Ты моя, девочка! (СИ)
В почте куча сообщений, одно из них от Фёдора. Он, стоит над головой спящей женщины, целясь оружием в её голову.
Чёрррт!
— Всё с ней хорошо. Она Аллу увидела и дверь открыла. А что случилось дальше — не знаем. Но женщина спала, когда мы в квартиру ворвались.
— Чего? Твою мать, Гордин! И ты это от меня скрывал? Да ты в своём уме? — дрожь по телу пробегает от мысли, что могли женщине навредить.
Женщина… Единственная, кто есть у моей любимой. Родная душа. Женя просто плюнет на меня, если мать свою по моей вине потеряет. А я вовсе жизнь свою без неё не представляю.
— Успокойся! — рявкает майор, лицо рукой протирая. — Вот смотри, — он достаёт из кармана телефон, видео включает и в мою сторону протягивает. Женькина мама по дому ходит и всё с ней в порядке. Скрытую камеру в доме разместили, значит. Внизу дата и время написано — он не врёт. Все с ней действительно хорошо. — Посмотри, какие у этого больного условия.
— Свадьба. Владельцем компании должна являться его дочь. А автосалоны я обязан до завтрашнего дня перевести на его имя. Блять! Что там у меня ещё осталось?
Нет, дело не в состоянии. Если бы действительно он шантажировал меня жизнью мамы любимой, я бы не задумываясь всё отдал. Но, сука, сейчас я не хочу этого делать!
— Сань, он появится на этой свадьбе или же что-то другое придумает, если ты откажешься. Это шанс.
— Говорит, не только её застрелит, но и видео отца в ментовку отправит. Да и свадьбу по телевидению должны обсуждать. — читаю и нервно смеюсь, устало лицо рукой протирая.
Реально устал. От всех этих проблем. Спокойствия хочется. Просто лежать на диване с Женькой и смотреть какой-нибудь фильм. Обнять и вдыхать её сладкий, цветочный запах. Но я торчу тут и вынужден в кошки-мышки играть, чтобы тварь эту найти!
— Нихрена он не сделает, старик. Шизофрения, мать его! Такие люди не способны убивать, если только чужими руками, и то редко.
— Можно? — Ник в кабинет врывается. Недовольный. Расстроенный. — Что с Катей? Алла телефон спёрла? Я Катю к себе вызвал днём, ты нагрубил ей? — спрашивает сдавленным тоном. За девушку нервничает и что-то мне подсказывает, что он неравнодушен к ней.
— Да хрен с этим телефоном. Я ей не грубил. — твёрдо отвечаю. — Дай мне телефон. Нужно Женьке позвонить. Предупредить, мол, мобильник потерял. Дома все объясню, а вот про свадьбу…
Блять! Скрывать не хочу, но и чёрт знает, когда дома буду. И если ей скажу, тогда снова всё построенное разрушится.
— Зачем? Сань у нас нет времени! В "Максимуме" всё готово. Напиши ему, что свадьба будет в девять. Пусть дочь свою посылает. А журналистов я найду, и регистратора свадебного. Пиши.
— Хорошо. — делаю, как он велит, затем Женьке звоню. Раз за разом. Но она не отвечает.
— Номер незнакомый. Вот и не отвечает. Поехали, потом позвонишь. Дома она, а мы опаздываем.
Действительно. Не узнала номер, наверное?!
Едем в "Максимус". Обстановка напряжённая. Всюду люди Гордина внимательно следят, чтобы старика не упустить, если, конечно, появится.
Чувствую себя пошло. Я снова хернёй страдаю. Ей ничего не сказал, припёрся, дабы на другой жениться. Хоть и всё игра.
На душе тяжело и эта тяжесть давит в грудную клетку. Сердце колотится, бьётся в сумасшедшем ритме. Сжимаю челюсть до скрипа зубов, когда Жанна появляется. Одетая в белое длинное платье и волосы собраны так, словно с самого утра готовилась. Впрочем, так и есть. Она наверняка в планах отца немалую роль играла до сегодняшнего дня. И сегодня играет. Стерва!
Улыбается во все тридцать два зуба. Держится за мою руку, прижимается всем телом, когда фотограф снимает нас. Тошно. От самого себя. А от неё — тем более.
До чего же докатился?!
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить свадьбу влюблённой пары. — говорит регистратор свадьбы.
Влюблённой, мать вашу, пары!
Проклинаю себя сто раз в минуту. Думаю о Женьке, только о ней! Сегодня Анашкин в ловушку попадёт и всё. Всё закончится.
Не буду медлить. Завтра же нарисую кольцо и закажу. Для неё. Любимой. Свадьбу сыграем настоящую.
Лишь бы сегодняшний день закончился!
Достаю из кармана кольцо, которое Тимофей, хрен знает где, нашёл. Надеваю на палец Жанны.
Чувствую на себе чей-то взгляд, и, будто, запах Женькин в нос ударил. Смотрю по сторонам, но нет.
Меня глючит.
— Стоять! — доносится крик отца. — Никакой свадьбы не будет. Всё, спектакль завершён. Все вон отсюда!
— Отец! — хватаю его за локоть и смотрю в глаза. Он должен меня понять.
Тимофей смотрит по сторонам, незаметно в рацию что-то шепчет.
План провалился.
— Что? Нет никакой свадьбы! Мне Катя сказала, что ты женишься на этой, — кивком на Жанну указывает, которая ревёт в стороне. — Не надо из-за меня жизнь свою гробить.
Люди расходятся. Все смотрят в недоумении, а кто-то незаметно снять на камеру пытается. Что за день, мать вашу?
— Пётр… — Ник отца в сторону уводит, заметив мою ярость.
Мы спускаемся в кабинет Гордеева. Смотрю на часы — пять минут десятого. Безумно хочется домой. К Женьке.
— Я не думал, что у вас есть какой-то план. Ко мне сегодня Женя пришла, сказала, как Фёдор приходил и всё ей рассказал, как меня подставил. — произносит отец.
Майор губы в тонкую линию поджимает и взгляда от телефона не отрывает.
— Что значит "пришла"? Тимофей?! — ору на мента, который меня вокруг пальца обвёл. — Ты сказал, она дома!
— Так нужно было, — спокойно отвечает, выводя меня из себя. А его это спокойствие, словно кипяток в голову.
— Что нужно было? Где она сейчас? — ярость в затылок выстреливает, по телу растекает. Я ещё никогда в жизни так не злился.
— Я вынужден был скрыть, Ал. Потому что нам нужен не только Анашкин, но и та стерва, которая с самого начала ему помогала. Доносила информацию, из-за чего у вас много раз провалы с контрактами были! — смотрит мне в глаза и каждое слово с яростью бросает. Злится.
— ГДЕ. ЖЕНЯ. СЕЙЧАС? Дай мне телефон, твою мать! Позвоню ей.
— Да, подожди ты! — выкрикивает, телефон в руках сжимая. — Она была тут. Свадьбу увидела. Видимо… Старик с ней говорил и сказал…
— Она была здесь? Видела свадьбу? Ты… Ты издеваешься, Тимофей?
Сглатываю. Я — взрослый мужик, трясусь от страха. Она видела… Как я ей докажу, что это была игра? Как, чёрт побери?
— И… Фёдор с ней где говорил? Твою же ж мать, Гордин, объясни по-человечески где она и что происходит?
— Да, к тебе в квартиру пришёл! И вот, — отец протягивает мне мобильник, — Катя сказала, что нашла его в корзине для мусора.
Беру телефон и включаю. Разряжен.
— Зарядка! Есть у кого с собой? Гордин, надеюсь она дома, ибо тебе не жить. Клянусь, я тебя убью, если с ней что-то случится! — угрожаю. Знаю точно, никто его отнять не сможет. Реально прикончу! Плевать на жизнь, если Женьки там не будет!
Руки трясутся, пока телефон включаю. Долго набирает, сука, зарядку. Наконец!
Восемь звонков и четырнадцать сообщений. Пиздец!
"Алекс, ответь, пожалуйста. Нужно поговорить."
"Алекс, ты меня пугаешь. Почему не отвечаешь?"
"Что у тебя в голове? Я беспокоюсь, ты не понимаешь? Возьми трубку, чёрт побери!"
"Ладно. Извини, что отвлекаю своими бессмысленными эсэмэсками."
Сердце разрывается. Жжёт внутри, наизнанку душу выворачивают её слова.
Вспоминаю про камеру, которую давно установил. Захожу в систему и смотрю, что Женя делала сегодня. Не думаю, что они на кухне говорить будут, но, хотя бы голоса услышу.
Схожу с ума, когда девочка моя на кухню заходит. Испуганная. Её видно плохо, но Анашкин со всех сторон виден. Включаю звук. И ребята слышат. Как он признается, что с другом своим отца подставили. Из-за него же мать покончила жизнью. И… Слюни по Женьке распускает. Тварь!
Она в конце концов нож берёт и на него кидается. Глупая! А когда на кухню возвращается, прямо на камеру смотрит. Она знала!