Вид тишины (ЛП)

— Было, — кивнул он. — Но зато я перестал быть наивным в отношениях.
— Так что хоть какая-то польза из этого вышла?
— Пожалуй, — ответил Джонатан, как раз когда вернулся официант, чтобы принять заказ. Я толком не успела изучить меню. Раньше, до того как я начала занятия по грамоте, такая ситуация ввергла бы меня в панику, но теперь я чувствовала себя уверенно. Медленно перебирала блюда, пока Джонатан заказывал копчёную скумбрию. Меня немного напрягало, что почти всё было на французском, но я вспомнила, что Croque-Monsieur — это по сути просто шикарный горячий бутерброд с ветчиной и сыром.
  
Я узнала его потому, что Марко как-то готовил мне такой на обед. Как и всё его кулинарное творчество, это было до неприличия вкусно. Я уверенно заказала его и закрыла меню.
— Итак, — начала я, когда официант ушёл, — расскажи мне о нашем отце.
Джонатан сжал губы. — Как и в твоём случае, его почти не было в моей жизни. Хотя я помню, что он появлялся пару раз, когда я был совсем маленьким.
— Ты говорил, его звали Джерард Мёрфи?
— Да. Когда он умер, ему было семьдесят четыре — прожил немало. — Он посмотрел в окно, отпил воды и пробормотал почти себе под нос: — Хотя, может, и не заслужил.
Я не обратила внимания на последние слова — слишком застряла на первых. В голове быстро сложилась арифметика: моей маме было семнадцать, когда она забеременела. Значит, моему отцу тогда было за сорок. К горлу подступила тошнота.
— Мэгги, ты в порядке? — спросил Джонатан.
— Моей маме было семнадцать, когда я родилась. Джерарду — сорок с лишним.
— Господи, — пробормотал он, проводя ладонью по лицу, лицо его помрачнело. — Я знал, что он подонок, но не знал, что настолько.
Мысли метались в голове. Я пыталась представить, как они могли сойтись. Это явно не было обычными отношениями — если вообще можно было назвать это отношениями, а не просто… сексом. Меня скручивало от мысли, что я могла появиться на свет из чего-то грязного и постыдного. Может, поэтому мама потом стала такой, какая есть? Нет, имя Джерарда стояло в свидетельстве о рождении — значит, это не было изнасилованием. Но ведь бывают и другие, не намного лучшие варианты.
— Твоя мама много о нём говорила? — спросила я.
Лицо Джонатана омрачилось.
— Да. По словам мамы, Джерард был невероятно обаятельным и красивым. Ещё и азартным игроком — но это она узнала позже. Мама родом из уважаемой, благополучной семьи, и её родители Джерарда не одобряли. Разумеется, это только сильнее её к нему потянуло. Вскоре она забеременела, и они собирались пожениться, но долги Джерарда привели к нему опасных людей. Ему пришлось бежать из страны. Мама тогда была уже на последних месяцах, одна-одинёшенька. Вернулась к родителям — благо, они были добрые люди и приняли её обратно. Джерард потом ещё пару раз появлялся, обещая, что изменился, что хочет быть частью нашей жизни, но это никогда не длилось дольше пары недель. Потом он снова исчезал.
Я посмотрела на него с сочувствием. — Похоже, и к лучшему, что я не знала его вовсе.
Джонатан тяжело вздохнул. — Возможно, так и есть.
— А твоя мама, — вспомнила я, что Тереза говорила о его ссоре с ней, — вы сейчас общаетесь?
В его глазах промелькнула тень. — Нет, к сожалению. Несколько лет назад она снова вышла замуж, а я не смог благословить этот брак.
Я нахмурилась. — Почему?
Он пожал плечами, выдохнув:
— Есть люди, которые снова и снова выбирают неправильных партнёров. Этот мужчина, по-моему, был просто очередным Джерардом Мёрфи. Мама со мной не согласилась — и я оказался вычеркнут из списка гостей на свадьбу. — Он чуть улыбнулся. — Но я уже смирился с этим.
А действительно ли смирился? В голосе Джонатана прозвучала нотка грусти, которая выдала, что, возможно, он не так уж и примирился с этим, как пытался показать. Я подумала о нём — мужчине, у которого мать выбрала мужчину своей жизни вместо собственного сына, и которого бросила невеста прямо у алтаря. Второго я не переживала, но вот первое — слишком хорошо знала.
Может, наши жизни не такие уж и разные, как я думала.
— Мне жаль. И правда, некоторые люди будто запрограммированы выбирать не тех. Мамины парни все были одного типа.
— Ты говорила, у тебя есть младшие братья и сёстры. Кто их отец?
— Он умер. Но мы никогда не ладили. Это он убедил маму выгнать меня из дома, когда мне было шестнадцать.
Джонатан нахмурился. — Невероятно.
Я пожала плечами.
— Знаю, но это было давно.
Принесли еду. Я поблагодарила официанта, а Джонатан всё продолжал изучать меня, с каким-то странным одобрением в глазах, которое я не совсем понимала.
— Ты — выжившая, — наконец сказал он, пока я поднимала горячий, сочащийся сыром сэндвич.
— Наверное, — я снова пожала плечами. — Хотя, может, мы оба. Посмотри на себя — ты добился гораздо большего, чем я.
— Потому что у меня были мать и бабушка с дедушкой, которые любили меня, и не выгоняли из дома в шестнадцать. На твоём месте я, возможно, не справился бы так, как ты. Ты, без сомнения, умна.
Я прищурилась. — С чего ты взял, что я умна?
— Тереза сказала. Говорила, что впечатлена тем, как ты справляешься со своей трудностью в обучении. Что ты очень терпелива с собой, но при этом не сдаёшься, даже когда что-то даётся тяжело.
Я прожевала кусок, и вдруг ком подступил к горлу. Я никогда не думала о себе в таком ключе. Всегда казалось, что я просто неудачница, у которой чтение не выходит так же легко, как у всех остальных. От слов о том, что Тереза так меня описала, внутри стало тепло.
— Приятно это слышать, — сказала я, сосредоточившись на еде, а потом снова взглянула на Джонатана. — Тебе стоит подумать о том, чтобы дать маме второй шанс. Да, она, похоже, вечно влюбляется не в тех, но, судя по всему, она была тебе хорошей матерью. Не стоит лишать себя её присутствия только из-за того, что тебе не нравится её мужчина.
Голос Джонатана стал ровным и холодным. — Трудно находиться рядом с тем, кто снова и снова делает очевидно плохой выбор.
— Понимаю, — тихо ответила я, вспомнив свою маму и её бесконечные ошибки. Хотя, как мне казалось, его ситуация всё же была другой. Но, может, я просто не знала всех подробностей.
Остаток обеда мы провели, узнавая друг друга лучше. К его концу я решила — работу у Джонатана я не брошу. Он был не похож ни на кого, кого я знала, и мне это нравилось. Интересно будет иметь такого брата.
И да, можно назвать это непотизмом3, но после всего, что я пережила, я считала, что имею право воспользоваться удачным случаем, даже если путь к нему оказался чуть короче, чем положено.
Остаток дня мои мысли то и дело возвращались к маме. Я не могла перестать думать об обстоятельствах её отношений с Джерардом. О её родителях я знала немного, но по рассказам мамы они были не самыми надёжными людьми. Я всегда говорила себе: Ну понятно, вот откуда у неё это. Но, может, всё было сложнее. Может, мама тогда чувствовала себя потерянной, одинокой, и просто искала утешения у взрослого мужчины, думая, что он защитит её — как должен был защитить родитель.
Конечно, можно было свихнуться, бесконечно перебирая возможные сценарии. Визит к ней приближался. Всего несколько дней — и я снова её увижу. Какой она будет? Изменившейся? Или всё та же? Состарилась ли она за годы в тюрьме? Стала ли жёстче?
Как и обещал, Шей приехал отвезти меня на следующую смену — последнюю у мистера Коула. Из всех клиентов именно по Алану я буду скучать сильнее всего. Почти жалела, что тогда не согласилась позировать ему, когда он предложил. Но, может, так и должно было быть. Может, рисовать меня суждено было именно Шею — тому, кто по-настоящему меня видит.
  
Когда я села в машину, там уже вовсю дул обогрев. На консоли стояла коробка из китайского кафе и бутылка воды.
— Ужин, — показал Шей жестами. — Ешь.
Я поняла — он специально выбрал слова, которым сам меня учил в наших автобусных поездках. Я пока не рассказывала ему, что мой YouTube теперь весь забит уроками жестового языка, что я смотрю их каждый вечер перед сном. Я знала больше жестов, чем он думал, но по-прежнему терялась, когда он показывал слишком быстро или использовал новые знаки.