Тот самый парень из порно книга 2 (СИ)

При таком бизнесе, да в его возрасте едва выйти на четвертый десяток партнерш может, по-моему, только гей.
Остальные мужчины просто не смогут устоять.
Это бы объяснило отсутствие женщин на фото.
Дик придвинулся еще ближе ко мне.
Я нервно оглянулась — слева я могла отступить только к шкафу, прижаться к нему спиной… и на этом мои маневры были бы завершены. А справа слишком близко маячил знаменитый порнодиван. Двигаться в этом направлении как-то неуютно, словно я туда-то и стремлюсь.
Оставаться же на месте было совсем опасно.
Мы уже стояли практически вплотную.
Я даже ощутила аромат коньяка в дыхании Дика, когда он произнес:
— Я мог бы быть верным тебе не только душой, Лили. Мог бы быть по-настоящему твоим.
И вздрогнула от прикосновения его пальцев к своей щеке.
  
Жена порнозвезды. Злодей из мультика
 
За время моего брака ко мне успели подомогаться все Валерины друзья. Некоторые по два-три раза, с перерывом в несколько лет, вдруг передумала.
Разумеется, спьяну. Это такая удобная отмазка.
Ну, так и Дик нетрезв.
Это я еще корпоративы и свадьбы с похоронами не вспоминаю. Там-то, в окружении совсем чужих зачастую людей, еще и крайне неловко затевать скандал.
К тому же, все мы прекрасно понимаем, кто окажется виноват, если пойдешь жаловаться мужу. Ведь женщина — сосуд греха и соблазнительница. Напялила тут свое платье, каблуки и помаду — явно же планировала хвостом вертеть, пока благоверный с мужиками под гитару что-то душещипательное завывает.
Причем «сама виновата» — это еще очень хороший вариант. Особенно, если муж приличный и руку на тебя не поднимает. Так, поскандалит пару дней, подуется неделю, да свекрови нажалуется, вот и все обиды.
Совсем плохо, если тот муж пойдет бить наглецу морду…
С обеих сторон в драку впишутся друзья, поднимется визг и вой, кто-нибудь вызовет ментовку, а там и до «скорой» недалеко…
И в итоге виноватой окажешься снова ты — поссорила мужа с другом, не использовала свою женскую мудрость, чтобы как-нибудь мягенько с темы съехать, погубила мужика!
Вот из-за таких как ты и убили Пушкина!
Так что навык ускользать из сомнительных ситуаций у меня за время семейной жизни прокачался отменно. Особенно, если с наглецами ссориться нельзя, как вот с Диком.
В тот момент, когда его пальцы коснулись моей кожи, я ни на секунду не задумавшись крутнулась вокруг своей оси, будто бы не заметив его жеста, неловко потянулась к соседнему шкафчику и с преувеличенным интересом защебетала:
— Ой, а это кто здесь с тобой? Серьезно, Шварценеггер? А правда, что он в юности тоже в порно снимался?
А когда Дик шагнул, чтобы достать фотографию, ловко обогнула его и вырвалась из ловушки, проскользнув в опасной близости от дивана.
Не слушая, что он там говорит, демонстративно бросила взгляд на часы и воскликнула:
— Где же юрист? Дик, неужели у вас настолько ужасные пробки? Я так волнуюсь из-за этих визовых вопросов, просто места себе не нахожу!
— А, юрист… — Дик медленно поставил фото обратно, качнул графин, подхватил его своими длинными мослатыми пальцами и отнес на стол. — Так он позвонил уже, сказал, что сегодня никак не сможет. Не успевает.
Он ухмылялся мне прямо в лицо, даже не пытаясь придать своему вранью видимость правдоподобия.
— Как же так… — растерянно проговорила я. — А что с моей грин-картой? Мне теперь откажут?
— Все в порядке с твоими документами, — Дик прошел за стол и все-таки умостился в высокое кожаное кресло.
Я же осталась стоять. Располагаться здесь надолго я не планировала, даже сбежала бы поскорее с большим удовольствием. Но куда?
— Зачем же я тогда была здесь нужна?
— Ну как же… — Дик вальяжно крутнулся на кресле. — Ты мне нравишься, Лили. Неужели непонятно? Вот и пользуюсь случаем, чтобы предложить тебе…
— Стать тридцать второй? — устало усмехнулась я.
Играем в открытую?
Ладно.
— Лучше, чем двухтысячной.
— Точно лучше? — уточнила я. — Больше ничего между людьми не важно? Только вот эти цифры?
 
— Ты мне скажи… Это ты жена порнозвезды. Как тебе в этой роли? Ничего не беспокоит? Нормально наблюдать за тем, как твой муж с напарником вдвоем натягивают девчонку возраста твоей дочери? Получается убедить себя, что все в порядке?
Дик перестал притворяться и играть. Он бил словами наотмашь, точно понимая, что попадает в цель.
Я заледенела внутри. Выпрямилась, сощурив глаза. Ну что, было бы странно удивляться тому, что владелец порнокорпорации играет грязно.
— Не злись, — он одним пальцем подтолкнул ко мне графин. — Может, все-таки выпьешь? Армянский коньяк, любимый напиток Черчилля.
Вот значит кем он себя мнит, стратег и тактик.
— Нет, спасибо, предпочитаю дешевый виски, любимый напиток Джима Моррисона.
— Налить? — оживился Дик.
— Не думаю, что у тебя есть достаточно дешевый виски.
— Тоже верно… — пробормотал Дик. — Джим Моррисон, значит… Угу. Так что, Лили? Есть все же разница между тридцатью и двумя тысячами, что скажешь?
Он развлекался. Вертел в руках бокал, любуясь на меня сквозь янтарную жидкость. На губах играла дьявольская полуулыбка.
Он заманил. Я попалась.
— Ты меня пытаешься убедить в том, что Дэрил хуже тебя? Только потому, что он в этом участвует, а ты… всего лишь организовал, сам оставшись на его фоне практически девственником?
Мои губы скривились в гримасе отвращения.
Этот человек не совал свой член куда попало, не занимался грязной работой под камерами, но вызывал у меня куда более сильную брезгливость, чем любой из порноактеров.
— Нет, я хочу убедить тебя в другом, — Дик поднял бокал на уровень глаз, пряча свой взгляд.
— В чем? Что Дэрил меня недостоин?
— Секс, Лили, очень интимная вещь… — странно было слышать такие слова из его уст. — Самая заповедная территория, куда пускают только самых близких. Нарушение ее границ без желания и разрешения — ломает человека. У него буквально не остается ничего своего, если даже в его тело вторгаются без его желания.
Дик поставил бокал и скрестил пальцы, глядя на меня очень прямо и откровенно.
— Поэтому изнасилование — тяжелое преступление, наравне с убийством, хотя у жертвы вроде бы ничего не отняли и даже порой не нанесли никаких повреждений. Поэтому у проституток посттравматический синдром похлеще, чем у ветеранов Вьетнама. — он помолчал, давая мне время поинтересоваться, к чему он это все. Но я догадывалась. И он добил: —Дэрил никогда не будет нормальным человеком, Лили. Даже если бросит съемки прямо сейчас. Он неизлечим.
Дик вдруг резко поднялся, забыв бокал на столе и сделал несколько шагов ко мне. Я попятилась от его высокой угрожающей фигуры, но он прошел мимо меня к шкафу, открыл дверцу и достал темную пузатую бутылку коньяка. Армянского.
Протянул ее мне.
— Дарю. Моррисон плохо кончил. У Черчилля вышло получше.
Я даже не подняла руки. Молча развернулась, оставив его стоять с протянутой бутылкой, дошла до двери, с усилием потянула на себя тяжелую створку и выскочила оттуда, задыхаясь. Противный запах иланг-иланга с примесями клубники казался свежее апрельского ветра.
И пошла обратно к холлу. Рисковать и бродить по этому дому мне не хотелось. В конце концов, кроме душного кабинета где-то тут была еще и спальня Дика — место, пожалуй, еще похуже.
За спиной хлопнула дверь, и змей-искуситель быстро нагнал меня, молча сопроводив к лестнице в холл.
Он сейчас не просто отбросил меня на старт в моих усилиях смириться с работой Дэрила. Он посеял во мне сомнения — смогу ли я быть с мужем, даже если вдруг случится чудо, и он решит стать инструктором йоги или, например, программистом.
 
Почему бы нет? Пало-Альто тоже хороший калифорнийский город, платят хорошим специалистам не хуже…
Но Дик был прав. Кажется, все-таки прав.
Я быстро дошла до баллюстрады, вцепилась закостеневшими пальцами в перила и слепо уставилась вниз, не сразу поняв, что там происходит.