Измена. Начать с нуля (СИ)

Все будет на мази. 
Жене надо срочно ребенка заделать, она потом в пеленках утонет и рта не раскроет… До развода дело не дойдет, ни в коем случае! 
Брачного договора нет, и оставлять половину всего этой клуше… совсем не хочется!
  
Глава 12. от лица Матвея 
 
Матвей отправляется в клинику. Он выгоняет из гаража новенький седан, несмотря на предостережение друга, мол, за руль садиться не стоит. Глупости Семен говорит. Конечно, Матвей немного нервничает из-за того, что Лиля так неудачно упала. Вечно с ней все не так! Не могла упасть, просто, в дверной проем? 
  
Откровенно говоря, жена сама напросилась, зачем набросилась на него с кулаками? Любой мужчина скажет: такое терпеть нельзя, нужно на место поставить истеричку и дать ей понять, кто в доме хозяин. Очевидно, что в их доме хозяин именно он, Матвей, а Лиля вроде как приложение к нему. Жена должна быть, есть мнение, что неженатый мужчина в приятном возрасте, в самом расцвете сил вызывает недоумение и вопросы: а что с ним не так? 
Как оказалось, и этот вопрос у Матвея благополучно закрыт: он женат, и пусть жена не красавица с подиума, в бизнесе звезд с неба не хватает и не может похвастаться особенными талантами, но именно на фоне скромной, ничем не примечательной жены лучше виден талант и его предпринимательские способности. 
Почему-то не отступает волнение. 
Адреналин продолжает горячить кровь. 
Ощущение, что пальцы трясутся, даже когда Матвей крепко держится за руль. Чуть-чуть заносит на поворотах, он незаметно для себя вдавливает педаль газа сильнее, потом замечает притормаживает. 
Но очередной прихотью потока мыслей Матвея заносит в тревогу о состоянии Лили, и он снова ускоряется. 
Ускоряется, борется сам с собой. 
Пытается успокоить, мол, ерунда это, сколько раз в детстве голову разбивали, и ничего! Подумаешь, мелочи… Но внутренний голос скептика и опыт врача говорит, что это не так. Он подмечает детали, которые могут быть фатальными. 
Поэтому Матвей никак не может успокоиться. 
Гонит и подгоняет самого себя! 
На парковке у клиники стоят машины сотрудников: дежурные врачи есть всегда. Припарковавшись у самого входа, Матвей открывает дверь электронным ключом, вбегает. 
— Семен должен был приехать! Уже здесь?
Охранник и дежурная медсестра переглядываются между собой. 
Терпение Матвея трещит по швам. 
— Что это за игра в молчанку и гляделки? Живо отвечайте, приехал? Куда определил… эээ… пациентку? На осмотре уже?
— Матвей Львович, — подает голос медсестра. — Сегодня ночью никто не поступал к нам. 
— Как?
— Вот так. Все очень просто. Никто не приезжал. Если вы ждете Семена с пациентом, мы, конечно, будем готовы к встрече, — убеждает Матвея медсестра. — Что-нибудь известно о состоянии нашего будущего пациента? С какими жалобами поступит?
Что за шутки такие? 
— Сейчас уточню. 
Нахмурившись, Матвей отступает, выходит. Он оглядывается, действительно, на парковке не видно машины Семена! 
Интересно, почему он так долго едет? Матвей выехал значительно позднее друга и первым успел примчаться в клинику!
Что, если Семена тормознули гаишники? Может быть, в этом дело?
Матвей набирает номер друга. 
Тот отвечает лишь со второго раза, по громкой связи. 
— Да. 
— Ты где, Сем? Я уже на месте. Тебя нет. 
В ответ — пронзительная тишина. Такая долгая, что Матвей не выдерживает и еще раз напористо спрашивает:
— Ты где, Сем? Почему молчишь?!
— Так нельзя, — наконец, выдавливает из себя друг. — Матвей, у нее травмы. Она в отключке. Понимаешь?
— Твою мать, Семен. 
— Ты соврал. Лиля не сама упала. Она не могла так расхерачить себе голову и спину, Матвей. Что стряслось?
— Мы повздорили, — скрипит зубами Матвей. — Повздорили, ясно? Она слишком много на себя взяла, и… 
— И значит, нужно было распустить руки?! Так, по-твоему?! 
Неожиданно в голосе друга прозвучала агрессия. 
Матвей изумленно моргает, стоит без движения несколько секунд, а потом бросается бежать к машине. 
— Где ты? — злится он. — Куда жену мою везешь?
— Туда, где ей помогут! 
— Помогут с чем, Семен?! Ты какого х… лезешь не в свое дело?! Значит, так… Стопарни, где бы ты ни был. Я заберу жену и сам решу. 
— Как? Выкинешь ее на улице и сделаешь вид, будто потерял ее с концами?
— Откуда у тебя такие мысли? — злится Матвей. 
Машина заводится с кнопки, он быстро выруливает с парковки. Шлагбаум едва успевает подняться, как машина пролетает под ним. 
— Откуда? Оттуда! Ты скорую не вызвал, дружище! Хотел замять. 
— Даже если так, это тебя не касается. 
— Теперь касается. Ты хотел меня втянуть. Может быть, даже соучастником сделать! А я на такое не подписывался. 
— Соучастником чего, Семен?! Какую ахинею ты несешь! Не дури, слышь… Только попробуй, твою мать, я тебя закопаю… Ты меня знаешь, я тебе жизни не дам, попробуй потом куда-нибудь устроиться. Считай, ты уволен! 
— Гондон. 
— Что?
— Ты все услышал, — отвечает Семен. 
— Ты меня понял, Сем. Пакуй вещички, завтра можешь не выходить! Ясно?! И не дай бог об этом просочится куда-нибудь, расследование начнется, я тебя виноватым выставлю. 
— Что за бред ты несешь? Именно я везу Лилю…
— Вот именно. Сам причинил ей вред, сам и везешь, — усмехается. — Какого черта ты к моей жене полез?
— Бред. Ты бредишь. У тебя не выйдет повесить причинение вреда на меня. 
— Попробуй протащить это дело официально, и ты увидишь, что тебя ждет. Я сейчас обзавелся кучей влиятельных знакомых. В правоохранительных, в том числе. Сделай неверный шаг, и я тебя сожру. С потрохами! 
Разговор с Семеном выводит Матвея из себя. 
Да что он о себе возомнил?! 
Скорость взлетает незаметно для Матвея, очередной поворот оказывается неожиданно резким, слишком резким… 
  
Глава 13. Она 
 
Из темноты появляются образы. 
Сначала едва различимые, потом они приобретают ясность, глубину и объем. Я будто просыпаюсь, но не сразу, а медленно и постепенно, нехотя покидая дрему. 
Обстановка мне знакома. Мы с родителями за городом, едем по трассе. Папа за рулем, мама рядом с ним, постоянно оборачивается на меня, приговаривая:
— Лиль, ты баночки держишь? Крепче там держи. 
Я, как и в прошлом, немного недовольно закатываю глаза:
— Мама, багажник у вас в машине для чего? Туда бы и поставили свои грибочки-варенье… 
Возвращаемся из деревни, от родственников. Осень — щедрое время года, засолка, заготовки… 
— В багажник? Скажешь тоже. Здесь дорога такая ухабистая, подпрыгнем на кочке, стекло побьется! Ооой… — приговаривает она, когда папа не совсем аккуратно объезжает очередную ямку. 
Знаю, что потом произойдет. 
Через несколько минут мы выедем на перекресток с кольцевым движением, и сразу же за ним — лобовое столкновение. 
У меня язык отнимается, не могу предупредить отца. Не могу… 
Просто заново переживаю этот кошмар. 
Секунда за секундой. 
Самые ужасные мгновения в моей жизни… И все эти баночки с грибочками-вареньями, разумеется, разбиваются. 
Мгновения до приезда машины скорой помощи растягиваются до бесконечности.
Знаю, что не дождусь — ни тогда, ни сегодня, ни в этой жизни… 
На миг закрываю глаза, всего на какой-то жалкий миг, и внезапно чувствую, что кто-то трогает меня за плечо. 
— Уснула, что ли? За чашкой чая?
Моргаю. 
Передо мной мама, прибирает со стола. Я у них в квартире… 
Тикают часики, работает телек, кошка на коленях мяукает, недовольная тем, что я ее разбудила движением. 
  
— Разморило тебя. 
— Мама?
— Я, конечно, кто же еще? — улыбается. — Вот ты соня, оказывается… 
Язык будто распух во рту. На мне та же одежда, что была перед тем, как мы поехали к родственникам в деревню, и на маме — тот же фартук, я подарила ей его в тот день.