Покоритесь воле Ночи

Силуэты великанов куда-то пропали.
Возможно, в дыму и остались тысячи врагов, но выбралось из-за завесы лишь несколько десятков. Отупевшие и растерянные, они почти не наносили урона – разве что кое-где из-за них приостанавливал работу пушечный расчет, вынужденный защищаться.
Именно этого и опасался Хект – с того самого момента, как решился отразить нападение патриарха. Каждый раз, как замолкает орудие, все больше людей Безмятежного может прорваться вверх по склону. Так и происходило. Вскоре многие из Войска Праведных уже не успевали перезаряжать фальконеты. Хотя некоторые пушки стреляли не переставая, а другие быстро присоединялись к общему хору, когда артиллеристам удавалось отбить нападение.
Снова поднялся ветер. Дым стал рассеиваться, и пушкари смогли нацелиться на самые большие скопления противника.
Бойня во много раз превзошла ожидания Хекта, ожидания Прозека и Рука и даже ожидания тех, кто всегда предсказывал самое страшное. Травы на лугу не видно было из-за трупов. Атакующим приходилось перелезать через мертвых и умирающих, чьи тела рвала на куски картечь.
Ветер задул так сильно, что расчистился почти весь дым. Патриаршие солдаты теперь шли не сотнями, а десятками.
– Почему их так мало? – удивилась Катрин. – Им почти удалось нас опрокинуть.
– Не знаю, ваша светлость. – Хекта больше интересовало, что это за великаны орудовали в дыму, а потом исчезли. – Быть может, это заслуга Седлако.
– Седлако?
– Однорукий офицер. Возглавляет мою кавалерию.
– Я знаю, кто это. Но как он может повлиять на исход сражения?
– Как раз сейчас он должен напасть на лагерь противника.
– С пятьюдесятью всадниками?
– Если представится шанс нанести серьезный урон, – развел руками Хект.
Быть может, и Девятый Неизвестный помог.
Хект ни за что бы не признался, но он поставил на кон все – в расчете, что после первого смертельного залпа враг запаникует.
Этого не произошло. Потери неприятеля были огромны, но он продолжал наступать. Появлялись все новые и новые бойцы.
Сражение чуть стихло, но все еще продолжалось. Люди герцога Онофрио, которым приказано было оттаскивать назад бездействующие орудия, не особенно усердствовали. Кто-то даже попал в окружение, причем вместе с орудиями.
– Предводитель Войска Праведных, происходит что-то странное.
– Прикидываются. Нарочно сдаются в плен. С моими фальконетами. Ваша светлость, дела идут не очень хорошо. Уходите, пока снова не началось.
– Да я не о людях герцога говорю, а о солдатах Безмятежного, – отрезала императрица. – Сами взгляните: с ними что-то сотворили. Иначе бы они не наступали.
Катрин была права. Патриаршие солдаты шли и шли, несмотря на то что после каждого залпа падало человек по двадцать.
– Капитан Эфриан, можно позаимствовать нескольких ваших людей? Нужны гонцы.
Пайпер не предвидел, что после начала сражения ему придется рассылать приказы.
Эфриан оглянулся на Катрин, и та едва заметно кивнула.
– Капитан, боюсь, следующую атаку уже не удастся так искусно отразить, – продолжал Хект. – Отведите, пожалуйста, ее величество в безопасное место. – Он посмотрел Катрин прямо в глаза. – Быть может, ей это не по нраву, но зато она останется в живых и сможет потом меня покарать.
Эфриан нервно улыбнулся, а лицо Катрин исказилось от гнева. Хект подозвал двоих телохранителей, которых Эфриан отрядил ему в помощь.
– Отправляйтесь туда, где размещены силы прикрытия. Один в одну сторону, другой – в другую.
– Те имперцы?
– Именно. Вы знаете, где они ждут. А это еще что за шутки?
Где-то над далеким лагерем противника заклубилось облако дыма.
– Что, мой господин?
– Прямо там! А, вижу. Итак, ступайте. Один – к Консенту, второй – к Вирконделету. Передайте: пусть атакуют эту толпу с флангов. Внизу, на склоне, вне досягаемости фальконетов. И пусть не пытаются в одной схватке выиграть битву – надо просто ударить, смутить противника, по возможности заставить его запаниковать, а потом сразу уносить ноги. Устроим опыт – проверим гипотезу ее светлости: вдруг они и правда зачарованы. А еще мне нужно их отвлечь. Потом возвращайтесь к капитану Эфриану и императрице.
 
– Слушаюсь.
– Слушаюсь.
– И следуйте за ней повсюду. Если понадобится – обратно до самого побережья. Здесь исход может быть скверный.
Хект подозревал, что готовится еще и третье наступление, в котором врагов прибавится. А им и без того хватало тех немногих, кто так упорно лез вперед.
– Да, мой господин.
Гонцы отправились каждый со своим заданием. Катрин удалилась в сопровождении Эфриана, хоть и без особой радости.
Хект задумался: а как бы поступила в подобной ситуации Элспет? Наверное, чувство долга не позволило бы ей прийти сюда. Наследная принцесса, в отличие от своей сестры, не столь потакала своим прихотям и минутным порывам.
Зачарованные или пьяные, но солдаты продолжали напирать, несмотря на все вдохновенные усилия Рука и Прозека. По подсчетам Хекта, на лугу было уже около пяти тысяч убитых и смертельно раненных. Многие лежали справа от его собственной позиции и позади. В ближайшей куче оказалась половина вероломных рекрутов герцога Онофрио.
Нападающие обошлись с ними точно так же, как и с имперцами, и не слушали, когда люди Онофрио кричали о своих дружеских намерениях. Хект решил, что патриаршие воины, скорее всего, не слышали вообще ничего.
Как и приказал Пайпер, Вирконделет и Консент ринулись в атаку – не слаженно, будто комары, бросающиеся на слона.
Они ударили по прибывающей толпе, как и хотел Хект, и нанесли гораздо больше урона, чем можно было предположить с таким численным неравенством. Патриаршие воины реагировали медленно. Все их внимание было сконцентрировано на цели впереди.
Сначала с севера налетел Титус Консент, а прямо в разгар его атаки с юга подоспел Ривадемар Вирконделет.
Этот маневр задержал третью волну нападающих как раз тогда, когда в рукопашную схватку над самим лугом втянули почти всех солдат из Войска Праведных.
Хект самолично отбился от двоих врагов. Одного из них он вроде бы видел еще в сражении против кальзирских пиратов. А вот неприятельский воин его не узнал. Как и его товарищ, да и остальные солдаты патриарха, он двигался медленно и напоминал ожившего мертвеца.
С такими Хект уже встречался лицом к лицу в битве под Аль-Хазеном. Эти тоже несли на себе отпечаток Ночи, хоть и отличались немного.
Но сейчас было не до сравнений.
Постоянно стреляло лишь с десяток орудий – две быстрые канонады, на третьей начали взрываться фальконеты, а потом раздались крики артиллеристов. Донесся запах горелой плоти. Пайпер усомнился в хитроумии Крулика и Снейгона.
Пушки стреляли все реже, но и нападавших стало меньше. Атака наконец-то достигла наивысшей точки и вскоре схлынула.
Прибыл Титус Консент. Он так запыхался, что целую минуту не мог ничего выговорить – только хватал ртом воздух.
Когда он наконец отдышался, его вывернуло на траву. Покончив и с этим, он выпалил:
– Командир, они пытаются обойти нас с флангов. Похожи на неупокоенных мертвецов или другую подобную дрянь. Не могу их остановить.
Всего в каких-то двадцати ярдах взорвался фальконет. Железный осколок картечи сорвал перо со шлема Консента.
– Господь только что разжаловал меня в рядовые.
– Нет. Он только что промахнулся, показав тем самым, что любит тебя. Ну вот, опять.
Над неприятельским лагерем, в самой низине, снова поднялось облако дыма.
– Думаете, это Клэй?
– Самое время.
Но это не мог быть Седлако. Его всадников было слишком мало, чтобы устроить налет, да и огненный порошок Седлако с собой не брал.
Спустя полминуты что-то изменилось.
Прямо на глазах у Хекта через патриаршее войско словно бы прокатилась волна. Он и сам что-то почувствовал, но едва-едва, лично его это не коснулось.
А вот атакующих – еще как коснулось.