Водный Феникс. Книга четвертая (СИ)
Ну да ладно. Просьба у меня была простая: не позволять пленнице сбежать, а если вдруг будет к этому близка, и возникнут сложности с тем, чтобы ее остановить — значит убить на месте. Если же сама попытается навредить себе, то тут же вылечить. Громова нужна мне живой, как минимум пока я не узнаю нужную информацию. Но мне было больно об этом думать — пусть логика и холодный расчет говорили одно, но вот моим эмоциям принять такой расклад было весьма непросто. До сих пор у меня не получалось окончательно избавиться от мысли, что я мог бы «спасти» симпатичную мне девушку от ее семьи, стать ее принцем, многому научить и… Отставить! Один раз я уже обжегся, слишком увлекшись фантазиями! Нужно учиться на своих ошибках. Один раз я уже умер — с меня хватит.
Помимо своих функций доктора-надзирателя аватар мог сообщить мне сейчас и о резких изменениях пульса девушки, однако способа однозначно установить говорит она ложь или правду у меня не было, тут я блефовал. И все же не думаю, что Оля станет рисковать и испытывать мои способности, тем более, когда я разрешил ей просто не отвечать на вопрос. Эта проверка как раз и покажет, насколько она готова к сотрудничеству и будет стараться оказаться полезной…
— Хорошо. Тогда скажи мне, почему ты хочешь, чтобы я сохранил жизнь именно твоей маме из всего рода Громовых?
Оля явно немного удивилась этому вопросу, но постаралась ответить без пауз, и раздумий:
— Она заботилась о своих детях. Да, не могла нас полноценно защитить, и даже пытаться со временем перестала… Труслива и не смеет перечить отцу… Но по-своему она заботилась о нас, хотя бы когда никто этого не видел.
— И ты думаешь, что если убить всю ее семью, ее детей, она не станет потом искать мести?
Глаза девушки расширились от удивления. О таком она не подумала. А может, просто испугалась хода моих мыслей…
— Она очень труслива. Ни за что не станет начинать конфликт, тем более, если лишится денег и власти. Я так думаю… — не слишком уверенно произнесла Оля. — Но это может быть уже не важно. Если отец сдержит свое слово, то она умрет раньше, чем ты доберешься до поместья. И все из-за меня…
— И что же ты сделала?
— Проиграла дуэль Огневой.
Черт, а ведь с каждым ответом Оли недостающие пазлы становятся на свои места. Если представить, что девушка и правда сражалась в поединке с Аней под шантажом жизнью собственной матери, то это объясняет многие моменты, что казались мне странными: ее отстраненный вид во время сражения, будто мысли девушки где-то далеко, и использование смертельно-опасного артефакта в ситуации, когда она почти проиграла бой… Вот только это не объясняло того, что она еще и поддавалась противнице, которую должна была одолеть. А в этом я не сомневался — видел собственными глазами.
— Я наблюдал за боем и было непохоже, что ты так уж жаждала победить. Что довольно странно, если учесть, что от этого зависела жизнь твоей матери.
— А я и не хотела… Я устала всю жизнь выполнять волю отца. И если он ставит выбор во всем подчиняться ему или сдохнуть, то, со временем, я все больше начала склоняться к тому, что лучше один раз выбрать второе, чем…
Подобное откровение заставило меня совсем по-другому взглянуть на девушку. В ее словах было столько боли и решимости, что становилось понятно — она действительно уже думала о том, чтобы убить себя. И не один раз. Черт бы побрал этого Теона!
Теперь стало ясно почему она так откровенно и даже слишком спокойно отвечает на мои вопросы. Она не так уж и боится смерти, чтобы сейчас дрожать передо мной, и к тому же слишком умна, чтобы плакать и умолять меня ее отпустить. Единственное, что заметно смущало девушку — это ее положение, стоя передо мной на коленях и почти без одежды. Она ни разу не пожаловалась, но начинала все больше ерзать, а на щеках то и дело мелькал еле заметный при слабом освещении румянец. Однако она в таком положении не случайно, это тоже часть психологического давления. Разве что полностью раздевать я ее не стал, но в данном случае, как мне кажется, это дало как раз нужный эффект. Окажись она передо мной голышом, то вряд ли бы диалог удалось начать так же удачно…
— Но ты говорил, что игра в правду будет действовать в обе стороны?
— Так и есть, только я спрашиваю первый. А тебе уже не терпится самой задать вопрос? Думаю, я уже знаю, о чем ты спросишь в первую очередь!
Я немного усмехнулся, однако девушка посмотрела мне прямо в глаза решительным и холодным взглядом, от которого ухмылка сошла с моего лица сама собой. Она только что сделала про себя какие-то выводы, и явно не в мою пользу.
— Ты сказал, что наблюдал за боем. Вот только тебя не было в зале…
Сначала я не понял, о чем она говорит, но потом до меня дошло. Симона действительно не было в зале! Я весь бой наблюдал глазами подруги, находясь в Анином теле! Но откуда Оля об этом узнала?
— И что же привело тебя к этой мысли?
— Я ждала тебя. Следила за входом. Но ты так и не появился…
Очередной ответ девушки вновь удивил меня. И еще то, что она это говорила не только с печалью, но и обидой? Да она ведь решила, что я ей соврал, нарушив собственные правила, которым она как раз следовала безукоризненно!
Что ж, признаю, почти застала врасплох. Но лучшая защита — это нападение. И нарушать правила игры мне для этого не придется.
— Слушай, то, что ты не узнала меня, еще не значит, что меня там не было. Я видел бой от и до, но не стану говорить, каким образом скрывал свое присутствие от посторонних глаз. Если хочешь, можешь уточнить что-то конкретное из происходившего во время дуэли, я ее помню отлично. Однако заметь, я задал свой вопрос как раз исходя из того, что подметил твое странное поведение в бою. Не находишь это странным, если предположить, что я его не видел? Так что не стоит столь поспешно клеймить меня лжецом. А вот с какой целью ты меня поджидала — это интересный вопрос.
Кажется, я смог развеять сомнения девушки в моей честности, однако сам же напомнил ей примером, что можно и не отвечать на неудобные вопросы…
— Понятно… Я предпочту промолчать.
Так мы ни к чему не придем. Тем более это не совсем относится к главной теме, так что лучше мне вернуть разговор в прежнее русло, хоть и весьма интересно было бы узнать…
— Ладно. А что насчет рунного клинка? Зачем ты пыталась убить Огневу?
— Я не пыталась ее убить! Я даже не знала! Отец дал его мне, сказал использовать, и чтобы не смела проиграть, иначе… Но он говорил, что клинок лишь игнорирует магическую защиту и только. Я хотела победить в дуэли, а не убить Рыжую! Но лучше бы я просто сдалась…
Я не удержался от того, чтобы поинтересоваться тем, что не давало мне покоя весь месяц:
— Если ты так ненавидишь отца, то почему до сих пор не сбежала?
— Мне негде будет спрятаться на континенте, чтобы он не отследил и не нашел меня. Ты даже не представляешь насколько он влиятелен. А когда я была помладше и попыталась на него напасть, за то что избивал и унижал маму, он пытал меня несколько дней! Ломал кости по одной и насмехался… Думаешь, я не придумала и не попробовала все, что только смогла? Даже когда я готова была убить себя, он все равно нашел способ, чтобы заставить меня подчиниться! Так что лучше подумай хорошенько, прежде чем записывать его в свои кровные враги…
Оля уже кричала на меня, забыв о своем положении, но в ее голосе чувствовалось столько эмоций, столько боли, что в правдивости слов можно было не сомневаться. И ведь она не угрожает мне, намекая, что не стоит ссориться с ее родом и нужно срочно ее отпустить… Скорее на самом деле предупреждает об опасности, которая мне грозит из-за открытой вражды с Теоном. Его провокации против Огневых это всего лишь цветочки, почти невинное развлечение, если принять к сведению слова Оли.
Я некоторое время молчал, давая ей прийти в себя и обдумывая только что услышанное. Наконец девушка успокоилась и вновь ко мне обратилась:
— Извини. Могу я тоже задать несколько вопросов?