сдержался и не сказал Железноглазому, что тот старше, чем рассчитывал Фебруарен, хотя для своего возраста хорошо сохранился. В последнее время чувство юмора совсем оставило старика.
– А я Кловен Фебруарен, Девятый Неизвестный, член коллегии из Брота. Надобны элен-коферы.
Гном что-то проворчал: ему нужно было время подумать.
Фебруарена охватил страх. Дело обещало затянуться. Гномы не бессмертны, но живут с незапамятных времен, спешить они не умеют. Волшебник оглянулся. Проход в Обитель Богов еще был виден. Мир продолжал наливаться цветом, а может быть, просто глаза привыкали.
Корбан Железноглазый повернулся к менгиру, что-то сказал и медленно коснулся ладонями разных рун, называя их имена.
Реальность содрогнулась. Разразился беззвучный гром. Сверкнула темная молния. Все это еще продолжалось, когда подле гномьего принца появились древние старики-элен-коферы, включая и самого Гьора. Все молча пялились на незваного гостя.
И это гордость и слава элен-коферов?
Что-то вид у них дрянной. Может даже, такой же дрянной, как и у Обители Богов.
Видимо, Старейшие успели что-то такое предпринять напоследок – не хотели сгинуть в одиночестве.
Гномы заговорили между собой. Несколько раз Фебруарен слышал, как они упоминали Ветроходца.
– Сын человеческий, – обратился к нему Железноглазый, – ты говоришь, что надобны элен-коферы. Если желаешь, чтобы мы простили твою дерзость, поведай всю правду. Чего ты хочешь? Что собрался делать? Как нашел дорогу в наш мир?
И Фебруарен рассказал. Он не врал и почти ничего не утаивал. Правда, упоминать о том, каким могуществом обладает в срединном мире, не стал. В мифах говорилось, что у элен-коферов есть магический рог, который трубит, стоит при нем солгать. Никакого рога волшебник не увидел, но наверняка он у них наготове.
Элен-коферы принялись совещаться.
Хоть языка Фебруарен не понимал, было ясно: разгорелся спор. Спорящие раскололись на два лагеря и готовы уже были наброситься друг на друга.
Одни настаивали, что ничего предпринимать не следует. На Обитель Богов элен-коферам плевать. Пусть Ветроходец творит в срединном мире что пожелает. Пусть оба эти мира погибнут, раз уж так распорядилась судьба. Участь людей, как и угодивших в ловушку моров, элен-коферов не касается.
Другие утверждали, что мир гномов начал выцветать. Он тоже по-своему умирает. И даже если забыть про уготованную срединному миру участь, Харулк Ветроходец – самый злобный, жуткий, древний и безжалостный враг элен-коферов. Давным-давно им хватило хитрости пленить его, и со временем он явится по их душу, когда станет властелином всех девяти миров. Если кто-нибудь его не остановит.
Фебруарен навострил уши: властелином девяти миров? В мифе упоминалось меньшее количество. И каким таким образом он понял, о чем идет речь? Ведь еще несколько минут назад он впервые услышал гномий язык.
 
Магия.
Девятый Неизвестный был тем самым человеком – одним на десять тысяч, – который, подумав про магию, не пожал бы плечами и не бросил бы это дело. Он тут же принялся ломать голову, как это работает и почему так произошло.
Спор разгорелся с новой силой. Хотя до драки пока не доходило, старейшины разошлись не на шутку. Уже начиная готовиться к худшему, Кловен Фебруарен вспомнил все мифы об элен-коферах и вздохнул.
Он угодил в типичное предание. Именно в таких преданиях, и не только северных, герой обычно отправляется выполнять различные поручения. Если все пойдет по накатанной, гномы согласятся ему помочь, но только если он отправится в страну великанов и украдет там какую-нибудь вещицу, которую под силу унести только сыну человеческому. А перед этим придется стащить из мира эльфов какой-нибудь волшебный ключ, открывающий туда дорогу. А с ключом этим справится лишь тот, кого швырнули на ледяные просторы ада… А когда герой вернется домой, его женят на дочери короля, а сам король отречется от престола в его пользу.
Да уж, прекрасная награда. Если доживешь, конечно.
Те гномы, которые предлагали ничего не предпринимать, выдвигали веский аргумент: спасать мир – слишком тяжкий труд.
– Решено, – объявил наконец Железноглазый. – Мы пришли к соглашению. Те, кто считает, что элен-коферы должны помочь тебе, вольны так и сделать. Вести уже расходятся. Те же, кто не желает помогать, останутся тут и забудут, что ты пробрался в наш мир. Остальные присоединятся к тебе в Обители Богов.
Железноглазый не упомянул ни о каком волшебном талисмане из предрассветных краев, и Фебруарен не стал ни о чем таком заговаривать.
– Подготовка к походу уже началась, – сообщил Железноглазый.
– Превосходно. А пока у вас не найдется чего-нибудь поесть?
Ел он в последний раз давно. Кракен уже переварился, и волшебник в своем рассказе постоянно упирал на голод.
– Конечно найдется.
Железноглазый похлопал менгир в нескольких местах и что-то просвистел. А потом исчез с громким хлопком, лишь клочок бороды опустился на истоптанную траву. Кловен Фебруарен подошел поближе к менгиру. Видимо, тут у них нечто похожее на Модель.
Начали вновь появляться гномы – на этот раз в боевом облачении. Только вот Фебруарену-то были нужны совсем не бойцы, а волшебники-изобретатели. Мастера-искусники, а не громилы.
Может, у них с собой волшебные инструменты? Трудно сказать. Каждый гном тащил мешок больше собственного роста.
Стоит ли впадать в отчаяние? Гномы, решившие отправиться с ним, были самыми старыми из всех. Самыми седыми и заросшими из целой толпы весьма седых и заросших карликов.
Вернулся Железноглазый с двумя тюками. Меньший он вручил Фебруарену со словами:
– Это тебе.
Под тяжестью мешка волшебник согнулся вдвое.
– Ты что, не слышал, когда я рассказывал? Мне больше двухсот лет.
– Пешком еще под стол ходишь.
– Для человека это невероятно много. Раз уж мы тут про возраст заговорили, почему со мной вызвались пойти только старики?
– Пошли те элен-коферы, которые понимают, что стряслась беда. Они помнят Ветроходца и его братцев. Это молодым кажется, будто старики всё преувеличивают, вечно твердят: вот, мол, раньше времена были суровые, не то что нынче. Кое-кто считает, что с Ветроходцем обошлись жестоко – не стали договариваться по-хорошему, сразу прибегли к силе.
Кловен Фебруарен даже пощупал собственный подбородок – проверил, не отвисла ли челюсть. Элен-коферы же почти бессмертны. Неужели хоть сколько-нибудь взрослое разумное создание способно так думать? Да если бы с Харулком вздумали вести переговоры, он бы первым делом сожрал парламентеров. Раз враг собирается договариваться, значит уже признал возможное поражение и просто хочет выкрутиться.