Вальс в чистилище (ЛП)

— Моя младшая сестра, Лиззи, бабушка Мэгги, рассказывала мне самые странные истории, когда была маленькой. По крайней мере, я думала, что это были истории…. — Ирен снова погрузилась в прошлое. Через некоторое время она возобновила разговор.
— Когда умерла наша мать, она была довольно молода — может быть, пять или шесть. Женщинам в нашей семье не очень-то везло в жизни. — Смелая улыбка Ирен треснула по краям. — Ранняя смерть, мало детей, трудные браки — или, может быть, я должна сказать: трудные браки, мало детей, ранняя смерть. — Ирен беззлобно тихо рассмеялась.
— В общем, Элизабет, моя младшая сестра, пришла ко мне в комнату примерно через неделю после смерти матери. Мне тогда было около тринадцати. Лиззи плакала и говорила, что хочет к маме. Я пыталась ее утешить, но она твердила, что мама на кухне, но не хочет с ней разговаривать. Это было так странно. Я совсем забыла об этом. — Ирен посмотрела на Гаса, недоуменно нахмурившись. Он перестал вышагивать и внимательно слушал.
— Было еще несколько случаев, когда Лиззи утверждала, что видит нашу мать, и всегда она занималась обычными делами. За исключением одного раза, когда Элизабет было девять лет и она выпала из домика на дереве и сломала ногу. Она сказала мне, что мама ждала ее, пока ее не нашла наша няня.
— Наш дедушка умер вскоре после этого. Я помню, что нога Лиззи все еще была в гипсе. Мы несколько месяцев возили ее в этой ужасной инвалидной коляске. После похорон мы поехали в дом дедушки на поминки. Лиззи начала смеяться и дергать меня за юбку. Она указала на кресло-качалку, в котором всегда сидел мой дедушка, и сказала: «Он не умер, Рени. Он прямо там! Папа нас дразнил! Моему отцу было не до шуток. На самом деле, он очень строго наказал Лиззи. После этого я не помню, чтобы она когда-нибудь утверждала, что видит кого-то, кого там нет. В то время я думала, что она просто переросла это, но, возможно, она просто перестала нам рассказывать.
Гас переместился к месту, где сидела Ирен, аккуратно сложив руки на коленях.
— Мисс Ирен, я думаю, нам нужно подумать о том, что, возможно, Ваша сестра видела призраков, и ее внучка, наша Маргарет, тоже.
— Вы думаете, что Джонни напугал ее каким-то образом, напугал настолько, что она что? Провела всю ночь в школе с привидениями? Это не имеет никакого смысла. Разве она не побежала бы с воплями домой?
— Я не знаю, что произошло, но мне кажется, что это больше соответствует романтике, чем призракам, — мягко предположил Гас.
— Она влюбилась в призрак?
— Я думаю, что да. А он влюблен в нее.
***
Шад крадучись поднялся по лестнице в комнату Мэгги, стараясь не оповестить взрослых внизу о своем присутствии. И Ирен, и Гас были старомодными пердунами, считавшими, что молодые люди не должны заходить в спальни девушек. Как же тогда молодой человек должен был увидеть свою больную подругу? Шад решил, что сможет войти и выйти из дома еще до того, как взрослые узнают о его присутствии. Насколько он слышал, они были в глубоком раздумье. Ирен помогла Мэгги лечь в постель, а затем дедушка Гас выгнал Шада из гостиной, чтобы тот мог поговорить с тетей Мэгги наедине. Ему было интересно, что он ей говорит. Он не знал, говорила ли Мэгги что-нибудь по дороге домой; дедушка дал Шаду ключи от своего старого грузовика и велел ему ехать за ним и Мэгги. Видимо, Гас не доверял Мэгги водить машину. При других обстоятельствах Шад был бы рад ехать один, но удовольствие от редкой привилегии было испорчено беспокойством за Мэгги. Он держался рядом с дедушкой и доехал до дома Мэгги без происшествий. Не так уж плохо для четырнадцатилетнего подростка. Он очень медленно толкнул дверь спальни Мэгги и просунул голову в проем. Волосы Мэгги разметались по подушкам, глаза были закрыты. Она лежала очень тихо, но Шад понял, что она притворяется.
— О, смотрите! Я нашел свою Спящую красавицу! — сказал Шад своим самым мужественным, прекрасным голосом принца. При этом он сделал английский акцент. — Я должен поцеловать ее сладкие губы и пробудить ее от глубокого, глубокого сна. — Шад подошел к кровати. Мэгги даже не вздрогнула.
 
— Вот и я, милая дива. Я убил дракона и хочу забрать тебя из этой холодной, одинокой башни. Аххх, моя принцесса! Твои губы красны, как роза, твоя кожа бела, как снег — вообще-то я люблю кожу чуть более смуглую, но тебе это к лицу, — а твои волосы — как темное черное дерево. — Наклонившись над не реагирующей на его слова аудиторией, Шад стал имитировать песню Пола Маккартни и Стиви Уандера «Черное дерево и слоновая кость». Он не знал многих слов, поэтому продолжил говорить своим княжеским голосом.
— Вот и я, прекрасная леди! Сейчас принц Шадрах опустит пламенный поцелуй на Ваши мягкие губы…. — Шад приблизился к губам Мэгги на расстояние дюйма, но ее рука успела вскинуться и накрыть его сжатые губы.
— Даже не думай об этом, Шадрах Джаспер.
— Попалась, — ответил Шад, ухмыляясь. Он сдвинул ноги Мэгги и сел на кровать. Он внимательно осмотрел Мэгги. Она смотрела в ответ, ее лицо было бледным, глаза тусклыми и с темными кругами.
— Ты неважно выглядишь, Спящая красавица. Возможно, нам придется начать называть тебя Спящей, если ты не успокоишься.
— Спасибо, Шад. Я обязательно позвоню тебе в следующий раз, когда упаду, и ты сможешь пнуть меня вдвое сильнее.
— Просто говорю, — пожал плечами Шад. — Так ты расскажешь мне, что, черт возьми, произошло в школе «Ханивилль с привидениями»?
— Нет.
— И все? Просто… нет?
— Вот и все. Нет. — Мэгги и Шад уставились друг на друга, никто из них не моргал. Шад первым отвел взгляд, вздохнув в отчаянии.
— Хорошо, Мэгс. Но скажи мне вот что. Нужно ли мне надрать кому-нибудь задницу? Потому что ты знаешь, что я это сделаю. Если кто-то обидел тебя или сделал что-то плохое, я надеру их задницы.
Мэгги почувствовала, прилив любви к своему маленькому свирепому другу. Возможно, в конце концов, из него выбьют все дерьмо, но она не сомневалась, что он вступит в бой с Зевсом, если это будет означать защиту ее.
— Спасибо, Шад. Ты действительно супергерой. — Мэгги ласково улыбнулась ему. — Но нет. Не надо пинать ни чью задницу.
От дальнейших проявлений тестостерона Мэгги спасло легкое постукивание в дверь. Ирен высунула голову из-за двери и, увидев Шада, нахмурилась и поджала губы. Она не стала комментировать его вторжение.
— Упс. Попался. — Шад помрачнел.
— Можно войти, дорогая? — Ирен и Гас вошли в неожиданно тесную комнату Мэгги. Шад попытался поспешно скрыться, но Гас легонько ударил его по затылку и сказал: — Ты уже здесь, можешь остаться.
— Можно, — согласился Шад, потирая голову.
Ирен села по одну сторону от Мэгги, а Гас устроился на стуле у окна, явно чувствуя себя неуютно в такой женственной комнатке. Он бросил на внука пресловутый жесткий взгляд, и Шад быстро слез с кровати Мэгги и покорно сел на стул возле ее шкафа.
— Я рада, что ты проснулась, Мэгги. Мы с Гасом хотели бы задать тебе несколько вопросов, — любезно сказала Ирен.
Мэгги напряглась и на мгновение закрыла глаза, словно ожидая, что откуда-то сверху на нее обрушится молот и раздавит ее. Она уже бывала в подобном положении. Ее благонамеренные, а иногда и не очень благонамеренные приемные родители говорили ей, что пора двигаться дальше, или говорили, что у нее просто ничего не получается, или говорили, что дело не в ней, а в них. Все это — чушь. Она никогда не спорила и не отстаивала свою точку зрения. Она всегда собиралась и делала то, что ей говорили. Но в этот раз она ослабила бдительность. Она думала, что находится дома… с семьей.
Мэгги открыла глаза и посмотрела на тетю. Ирен потянулась к ее руке. Мэгги напряглась, но не отдернула руку. Она понимала, что это тоже ее часть, но не могла заставить себя сделать что-то, что могло бы причинить боль тете, даже за ее собственный счет. Она любила Ирен.
— Что случилось в школе, Мэгги? — спросила Ирен, не сводя с нее взгляда. Мэгги была готова к ответу. Она будет придерживаться правды, но что-то утаит. Многое.