Отверженный клан (СИ)
Стоявший за моей спиной охранник, сопроводивший меня сюда, что-то сделал, и моё тело пронзила сильнейшая боль. Нейросеть Древних предложила мне подавить воздействие нейростимулятора, но я отказался и, подёргавшись ещё несколько минут, рухнул на пол, потеряв сознание.
— В камеру его, позже решу, что с ним делать, — услышал я, прежде чем провалиться в беспамятство.
Пытаться сохранить сознание рядом с псионом было опасно, уж очень сильным он оказался, хотя и не смог в полной мере проникнуть в мои мысли. Очнулся я в медицинской капсуле, которая тщательно сканировала всё тело, мне даже пришлось перейти на второй уровень подсознания, чтобы не выдать себя. Нейросеть блокировала все попытки проникнуть в мозг, выдавая среднестатистическую сигнатуру тела.
Через какое-то время я очнулся самостоятельно, лежащим на жёсткой койке в одиночной камере, два на полтора метра, с дикой головной болью. Сев на койку, пытался осмыслить, что происходит, и пришёл к выводу, что моя легенда не работает, со стороны всё будет выглядеть очень подозрительно и, если я ничего не придумаю другого, меня могут просто устранить, как шпиона. Хотя могут и выпустить, посмотреть, что я буду делать с кем общаться и как себя вести, возможно, надеясь, что выведу на других агентов.
Головная боль постепенно затихла, а за мной так никто и не приходил. Одежду мою забрали, одев меня в какие-то обноски, наподобие тюремной робы. Через шесть часов в стене выдвинулась полка, образовав стол, на котором стоял поднос с едой, состоящей из каких-то сублиматов, и литровая кружка с водой.
Еда, а это была именно она, была мерзкая на вкус, но выбирать не приходилось, а вода с привкусом горелого пластика, однако и её я выпил, не боясь быть отправленным, так как нейросеть просканировала её и сообщила. Что пища является условно годной к употреблению. Сразу после еды, полка скрылась в стене, а ниже неё выдвинулся элемент санузла, какие используются на космических кораблях. Поняв, что мне дают возможность справить потребности организма, я с видимым удовольствием справил нужду и улёгся обратно на койку. Следующий приём пищи произошёл строго через двенадцать часов, и вся процедура повторилась. Так продолжалось неделю и, если бы не нейросеть, я бы точно взвыл от одиночества, а так смог устраивать себе виртуальное общение, изображая сон.
На вторые сутки я изображал нервозность, стучал по стенке, требуя нормального отношения и кого-то, кто мне объяснит, что происходит, но, конечно, никто ко мне не пришёл и ничего не объяснил. А вот на третий день, я ощутил, как мы переходим в гиперпространство, такое не забыть, если ты хоть раз совершал прыжок, но здесь всё прошло очень мягко и практически незаметно, что говорило о высоком уровне синхронизации всех параметров или о том, что корабль, на котором мы летели, построен недавно, а не сотни лет назад.
Пытка одиночеством продолжалась долго, и мне приходилось отыгрывать роль простого человека в одиночной камере, разговаривал сам с собой, устраивал истерики, иногда медитировал, сидя на койке. За это время я весь извёлся и чесался неимоверно, так как помыться мне никто не предлагал, а нахождение в довольно душном помещении, не добавляло свежести немытому телу.
Ещё через неделю полёта, случился второй переход из гиперпространства, что говорило, что мы вышли в нормальный космос, хотя это могла быть и промежуточная точка нашего маршрута. Не зная параметров корабля, сложно сказать, какое расстояние он преодолел.
Вот только это опять ни на что не повлияло, и обо мне вспомнили только на третьи сутки, как мы вышли из гиперпространства. В какой-то момент раздался строгий голос,
— Встать.
А через минуту, полка, на которой я продолжал лежать, убралась в стену, спихнув меня на довольно грязный пол. Конечно, я не прореагировал на слова, изображая подавленного человека, которого держали в одиночной камере несколько недель, не объясняя ничего. После этого открылась часть стены и мне сообщили, что должен пройти по коридору и принять душ. Здесь уже изображать дурочка не стал, хотя проделал всё с явной опаской и пройдя метров тридцать по очень узкому коридору, попал в ещё одну комнату, метр на метр, где мне предложили снять одежду и зайти внутрь. Комфортом здесь и не пахло, но я был рад даже холодным струям сильно пахнущей антисептиком воды. Правда, процедура помывки была недолгой, но пот и грязь с меня смыло, чему я был рад, хотя что ожидает меня впереди, я не знал. На выходе меня ждал уже чистый комплект одежды в виде комбинезона, который я надел на себя, а меня пригласили проследовать дальше, по другому коридору, открывшемуся в стене.
Идя по более широкому коридору, следуя за стрелкой на полу, я надеялся, что мои мучения на этом закончились, ведь не зря меня куда-то отправили, да ещё на корабле, совершив прыжок через гиперпространство.
Глава 13
Глава 13.
черновик
Наследник. Неизвестная звёздная система.
Долго идти не пришлось, пара переходов, подъём на лифте и вот я выхожу в ещё один зал, в котором расположена капсула, похожая на медицинскую, только очень примитивную
— Лечь в капсулу, для прохождения диагностики, — прозвучал безжизненный голос, лишённый каких-либо эмоций, голос.
— Что здесь происходит? Куда меня привели, я требую адвоката, — попытался возразить я.
В тот же миг на потолке замигали красные лампы.
— Отказ подчиниться, задействую протокол ликвидации, — прозвучал тот же голос, а с потолка выдвинулось две плазменные скорострельные турели.
— Да иду я, иду, — произнёс я, подходя к капсуле, крышка которой при моём приближении стала открываться.
Пришлось подчиниться. Снять одежду, как было указано на дисплее капсулы, и улечься внутрь. Крышка плавно закрылась с небольшим шипением, отсекая меня от внешнего мира и сразу же включился медицинский сканер, просвечивающий меня довольно тщательно. Не успел он закончить, как внезапно выскочившая игла, вонзилась мне в бедро, сделав болезненный укол, но очень быстро. Я уже начал ждать уведомление от нейросети, что мне вкололи, но ответ немного озадачил.
— Взяты образцы тканей и костного мозга.
Непосредственной опасности нейросеть не увидела, и я остался лежать, дожидаясь конца всех процедур обследования. Через пятнадцать минут крышка открылась, а на месте старого комбинезона лежал новый, ярко-красного цвета с цифрами на груди и спине. Похоже, мои самые мрачные предположения оправдались, я попал в тюрьму или вообще на каторгу.
Стрелки на полу мигали, показывая, куда мне идти, а с учётом ускорения мигания, было понятно, что много времени на одеться, мне не дадут. Стрелки привели меня к очередной двери, пройдя которую я оказался в огромном, даже не знаю, как правильно назвать это помещение. Ангар, зал, с пустотой в центре и расположенных по кругу ниш с решётками, образовывая гигантский круг радиусом сотни метров, в центре которого парил редкий мусор, сообщая о невесомости.
На меня обратили внимание из соседних камер. Как я их назвал. Такие же, как и я люди, одетые в такие же скафандры, часть из которых были уже выцветшими, что говорило о длительности нахождения человека или, правильнее сказать, заключённого в этой тюрьме. Пройдя по стрелке, дошёл до большой камеры, где стояли два десятка нар, а внутри находилось с полусотни человек. Запах. Был ещё тот, но поживший на станциях в тесноте, встречал и не такое, поэтому, дойдя до свободной койки, уселся на неё. Осматривая притихших людей, взиравших на меня с некоторым интересом. Что удивительно, никто не бросился ко мне что-то спрашивать или выяснять отношения, поэтому просто улёгся на пластиковое покрытие, слегка мягкое и стал обдумывать сложившуюся ситуацию.
Не прошло и двадцати минут, как свет стал гаснуть, а все быстро разошлись по своим койкам, что свидетельствовало о наступление условной ночи.
— Слышь, парень, ты, откуда такой? За что тебя сюда? — раздался тихий шёпот с верхней койки, где лежал один из заключённых.