Ты моя, девочка! (СИ)
— Да, Александр Петрович… — его взволнованный голос режет слух, а я замираю на месте, словно ноги приросли к полу, не могу сделать ни шага, — Я следил… Вы говорили, чтобы я не заходил в подъезд. Дабы она не подозревала. Я так и сделал… Но…
— Что но? — буквально ору в трубку, сжимая мобильник в руках. Кровь гулкими толчками стучит в висках, просится наружу. Я не готов… Не готов услышать что-то плохое… Не выдержу, если с ней что-то произойдёт из-за меня. — Да что, мать твою, случилось?
— Я услышал крики с подъезда. Пока я вышибал дверь, они сбежали… Их было двое. Я выстрелил, ранил одного, но не до них было. Не стал идти за ними. Они избили вашу девушку. Я везу её в больницу, она вся в крови.
— Я тебя убью, — словно зверь, рычу в трубку.
Убью!
Не только его, но и Фёдора! Убью, в порошок сотру! Убью, даже тела не найдут!
Лишь бы с ней ничего не случилось.
— В какую больницу её везёшь? Ты проверял? Она дышит? Да, блять, скажи что-нибудь! — в одной рубашке срываюсь с места, хлопнув дверь за собой.
Жарко. Слишком горячо. Тело с пяток до головы горит от злости. Вне себя от ярости, но сдерживаюсь из-за неё. Из-за них. Моих девочек.
Он предупреждал. Я не поверил. Не так быстро — думал. Но, тварь, ударил по самому больному месту. Чувственное. Ценное. Самое нужное. А я… Я не смог сдержать свое слово. Не смог о них позаботиться.
— В центральной, — тихий голос охранника действует на нервы. Словно острым кинжалом сердце на части разрывает. Я его задушу, как только морду его увижу. — Дышит, но сильно ранена. Лицо в крови и… не только лицо…
Дальше пелена прикрывает глаза. Я вспоминаю её взгляд, когда она уходила из моей квартиры не соглашаясь на аборт. Она хотела этого малыша вопреки всему, даже плевать было на меня. А сейчас из-за такой скотины, как я, она может потерять ребенка. Не простит. Никогда!
Отключаюсь и мчусь в больницу. Как бешеный захожу в лифт и спускаюсь вниз. Не вижу никого перед глазами, только о ней думаю. Сажусь в машину, влажный от пота, хоть на улице и минус двадцать градусов. Волнуюсь. Пару секунд прихожу в себя, усмиряя дыхание и анализируя возникшую ситуацию. Жму на газ, пофиг, что будет. Снег не даёт возможности увеличить скорость, автомобиль скользит по сторонам.
Начинаю задыхаться, салон внедорожника кажется очень тесным, не хватает воздуха. Частое и тяжёлое дыхание снова сбивается с ритма, когда вспоминаю её хмурый, обиженный взгляд. Нет, она меня точно не простит! Да и права! Я не заслужил!
Голову разрывают воспоминания последнего дня. Мы несколько дней были так счастливы, а вчера я лишил нас очередного яркого дня одним словом, "надоела". Придурок! В чём её вина? В том, что влюбилась в скота, который не умеет уберечь свою женщину? Именно! Это была огромная ошибка — влюбиться. Доверять. Отдавать душу и сердце мне.
— На каком вы этаже? Какая палата? Вы где? — ору, как бешеный, не в силах взять себя в руки и успокоиться. Может всё не так плохо, а?
— Третий этаж, Александр Петрович. — голос охранника слышится сдавленно. Он знает, что с ним произойдёт. — Только что на операцию…
Дальше замолкает. Операция… Она потеряла малыша? Мы потеряли нашу девочку? Или же что-то другое?
Поднимаюсь на нужный этаж и замечаю охранника, прислонившегося к стене. Руки в крови, а на лице только страх.
— Как ты не понял, что за вами хвост? — один рывок и кулак поподает ему в челюсть. Он отскакивает в сторону и тяжело сглатывает, держась рукой за только что повреждённое место.
— За нами не было хвоста. Они будто ждали в подъезде. Словно знали, что ваша девушка приедет в ту квартиру. — он говорит тихо, но уверенно в своих словах.
Да, если судить честно, то его вины на самом деле нет. Я сам говорил, дабы ждал в машине. Не додумался, что её могут ждать и внутри. Тупой, блять!
Его слова прерывает рингтон телефона, который он с силой сжал в ладони. Протирает лицо рукой и смотрит на экран.
— Это… Её. Она, кажется, хотела набрать вас до того, как потеряла сознание. Номер высветился на экране, когда я сломал дверь и к ней подошёл. Но, видимо, не успела.
Охранник протягивает мне мобильник, он тоже в крови, а на экране написано "Марина". Как теперь ответить и что сказать?
— Да, — голос срывается, почти не слышен, — Марина, это Алекс.
— А-алекс? — по её тону понимаю, что она начала паниковать. — Что с Женей? Где она?
— Она в больнице. Кто-то напал. Избил. Мы в центральной больнице и к сожалению я ничего не знаю о её состоянии. Жду врачей.
— О, Боже! — вскрикивает она, — Я… Я сейчас приеду…
Так и держу телефон и слушаю короткие гудки. Нервы начинают искрить с новой силой, заставляя темнеть рассудку. Не могу нормально думать ни о чём, вынужден ждать врачей, которые никак не могут выйти с этой чёртовой операционной.
Перед глазами та картина, где она окровавленная пытается набрать мой номер, чтобы позвать на помощь. Чёрт! Как же больно!
— Вы родные пострадавшей? — через час или полтора, наконец, врач появляется. Подруга Жени тоже приехала. Я задыхаюсь от нетерпения, но другого варианта не было, кроме, как ждать.
— Да. Как она? Как себя чувствует? Я хочу увидеть её! — снова звериное, дикое рычание эхом разносится по почти пустому коридору.
— К сожалению, — он не смотрит мне в глаза, а куда-то за спину. Выворачивает наизнанку мое спокойствие. Сжимаю руки в кулаки до хруста костей и делаю шаг вперёд. — Мы не смогли спасти малыша. Сочувствую. — чеканит он, — Но девушку увидеть можете. Она сейчас не в себе…
Дальше сознание затуманилось. Я прижимаю врача к стене и нависаю над ним.
— Как это? Почему не смогли спасти малыша? Почему? — обезумел. Я вне себя, чувствую, как вены вздуваются от бурлящей крови.
— Мы сделали всё, что смогли. Увы, малыша больше нет, — ставит жирную точку слишком внезапно. Я не был готов к этому. Я витал в облаках, фантазировал, какой будет наша семья. Размечтался.
Отпускаю врача, сам прижимаясь к этой грёбаной стене и сползаю вниз. Сажусь на холодный кафельный пол, обхватив голову руками. Как мне пойти к ней? Как поговорить? Как попросить прощения?
— Через час или два можете увидеть её, — где-то издалека до меня доносится голос врача.
Не знаю каторый час и сколько я так сижу. Потерялся в своих мыслях. Допустить промах — дело одной секунды, я допустил, потерял самое ценное. Стараюсь, очень стараюсь сдержать свою ярость, задвинуть эмоции на задний план, не думать о Фёдоре. Он важная, очень противная проблема, которую я должен, обязан решить незамедлительно. Но как я сдержусь? Я же убью его, как только увижу!
Подруга Жени замечает мою ярость, злость. Смотрит с сожалением, печалью. Плачет прикрывая ладонью лицо, но словно прячется от меня. Не хочет, чтобы мне стало ещё хуже.
Медсестра сообщает новость — я могу её увидеть. Но не могу сдвинуться с места.
Не смогу смотреть ей в глаза. Я виноват в том, что с ней произошло. Я — причина всего её несчастья!
Смотрю в чуть приоткрытую дверь и не решаюсь зайти, словно маленький ребёнок. Страх пронзает тело, сердце стучит в бешеном ритме.
Нужно зайти и столкнуться с неизбежным.
Подхожу к её кровати, где она лежит и не отрывает глаз с потолка. С пустоты. Опускаюсь на корточки и беру её за руки. Она поворачивает голову в мою сторону и смотрит ледяным взглядом.
— Малыш… Прости меня, — я готов стоять на коленях днями, лишь бы она смогла простить, забыть боль, которую причинил я. Лишь бы смогла дать мне второй шанс, хоть я и недостоин.
— Алекс, — её шёпот разрывает душу в клочья, — Зачем ты это сделал? Я ведь согласилась на аборт… Тогда… Зачем?…
Глава 25. Потеря
Темнота. Хочу открыть глаза, но не могу. Не получается. Веки не двигаются. Слышу голоса. Непонятные. Едва отличимые. Незнакомые. Морщусь от вспышки тупой боли. Всё тело болит. Ломит. Во рту пересохло, но вкус крови чувствую ясно. Голова как будто не моя. Кружится.