Покоритесь воле Ночи

Анна стояла рядом и почти ничего не понимала. Пайпер и сам понимал едва-едва, да и то потому только, что Герис раньше многое ему рассказывала. Но все равно Хект чувствовал себя здесь лишь зрителем. А вот дети мигом освоились в Обители Богов, будто ее специально строили им для развлечения.
Сначала все обсуждали планы (правда, Хекту показалось, что они скорее пытаются друг друга перепить), потом ненадолго легли спать, и вот уже вся толпа направилась к горе. Элен-коферы прихватили запряженные козлами повозки. В поход отправились все до одного, хотя Анна и хотела сначала остаться. Даже древний старик Гьор не отставал. Он-то в Небесную Крепость последний раз заглядывал несколько тысячелетий назад.
– Приключения – это не для меня, – пожаловалась Анна Герис. – Особенно такие походы. Я всего-то и хотела, что жить себе спокойно. И жила спокойно, пока в одну прекрасную ночь на моем пороге не появился Пайпер Хект, назвавшийся Фрейном Дорао.
– И что же он сделал? – спросила Герис.
– Ничего, вел себя как подобает вежливому гостю, а потом ушел. А я не могла выкинуть его из головы. Самый смелый поступок в моей жизни – переезд в Брот, когда я нашла его и сделала своим любовником.
– Ты уже давно с нами знаешься и понимаешь, насколько мы увязли в этом бардаке, так что делать нечего – расслабься и получай удовольствие. Обещаю, я тебя верну в твою скучную старую жизнь еще до того, как сядет солнце, – сказала Герис, хотя в этом мире всегда царил полдень.
Хект слушал их разговор и мучился, проклиная себя за то, что позволил женщинам так влиять на свою жизнь.
Он еще не стряхнул с себя последствий болезненных желаний Катрин Идж, никак не мог избавиться от навязчивого чувства к Элспет Идж, не мог простить себя за то зло, которое причинил Анне Мозилле, хоть та ни о чем и не знала.
Его захлестнули воспоминания: школа неутомимых отроков, молодой Гордимер Лев, Грейд Дрокер и Редферн Бехтер. Все, скатился ниже некуда – превратился в глупого нытика, вечно недовольного собой!
– Пайпер, ты в порядке? – спросила Анна, беря его за здоровую руку.
– Нет, не в порядке. Познаю на собственной шкуре, что такое старость, – отозвался Хект и осекся: почти все присутствующие были старше его, а уж король Гьор – тот вообще на несколько тысяч лет.
Они подошли к радужному мосту, и элен-коферы, никого особенно не спрашивая, погрузили людей в свои повозки.
На глазах у Хекта Герис с гордым видом прошествовала по мосту впереди повозки, в которой ехали сам Пайпер, Анна и Девятый Неизвестный. Хект и понятия не имел, что происходит, – иначе бы он с ума сошел, глядя, как Лила и Вэли шагают вслед за Герис, а за ними, никем не замечаемый, идет вознесшийся.
Хект посмотрел вниз.
Лучше бы он закрыл глаза, как Анна и старик, – не пришлось бы сдерживать крик и зажимать рот, чтобы не расстаться с завтраком. Внизу белели кости гигантов, блестели острые как ножи скалы, зияла бездонная смертоносная пропасть.
Не пришлось бы смотреть, как его дочери идут по воздуху, не зная, что радужный мост всего-навсего выдумка и стоит оступиться – упадешь в ущелье глубиной в добрую тысячу футов.
Пелла, который ехал вместе с Феррисом Ренфрау, все понял еще перед мостом и прекрасно знал, что именно под ногами у тех, кто решился перейти пешком. Мальчишка, как и его спутник, не открывал глаз.
Когда Хект ступил на твердую землю, в душе его все еще звучал страшный зов пропасти.
– И ты позволила Лиле и Вэли идти по этому вот?! – взорвался он.
Герис махнула рукой в сторону девочек, которые уже подошли к воротам, болтая на ходу с парой гномов, – смертным девчонкам гномы были так же интересны, как и смертные девчонки гномам. Они собирались посмотреть на единственное в Небесной Крепости живое существо – болезненную яблоньку высотой им по пояс.
– Никогда, слышишь! Никогда больше не подвергай моих детей такому риску. Никогда!
Анна была с ним согласна, но из-за пережитого потрясения могла лишь кивнуть.
– Просто ты бесишься, потому что я не доверила тебе то, с чем без труда справились две сопливые девчонки, – усмехнулась Герис.
 
Это была неправда, но Герис искусно загнала его в ловушку. Начни Хект препираться – выставил бы себя в дурном свете.
– Никогда, Герис! Никогда!
Пайперу показалось, что прошло всего несколько минут, – и вот он уже входит вслед за сестрой в большой зал, разрисованный цветными фигурами.
– Всем стоять тут, – рявкнула Герис, – внутри зеленого круга, пока не скажу, что делать.
В зале уже ждали элен-коферы. Они осторожно огибали столы, фальконеты, огромные стеклянные бутыли и разные непонятные штуки. Герис с каждым из них о чем-то шепотом беседовала. Выслушав ее, гномы один за другим уходили.
– Пелла! – негромко, но многозначительно сказала Герис. – Стой на месте и не шевелись, никуда не ходи, ничего не трогай. Вон там под окном каменная скамья – сядь туда. Пайпер, Анна, остальные – тоже. И ничего не трогайте, пока я не разрешу. Иначе сами угробитесь и остальных угробите заодно.
Элен-коферы все подходили и подходили к Герис, выслушивали ее напутствие и уходили. Последними зал покинули Железноглазый и его родня. Перед уходом Корбан зажег фитили рядом с каждым фальконетом.
– Удачи, Герис!
Четверо элен-коферов втащили в комнату две повозки, заставленные полками. Повозки двигались совершенно бесшумно – они не катились, а парили над полом. На полках на устланных войлоком подносах лежали десятки божественных яиц – большие, маленькие, потрескавшиеся. Многие не отличишь на вид от кусочков янтаря. Хект никак не мог поверить, что он со своими людьми насобирал такое великое множество.
– Пайпер, делай то же, что и Пелла, – сядь. Анна, придержи-ка его.
Герис повернулась к гномам и показала им, на какие столы поставить повозки с яйцами, а потом поманила Фебруарена, Ренфрау и вознесшегося и о чем-то с ними зашепталась. Подносы с яйцами сняли со столов и поставили так, чтобы не закрывать линию огня.
– Придется тесниться. Не знала, что этих проклятых яиц столько наберется.
Хект уселся, Анна взяла его за руку и не отпускала. Пайпер разглядывал диковинные цветные значки, слушал Пелловы жалобы и восхищался Анной.
Самое замечательное в Анне Мозилле – ее большие карие глаза, удивительно теплые. В тот момент эти глаза были больше, чем когда-либо. Анна трепетала и дрожала от ужаса.
– Лила, Вэли, идите сюда.
Герис поручила каждой девочке по дальнему фальконету – один справа, другой слева – и подробно объяснила, как и когда стрелять.
– Не медлите, как настанет момент. Если будет зазор, у вас не более двух секунд.
Потом она подошла к каменной скамье.
– Пайпер, вы с Анной возьмите на себя два фальконета в центре. Анна, ты как?
– Все хорошо, просто немного ошарашена, – едва слышным шепотом отозвалась Анна. – Я сумею. Только объясни, что и когда делать.
– А ты, Пайпер?
– Справлюсь, – отозвался Хект, хотя ему и не нравилось быть простым солдатом.
– Прекрасно. Тогда Асгриммур поможет мне с переднего края.
– А я? – с кислым видом осведомился Пелла.
– Я тебе скажу, что делать. А пока сиди молча и ничего не трогай.
– А что будет, если придется стрелять? – быстро спросил Хект, желая предотвратить перепалку. – Ты же особой картечью зарядила? Тут стены каменные, и потолок с полом тоже. Сестренка, может срикошетить.
– Все учтено, братишка. Каждое орудие направлено на одну из этих посеребренных бутылей, а стены позади покрыты десятидюймовым слоем мягкой глины и штукатурки.
Герис вернулась к Вэли.
– Почему она со мной так? – сердито выпалил Пелла.
– Потому что ты так себя ведешь. Нет уж, послушай-ка! Она такое тут сейчас творит, что будущее может измениться во всех трех мирах. Мы погибнуть можем. А тебя только собственная персона и заботит, мол, не дают тебе делать то, что хочется. Хотя чего тебе хочется – и сам не знаешь.