Ты моя, девочка! (СИ)

Обнимаю его шею и притягиваю к себе, впиваясь в губы жадным поцелуем. Он медлит, но не сдерживается и целует с голодом, и в то же время не так, как раньше — мягко, чуть отстранённо, будто боиться, что я могу передумать и оттолкнуть его, а затем обвинить, что он воспользовался ситуацией. Но нет. Этого хочу я. Хочу загладить вину. А также поверить тебе снова, Алекс.
— Женя… — хрипло и совсем тихо, — Останови меня.
Тело пронзает волна возбуждения. Губы горят и немеют от его поцелуев, а низ живота ноет, требуя ещё и ещё, а он говорит "останови меня"?! Интересно, как это сделать, если крышу мою напрочь сносит?
— Не останавливайся, — бормочу первое, что приходит на ум. Не думаю ни о чём, кроме нас и страстной ночи, которая нас же ждёт.
Запрокидываю голову назад, освобождая шею для его жадных поцелуев. Чувствую, как напрягаются его мышцы. Он, чуть отстранившись смотрит на меня. В глаза.
— Я не железный, малыш. Не играй с огнём — это небезопасно. — с игривыми нотками произносит.
Я обещала его не прощать. Обещала не подходить близко, не трогать, не чувствовать, как он мне нужен. Меня тянет к нему, как к запретному плоду. Нельзя Женя, нельзя быть такой зависимой от него. Он делает больно каждый раз, когда доверяюсь и расслабляюсь. Когда думаю, что между нами даже вода не прольётся, но всё заканчивается иначе — я падаю и разбиваюсь.
— Жень, — звериный рык и он прижимает меня к стене, — Женя… Я не железный… — задыхаемся, отрываемся друг от друга, когда не хватает кислорода.
Я не даю возможности отстраниться, впиваюсь ногтями в его шею и сильнее прижимаю к себе.
Бешеная страсть.
Провожу рукой вниз — с плеч до ремня его брюк, слыша его безумный рык. Да, нам хорошо вместе, но в то же время опасно. Он — непростой человек. У него много врагов, из-за которых мы потеряли нашего малыша. Но я уверена, Алекс отомстит им, преподаст им урок, хоть и это уже ничего не изменит.
Потихоньку расстёгиваю пуговицы его рубашки, гладя каменную грудь.
Чёртова химия!
Меня уносит в космос. Я действительно стала зависимой. Он словно наркотик и его постоянно мало. Не хватает.
Я избегала мужа, пряталась. Не хотела быть с ним. А от Алекса не убежать, да и не хочется.
— Успокойся, — шепчет он, — Жень не сегодня.
Он придерживает мои кисти руками, запрещая его трогать. Велит остановиться. Но почему?
— Хочу… — не слышу своего голоса, — Отпусти…
— Нет, Женя. Точно не сегодня. Не хочу, чтобы ты наридумывала себе всякую ерунду. Повернись, цепочку…
— Козёл! — не даю возможности договорить и поворачиваюсь попой к нему и резко прижимаюсь, чувствуя его вздыбленный член. Вот так вот, Алекс! Не хочешь, так не надо!
— Ах, чёрт! — очередной рык, но он сдерживает себя. Надевает на мою шею цепочку и слегка целует за ухом обжигая кожу и всё больше меня заводя.
Ладно, пусть не сегодня, но завтра ты от меня не убежишь, Алекс! Я тебе обещаю!
  
Глава 30. Безумная страсть
 
Утро начинается с нежных прикосновений. Моих. Я целую каждую морщинку на его лице, щеки, глаза, нос. А он притворяется спящим, хоть я чувствую, как напрягаются его мышцы.
Вчера он упорно отказался быть со мной. Наказывал. Доказывал, что я нужна ему не только ради секса. Говорил, я важна. Ценна. Желанна. Любима. Я единственная, в ком он нуждается.
И как же это, чёрт побери, приятно!
Алекс кремень.
Не двигается. Не торопится. А я всю ночь не спала, хотела его безумно. Соблазняла, упираясь попой в его вздыбленный член, когда он повернув меня спиной к себе, обнял за талию. Он все равно не поддался! Да, мы спали вместе. В обнимку. Но, Боже, кроме поцелуев ничего не было между нами. Он не позволял!
— Алекс, — шепчу ему в губы. Я уверена, он не спит, — Тебе на работу пора.
Мне интересна его реакция. На работу он точно опоздает, потому что я его не отпущу. Не сегодня.
— Не ври, — улыбается и открывает глаза, а я пропадаю в тёмных омутах. — Я знаю который сейчас час. Ты всю ночь не дала мне спать, ведьма.
 
Он целует меня в лоб и снова прикрывает глаза. Вот же ж..! Специально провоцирует!
— Алекс! Если ты меня прямо сейчас не трахнешь, уйду к маме и больше не приду! А ты…
Поднимаю голову и рявкаю сквозь стиснутые зубы, но он не даёт договорить, впивается в губы долгим, властным поцелуем. Он терзает мои губы, царапает кожу трёхдневной щетиной. Его язык проникает в мой рот. Изучает. Подчиняет.
Резко поднимает меня за талию и кладёт спиной на свою грудь. Поглаживает мой живот, медленно поднимаясь вверх. Разум плывёт напрочь, мышцы внутри ноют требуя большего. Хочется потереться об него, скользить вверх вниз, но я терплю, жду, когда он начнёт проявлять инициативу.
Его губы скользят по плечам. Прикусывает кожу, затем целует то место.
— Ты не понимаешь? Я умею сдержать себя, но ты прям… — рычит, мочку уха присасывая.
Его рука скользит между ног. Моё бельё давно влажное и сейчас он это почувствует. Он вытворяет со мной невыносимые вещи. Опытный хищник. Не хочу думать, что у него было много женщин. Совсем не хочу. Теперь я единственная и других не будет, как сказал сам.
— Влажная, — довольно рычит, трусики с меня стягивая, — Моя.
Веки тяжелеют, глаза сами собой закрываются. Я всю ночь вертелась туда сюда, лишь бы его каменную сдержанность сломать, но себе хуже сделала.
Рука скользит и дотрагивается до сокровенного места. Радужные круги и фейерверки перед глазами, нестерпимый жар внизу живота вынуждают пригибаться навстречу. Палец входит в меня, но этого мало.
Удовольствие огнём проливается по венам и скручивает всё тело в узел.
Мне хочется ещё глубже, на той глубине, где палец не достанет. Глубокий стон вырывается с моей груди, когда он вытаскивает палец с меня и входит заново.
— Чувственная. Страстная, — его вторая рука сжимает мою грудь до боли. До чертовски приятной боли. Горячий язык скользит с шеи до плеч. Он вытворяет со мной невероятное, вынуждает прогибаться с каждым его движением внутри меня. Мерзавец умеет доставлять удовольствие и я лечу в облаках от наслаждения.
— Не мучай меня, Алекс, — стону, извиваюсь, но он меня не слушает, медлит.
— Тоже самое ты вытворяла со мной всю ночь, — выдыхает, — Думал сдохну от перевозбуждения.
Значит, он хотел, но сдерживал себя. Быть может и сегодня не тронул бы, если бы я не приставала и не ставила условия. Но он же знает, что я не уйду…
И очередное движение пальцем. Ещё один. И ещё…
О, Боже…
Нечем дышать, захлебываюсь, не хватает воздуха. Теплота разливается внизу живота, растекается по всему телу. Секунда. Вторая.
Алекс рычит, словно зверь. Мгновение. И я оказываюсь вниз лицом на кровати. Он надо мной. Его язык лижет плечо, лопатки, каждый позвонок. Сжимает ягодицы, больно, но мне плевать, я хочу продолжения.
Не знаю, что он делает, на миг отстранившись от меня, но я чувствую его член у себя на спине. Горячий, твердый и… большой. Скользит между ягодицами.
— Алекс, — стону, не в силах сдерживать себя.
— Ч-ш-ш…
Он меня мучает. Специально медлит, а как сам удерживается только чёрт знает.
Поднимает мою попу верх и слегка нажимает на спину. Стыдно. Стоять перед ним так — стыдно. Но мне и на это плевать.
Вскрикиваю, когда его член входит в меня. Медленно. Заполняет собой всё моё естество. Кричу от каждого толчка, после которых всё огнём горит. Сжимаю рукой простыню, а Гордеев, заметив это, он переплетает наши пальцы. Я чувствую тяжесть его тела на себе. С каждым толчком всё глубже проникает, вынуждает выгибаться навстречу, приближаясь к наслаждению.
Но он выходит из меня.
— Боже, — говорю и вскрикиваю, когда он резко поворачивает меня на спину и ложиться сверху, также неожиданно входя заново.
— На меня смотри! В глаза! — с хрипотцой в голосе приказывает, тяжело дыша. — Не отварачивайся…