Покоритесь воле Ночи

Герис повернула налево и осмотрела то, что сохранилось от яблоневого сада. Сад этот, как она смутно помнила, вроде бы считался священным и принадлежал одной из богинь. Сейчас полуистлевшие яблони покрылись наростами и плесенью.
Помешает ли это их плану? Вроде бы боги без этих яблок не могут: яблоки нужны им, чтобы оставаться бессмертными. Но видимо, и сад, в свою очередь, не может без богов.
– Когда ты здесь был в последний раз, сад еще не погиб?
– Не знаю, – ответил вознесшийся. – Вполне возможно.
– Прапра, может, все не так опасно, как я думала. Но осторожность не помешает.
Старика, казалось, ее слова озадачили.
Сама Небесная Крепость возвышалась за лугом. Она была совершенно бесцветной. Солнечный свет гас, падая на крепостные стены.
Герис снова принялась расспрашивать вознесшегося, но тот по-прежнему отнекивался:
– Я был всего лишь пленником. Ничего не знаю.
Она оглянулась на Железноглазого.
– Давненько это было. – Повелитель гномов пожал плечами. – После строительства нас сюда не особенно-то приглашали.
– Частица тебя тут раньше обитала, – опять накинулась Герис на Асгриммура. – И весь целиком ты знал достаточно, чтобы перевернуть тут все вверх тормашками.
На мгновение вознесшийся застыл, а потом начал увеличиваться в размерах.
Но Герис уже было не остановить.
– Ну да, валяй, разобидься тут и превратись во что-нибудь еще более уродское, чем ты есть. Очень вовремя. – Она повернулась к чудовищу спиной. – Прапра, вся наша затея вот-вот пойдет прахом. Мы просто-напросто не готовы. За исключением разве что Асгриммура: уж он-то, если Старейшие не захотят помогать, весь на мыло изойдет.
Хотя Герис и вела себя неподобающим образом, старый волшебник, казалось, был ею доволен и не особенно беспокоился.
– Ты уже об этом говорила. Я тебя услышал. Теперь давай что-нибудь полезное.
– Нужно удостовериться, что им не удастся выбраться, если они откажутся выполнять нашу волю. Значит, пока дорога еще не открыта, нужно запечатать все входы и выходы, израсходовать всю оставшуюся здесь магию и услать домой элен-коферов, чтобы Старейшие не смогли их запугать и не сбежали в срединный мир. Может, я одолжу у Гисорса парочку игрушек – на тот случай, если придется кое-кого убедить.
– Дорогая моя! – с улыбкой воскликнул Фебруарен. – Думаю, у нас появился Двенадцатый Неизвестный. Умница! И я с тобой согласен. Господа, моя ученица все весьма убедительно изложила. Нельзя полагаться на волю случая. Мы тут не с мелкими демонами заигрываем.
– Самонадеянный волшебник – это известное клише, – протянул Феррис Ренфрау, вглядываясь в Герис. – Но известные клише не возникают на пустом месте.
Герис чуть заметно ему улыбнулась. Удивительно.
– Железноглазый, – обратилась она к гному, – у нас все получится. Элен-коферы нам помогут. Пойдем-ка все обсудим.
И они отправились назад к радужному мосту.
Кловена Фебруарена прямо-таки распирало от гордости.
– Отлично справляется, – пробормотал он, повернувшись к Ренфрау и вознесшемуся. – Ребятки, а не осмотреть ли нам эту помойку, пока суть да дело?
 
34
 
Предводитель Войска Праведных, налетчики и захватчики
 
Вылазка Предводителя Войска Праведных в Восточную Империю оказалась для всех полной неожиданностью. Сначала, заслышав новость, повсюду сочли, что жители приграничных земель просто ошиблись и понапрасну бьют тревогу.
Хаган Брокк и Клэй Седлако во главе отряда конной пехоты, действуя быстро и стремительно, отрезали фабрику Крулика и Снейгона. Карава де Бос и Ривадемар Вирконделет воспользовались возможностью и продемонстрировали, что Титус Консент не зря в них верил: они объехали заброшенные земли вокруг оружейных заводов, переманивая на свою сторону местных, а затем и защищавших «Мануфактуру» наемников.
Через пять дней после начала кампании Предводитель Войска Праведных и сам добрался до «Мануфактуры». На обширной территории лежали штабелями бревна, стояли печи для древесного угля, громоздились плавильни и литейные цеха. Сопротивления никто не оказывал.
 
Карава де Бос привел заправлявших всем дэвов. С некоторыми из них Хект беседовал как раз после взрыва на бротской «Мануфактуре», и тогда они клялись, что будут продавать свой товар только патриаршему войску.
На их мольбы и стенания Хект внимания не обратил.
– Де Бос, опись раздобыли?
– Рук не хватает, мой господин.
– Что?
– Прошу прощения, неудачно пошутил. Опись неполная. Тут огненного порошка столько, что нам, может, весь вывезти и не удастся. С орудиями та же история – обнаружили почти шестьдесят готовых пушек. Они только-только начали отправлять товар.
– Значит, вовремя мы.
– Вот именно, мой господин. Прикрыть тут все?
– Да. И не теряйте времени даром. Рано или поздно в Восточной Империи все же решат что-нибудь предпринять.
Несколько часов Хект осматривал «Мануфактуру» и поражался: Крулик и Снейгон творили здесь настоящие чудеса.
Разбирать цеха помогали местные. Хект позволил им забрать все, что приглянется, за исключением оружия, огненного порошка и имущества тех охранников, которые помогли имперским налетчикам; остальные после ухода Войска Праведных остались голыми и босыми, зато живыми.
Консент решил во время кампании не показываться на глаза: ни к чему наживать еще больше врагов среди дэвов. Главный шпион отправился вниз по течению в Льюм – нанимать корабли. Хект хотел как можно быстрее переправить добычу в земли, находящиеся под влиянием империи, а ближайшая страна-союзник располагалась за Верским морем.
На второй день к Хекту подошел Клэй Седлако:
– Командир, что будем делать со всеми этими дэвами?
– Не хотите бросать их тут на произвол судьбы?
Седлако покачал головой.
– Почему нет?
– Они сразу же начнут все сначала. Может, здесь, а может, в другом месте. Но прямо сейчас они думают, что вы их всех убьете.
– И вы так думаете?
– Только меня не просите. Мне жестокосердия не хватит.
– Много знаний и таланта пропадет зазря. Возьмем их с собой. Можно запереть их в Хоквассере. Пусть ремесло послужит на благо империи.
– Хотите сделать из них рабов?
– Подневольная рабочая сила. Отцу бы это очень понравилось.
– Что-что, мой господин? – не понял Седлако.
– Да ничего. Определите самых ценных работников. Пусть Вирконделет их заберет как можно скорее.
– Да, мой господин, – с явным облегчением отозвался Седлако.
Почему же он не поверил, что дэвов просто оберут и бросят голодать?
Хект вспомнил о наследстве Редферна Бехтера. Может, там скрыто и еще что-то, не только дневник Грейда Дрокера? Но что – он так и не мог понять. А Дрокер не особенно любил загадки и головоломки.
Седлако ушел разбираться с пленными, и тут в сопровождении свиты и телохранителей – меньше сотни человек – явилась императрица. Она плохо себя чувствовала. Хект подумал, что Катрин больна, хотя и пытается храбриться. Он поспешил приветствовать свою владычицу, решив не высказывать ей упреков и опасений, которые она наверняка уже слышала тысячу раз. Катрин уже здесь – придется притвориться, что он этому рад.
Императрица и не думала делать из своего визита тайну.
– Желаю, чтобы Монестахиус Делину знал: это моя кампания, а не выходка непослушного военачальника. Нельзя допустить, чтобы враги господа нашего заполучили такое страшное оружие.
Хект заметил, как на ее лице проступила алчность. Катрин уже прикидывала, сколько сэкономит имперская казна.
Из-за присутствия императрицы неразбериха только усилилась.
Предводителя Войска Праведных вызвали на вечернюю аудиенцию к императрице на следующий день после ее приезда. Гвардеец, доставивший послание, сказал, что Катрин желает отужинать с Хектом, а значит тот должен явиться в подобающем случаю наряде.